Это он

“Мне нравится твоя задница, хочу узнать твою душу”. Это первое послание от тайного поклонника, которое Сяо Чжань с трепетом перечитывал хренову тучу раз. Радуясь в душе, что он все-таки пошел в тренажерку с нового года. Значит, старания не прошли даром. Он ощупал на всякий случай свое сокровище. На месте. Такая же упругая, идеальная. Брюки не совсем в обтяжку, но скрывать нечего, поэтому всегда на виду. Никаких тебе удлиненных пиджаков. Брюки с высокой посадкой. Идеальные стрелки. Идеальный Сяо Чжань с потрясающей попой. Что может быть приятнее в этот дождливый октябрьский день, чем анонимная записка? Которая предполагает, что писал аноним… Значит, некто неизвестный. Сяо Чжань обвел взглядом аудиторию, полную студентов. Парни и девушки, третий курс, старательно пишут контрольную. Далеко пойдут. Записка написана так неопределенно. Вряд ли девушек сможет заинтересовать зад Сяо Чжаня. Хотя, девушки бывают разные. Но о таких и думать совсем не хочется. Парень? Студент? Подкинули прямо сюда, в аудиторию. Сунули в папку так, что один краешек торчит. Поди ты разбери, записка это или лекция замялась. Никто не смотрит на внимательного Сяо Чжаня, все увлечены. Ну как не смотрит? Постоянно кто-то да взглянет, но как на божество, на любимого преподавателя. Никто к нему не подкатывал и попыток таких даже не имел. Потому что Сяо Чжань своей идеальностью и сверхкрасотой небожителя не давал никаких шансов. Только самые уверенные в себе люди смогли бы сделать это. Сяо Чжань страдал. Он ведь только с виду такой ослепительный, а в душе он очень любит и потрахаться от души, и пива выпить иногда. И в растянутой футболке походить по дому. Но кому он это расскажет и покажет? Все его попытки подкатить тоже слабо работали. Люди как будто боялись светлоликого утонченного (с охрененной задницей) высокого, интеллигентного преподавателя китайской литературы. Изящные пальцы перебирали записку, осторожно гладили уголки бумаги. “Хочу узнать твою душу”. Вот это было впервые. Сяо Чжань подпер рукой щеку и очень по-человечески уставился в окно. Время скоротечно. Чувство голода пришло слишком быстро. Он хочет есть, потому что поддерживать такую красоту нужно не только улучшая свою карму каждый день, но и сбалансированно питаясь. Это дома он может уплетать снэки в своей растянутой футболке. А здесь он - образец для подражания. Свежие овощи, рис, говядина. Но это не единственное, что тянет Сяо Чжаня в университетскую столовую. Только здесь можно насладится редким зрелищем: строгий, хмурый, серьезный и пиздец какой красивый преподаватель информатики и технологий, Ван Ибо, становится на один уровень со всеми и просто ест. Набивает щеки, и за этим так смешно наблюдать. Он чем-то похож на хомяка в этот момент. Но если кто и сказал бы ему об этом - не дожил бы до следующей пары. Таким он был серьезным, этот Ван Ибо. Крутой. Высокий. Просто охренеть какой сексуальный. Сяо Чжань ради него только и пошел в качалку. Задница у него и так была что надо. Но, чтобы увеличить шансы, он решил ее малость отшлифовать. Этот Ван Ибо, он ел так много и с таким аппетитом, что можно было только позавидовать. Ел и кашу, и лапшу со свининой, и рис, и даже десерт. Да сколько в него может войти? Сяо Чжань иногда зависал, прямо не донося морковку до рта, и наслаждался этим здоровым аппетитом, молодым телом. Жаль только, что Ван Ибо натурал. Или хрен знает кто. Но он точно ни с кем не встречается. Уж к нему-то очередь из желающих выстраивается до следующего этажа. Хотя он и не улыбается всем направо и налево, как Сяо Чжань. Но отвергнутых всегда много. Есть подозрение, что Ван Ибо женат. Сяо Чжаня от этой мысли просто мутит. Кто может жить с этим хмурым парнем? Кроме него, конечно. Сегодня ничего не изменилось. Ван Ибо все также ест, Сяо Чжань тоже ест, точнее поедает его глазами. Но так, тихонько, незаметно, чтобы господин преподаватель информатики не заметил. А то он как посмотрит своим хмурым взглядом, мурашки побегут по коже, и захочется опуститься перед ним на колени. Мысли Сяо Чжаня опять свернули не туда. “Вот если бы это ты подкинул мне послание”. Но мечтать не вредно, Сяо Чжань опять уставился на Ван Ибо. Тот, видимо, почувствовав тоскливый взгляд, посмотрел в ответ. Глаза Сяо Чжаня невольно распахнулись, и он уткнулся в свою тарелку, боясь поднимать взгляд на серьезного преподавателя. Размечтался. Чтобы такой парень тебе написал, надо быть…надо быть. А хрен знает, кем ему надо быть. Возможно девушкой. Смотря какие у Ван Ибо предпочтения. “У тебя красивые маленькие руки. Хочу поцеловать каждый палец на них”. Вторая записка была полной неожиданностью. Сяо Чжань опаздывал на лекцию уже десять минут. Студенты ждали, Сяо Чжань влетел в аудиторию. Извинялся, кланялся, божился, что больше этого не повторится. В спешке шлепнул лекции на стол. И не заметил, как крохотная бумажка улетела под ноги. Он вел лекцию какое-то время. Студентка с первого ряда глазами прожигала дыру в полу под столом. Сяо Чжань напрягся. Неужели его туфли так сильно запылились? Он был очень щепетилен в этом вопросе. Незаметно опустил взгляд вниз и увидел тонкую полоску бумаги с еле видными иероглифами. Как же подгорало у него, так хотелось посмотреть, что там написано. Лекция тянулась мучительно долго. Студентка то и дело пялилась под стол. Сяо Чжань надеялся, что она не разберет с такого расстояния иероглифы. Иррациональный страх. И такое жгучее желание прочитать, что там! Если бы только он заметил чуть раньше, уже целую лекцию знал бы содержимое. “У тебя красивые маленькие руки. Хочу поцеловать каждый палец на них”. Сяо Чжань, достаточно глупо улыбаясь, сидел в столовой и разглядывал свои руки. Представлял, как некто анонимный (возможно с лицом Ван Ибо) целует каждый его изящный пальчик. Палочки в руках сегодня особенно красиво смотрелись. А видит ли это Ван Ибо? Он редко смотрел в сторону Сяо Чжаня. Он вообще редко куда-либо смотрел, помимо своей тарелки. Хотя сам был очень стройным. “Вот это обмен веществ”, - всегда восхищался Сяо Чжань. Но это неудивительно. Тридцатилетний Сяо Чжань мог, съев булочку, на утро мучиться пухлыми щеками. Двадцатичетырехлетний Ван Ибо и с щечками, и без них, и в джинсовой рубашке, и в толстовке выглядел охрененно. Сяо Чжаню вдруг захотелось разглядеть его руки. Какие они у него? Кисти у Ван Ибо оказались крупнее, чем у самого Сяо Чжаня. Если верить тому, что палочки выдаются всем одинаковые, то в руках Ван Ибо они смотрелись очень миниатюрно. Пальцы длинные, аристократические, приятно взглянуть. Ему бы играть на гитаре. А может, он уже играет? Но, кажется, о господине Ване здесь мало кто знал. Сяо Чжань минуты три разглядывал чужие руки, поднял мечтательный взгляд на лицо, чтобы еще немного полюбоваться, и наткнулся на холодный взгляд. Опять попался. Сяо Чжань неловко, прямо-таки с опаской улыбнулся и кивнул Ван Ибо. Тот не поменялся в лице, только приподнял одну бровь, молчаливо спрашивая: “Это Вы мне?” Видимо, нет. Сяо Чжань спешно закончил обед и ретировался из столовой. Надо было переставать пялиться. Но эти записки, эти руки, это все делало из него мягкого романтичного дурака. Сяо Чжаню понравились записки. На самом деле, никто никогда не делал таких простых шагов по отношению к нему. Записки немного отдавали детским садом и несмелостью. Но что нравилось лично Сяо Чжаню, так это содержание. Вроде комплимент, а вроде с вектором на секс. Взрослые люди, им должно это нравиться. Сяо Чжаню и нравилось. Он любил секс, он любил свое тело. Ему нравилась мысль, что кто-то считает также. Интересно, что же будет дальше. А дальше была записка, содержание которой взволновало Сяо Чжаня. “Ты слишком мало ешь. Я хотел бы покормить тебя”. И дело было не в том, что человек, возможно, был не против покормить Сяо Чжаня с рук. Но этот человек явно видел, как мало на самом деле он ест. Сяо Чжань мысленно застонал. Ох если бы это был ты. Но Ван Ибо, неужели ты способен замечать такие вещи? Это только твоя фантазия, Сяо Чжань. Разве не видно, как день за днем Ван Ибо не обращает никакого внимания, а если и обращает, то смотрит так, будто Сяо Чжань лишь помеха справа. Сяо Чжань решил поесть. Но не в столовой. Он отправился домой и наелся от души так, как не мог позволить себе есть в университете. Зная, что он добровольно лишает себя любимого занятия: наблюдать за преподавателем информатики. Большой обеденный перерыв с поездкой домой прошел быстро. Он взбежал вверх по лестнице, устремляясь в аудиторию, и столкнулся с тем, кого меньше всего ожидал увидеть в эти последние минуты уходящей перемены. Ван Ибо рядом с его аудиторией? Это точно не сон? Но нет, они буквально столкнулись лбами. Высокий Сяо Чжань. В песочного цвета брюках и белой рубашке. Ван Ибо, чуть пониже ростом, в джинсовой рубашке и белой футболке под ней, в джинсах с миллионом карманов. Сяо Чжань впервые, наверное, оказался так близко к нему и, боги, что за аромат исходил от Ван Ибо? Он ведь в душе не чаял, что Ван Ибо так потрясающе пахнет. Это значит, еще один плюс? Они пытались разойтись, шаг вправо, шаг влево, оба как будто танцевали. Сяо Чжань рассмеялся. Ван Ибо немного смущенно взял Сяо Чжаня за плечи своими красивыми руками, остановил на месте, посмотрел в глаза и обошел. Сяо Чжань поплыл. От прикосновения, от впервые такого длительного контакта. Что же за мужчина такой, от которого так кроет? Молчаливый и хмурый. Но сейчас, показалось или нет, что он чуточку растерянный? Записки не было. Записка была перед большим перерывом. Значит, это точно не Ван Ибо подкидывает их. А было бы так чудесно. Сяо Чжань немного кислый от этого осознания продолжил вести лекции. Только вечером до него дошло, что информатику нечего было делать на его этаже в это время. А на обеде они не виделись. Значит (ну в какой-то параллельной вселенной), возможно, Ван Ибо потерял Сяо Чжаня и пришел посмотреть, где он пропадает? С этой безумной мыслью Сяо Чжань отключился. Следующая анонимная записка гласила: “Твоя улыбка - самое красивое, что я когда-либо видел. Хочу коснуться твоей родинки под губой”. Сяо Чжань улыбался. Он запоздало обвел взглядом аудиторию и в ужасе заметил, как пацан со второго курса пялится на него. Смотрит так, будто не против его съесть. Только не это, - запротестовал Сяо Чжань в своей голове, - только не он. Только никто из присутствующих здесь. Но это может быть кто угодно. И даже совсем не Ван Ибо. "Черт", - выругался про себя Сяо Чжань. С этим надо как-то завязывать. Не то окажется, что его задницей любуется второкурсник и пожирает глазами тоже он. Это никуда не годится. Что делать и как узнавать? Подойти прямо к Ван Ибо и спросить в лоб, это ты строчишь мне, как пятиклассник?? Глупо и самонадеянно. Можно еще добавить: Давай это будешь ты? Мне больше никто не нравится. Вопреки записке, в столовой Сяо Чжань не улыбался, даже самому себе, даже проходящим мимо студентам и преподавателям. Он осознал, что любой находящийся здесь человек может быть этим анонимом. Оказалось, что эта игра ему нравилась только в том случае, если отправителем был Ван Ибо. Никакой другой исход его не устраивал. От этого становилось грустно. Потому что в действительности это было маловероятно. Ван Ибо, красивый, отстраненный. Почтительно общается с преподавателями. Но с Сяо Чжанем за все время не перекинулся ни словом. Самое большее взаимодействие было в прошлый раз в коридоре... Это не он. Точно не он. Сяо Чжань грустно уплетал рис с говядиной, хотелось наесться жирных ютяо, накидаться баоцзы и залить все это острым супом из баранины. На Ван Ибо он даже не взглянул. Стыдно было за свои беспочвенные надежды. “Когда ты грустишь, у меня болит сердце”. Сяо Чжань разглядывал записку, сидя у себя на кафедре. Ему было немного плохо от того, как хорошо. Во-первых, записку подложили не по графику и не в аудиторию. Что само по себе было неожиданно приятно. Во-вторых, студент второкурсник не мог видеть его грустным, потому что на тот момент Сяо Чжань улыбался, как дурак. А загрустил он только в столовой. Надежда опять тоненьким росточком проросла в груди. Так может, это все-таки он? Бежать узнавать было не в его компетенции. Но посыл записки был понятен. И настроение улучшилось само собой. Они столкнулись вновь после пар. Сияющий Сяо Чжань и холодный Ван Ибо. Какая-то студентка увивалась за информатиком, спрашивая что-то про технологии. Ван Ибо терпеливо объяснял, видя в студентке только очевидное желание поболтать с красивым преподавателем. Он мрачнел с каждой минутой. Студентка все не понимала и не понимала сказанного, хлопала глазами и невинно улыбалась. Сяо Чжаню стало смешно и чуточку жалко Ван Ибо. Он сам проходил через это не раз. Столько непонимающих студентов было только у самых красивых преподавателей. Настроение было приподнятое. Сяо Чжань проходил мимо Ван Ибо, поймал его усталый взгляд, солнечно улыбнулся и впервые в жизни обратился к нему: - Хорошего вечера, лао Ван. Охреневший Ван Ибо ничего не сказал в ответ. Только проводил взглядом удаляющегося Сяо Чжаня, потом тупо уставился на студентку. И улыбнулся. Не ей. Своим мыслям. Но этого Сяо Чжань уже не увидел. “Если бы я был светофором, то, видя тебя, на мне всегда бы загорался зеленый свет”. Это что-то новенькое. Метафора? Это должно что-то означать? Супер квест для супер образованного Сяо Чжаня? Зеленый - цвет спокойствия, трава, ящерицы. Ничего не лезло в голову. В желудке заурчало. Похоже организм как-то связал потребность в этих записках, в Ибо и в столовой. Выработался рефлекс. Сяо Чжань поплелся есть. Но ответа не нашел. Осторожно оглядывался по сторонам, ища подсказки. Что-нибудь зеленое. Как назло, находил только красное. Он любил этот цвет. Но сегодня ему нужно было другое. Ван Ибо спокойно ел за своим столом. На нем была все та же голубая джинсовая рубашка, да бежевая футболка под ней. Сяо Чжань вновь залюбовался. Но время шло, зеленый свет так и не загорался. Сяо Чжань немного устал от этих головоломок. Когда Ван Ибо доел свой объемный обед, он вышел из-за стола. Сяо Чжань тупо уставился на него. Потому что у него были зеленые штаны. Серьезно? У Ван Ибо зеленые штаны? Это были не салатовые или ядовито-зеленые штаны. Ближе к пыльному хаки. Но ведь зеленый. И эти штаны Сяо Чжань ни разу еще не видел, а уж он насмотрелся на разные виды: синие, черные, серые, с карманами, без карманов, обтягивающие (самые любимые, по версии Сяо Чжаня), свободные. Но зеленые - впервые. Сяо Чжань продолжал смотреть на уходящего Ван Ибо. А тот… подождите-ка. Улыбнулся? Это не было улыбкой, как и штаны не были чисто зелеными. Это была ухмылка? Уголок еле приподнялся, а глаза потеплели. Сяо Чжань, охреневший, сидел и переваривал увиденное и обед. А через два дня его ждала записка. И не то, чтобы Сяо Чжань сомневался, что послания адресованы ему, но его имя на ней было написано впервые. “Ты мне снишься, Сяо Чжань. И во сне ты не такой сдержанный”. Ладони вспотели. Сяо Чжань закрыл глаза. Он уже не раз и не два представлял себя вместе с Ван Ибо в менее официальной обстановке. Но тут он представил это глазами пишущего и его нехило встряхнуло. Я снюсь ему? А он - это Ван Ибо? Сяо Чжань в последнее время частенько общался с другими преподавателями, подслушивал сплетни краем уха, пытался узнать что-нибудь об информатике. Его имя то и дело всплывало в разговорах. Нужно было только слушать. Но информация была неутешительной. Скромный, красивый, неразговорчивый, профессионал своего дела. На все подкаты отвечает четко: нет. На попытки пригласить выпить кофе, дает вполне понятный отказ. Вежливо, но без надежды. Это грело душу. Был шанс. Но если бы Сяо Чжань сам подкатил (он ведь не сахарная девица), отказал бы ему Ван Ибо? Сяо Чжань был почти уверен, что да. Чем он отличается от красивых студентов их университета, или от красивых женщин, коих уйма клеилась к Ван Ибо? Искали его компании и защиты. Он не был небожителем. Но он всегда говорил только "нет". Сяо Чжань задумчиво появился в столовой и вдруг остолбенел. То, чего он так боялся, произошло. Ван Ибо не было на месте. На его памяти это впервые, когда преподаватель пропустил обед. Почему в этот раз он не пришел? Сяо Чжань всегда приходил позже. Его кафедра находилась на другом этаже. Он приходил в тот момент, когда Ван Ибо начинал есть первое блюдо. Сяо Чжань всегда изящно вставал возле столов с едой, собирал свой диетический обед, выгодно поворачиваясь своей прекрасной филейной частью в сторону информатика. Наклонялся, когда нужно, чтобы рассмотреть какое-нибудь блюдо. Соблазнял, в общем. Но когда садился на свое излюбленное место, Ван Ибо никогда не смотрел в его сторону. А сегодня и вовсе не пришел. В расстроенных чувствах Сяо Чжань остановился возле пельменей. Набрать целую тарелку и съесть все это, пока никто не видит?.. Казалось, весь этот маскарад с диетой был предназначен только для одного единственного преподавателя. Глупо. Глупее некуда. Сяо Чжань завис в раздумьях на несколько минут. Рядом он почувствовал даже не движение воздуха. А энергию. Такую мощную мужскую энергию. Маскулинную. С приятным запахом, от которого начали подкашиваться колени. Он бросил полувзгляд в сторону рядом стоящего мужчины. Но не надо было даже видеть, он чувствовал, что это Ван Ибо. Стоит совсем рядом. Выбирает блюда. Голова кругом. Он пришел? Не опоздал, а специально пришел позже? Сяо Чжань и так-то не знал что выбрать, теперь его голова вообще отказалась работать. Красивые руки, закатанные рукава голубой рубашки. Часы на левой руке. Боги, как все это красиво и одновременно мужественно. Эти бы руки приставить к талии Сяо Чжаня, им там самое место. Сяо Чжань пару мгновений находился в ступоре, всем телом ощущая присутствие Ван Ибо. Чтобы хоть что-то начать делать, он стал накладывать пельмени. Ван Ибо рядом хмыкнул: - Лао Сяо, наконец, начал нормально питаться? Сяо Чжань удивленно посмотрел на Ван Ибо. Надо было что-то ответить. Желательно связное. Он кивнул: - Решил последовать примеру лао Вана. - Тогда Вам не стоит пренебрегать местной свининой, это самое вкусное, что я здесь ел. - В следующий раз обязательно попробую, благодарю, - Сяо Чжань улыбнулся. Он поговорил. Кажется, вполне сносно. И совсем незаметно, как он чуть было не поплыл. Он с нелепыми пельменями сел на свое место. Сколько же придется отрабатывать в зале? Но это того стоило, правда? Ван Ибо сел все также в отдалении. Сяо Чжань вообще не смотрел в его сторону. Все стало слишком реальным. Велика была вероятность спалиться в очередной раз. А он, видимо, не мог держать себя в руках. Сегодня он ушел первым. Следующее послание в записке было самым коротким за все время: “Хороший мальчик”. Сяо Чжань пытался думать. Но у него не получалось. Либо он был слишком подозрительным, и его похвалили за то, что он хорошо ест. Либо он не Сяо Чжань. Он на всякий случай посмотрел по сторонам. Но в разгаре шла лекция. И он ее вел. Студенты слушали его. Всего-то оставалось не ляпнуть посреди речи слова “хороший” и “мальчик”. Два слова и сколько смысла. За что его можно было еще похвалить? Значит, это Ван Ибо? Голова хотела треснуть по швам от бессмысленных вопросов. Сяо Чжань отправился за ответами в столовую. Но ему не повезло. Их уединению на двоих с лао Ваном помешал молоденький аспирант, который относился к числу “непонимающих”. В том числе непонимающих, что нужно оставить лао Сяо в покое. Хотя бы на время обеда. Но Сяо Чжань славился своим ангельским характером, который не предполагал прямых отказов. И вот они разговаривали. Сяо Чжань бросал взгляды в сторону Ван Ибо, но тот делал вид, что такого столика не существует. Один испорченный обед, ни одной новой подсказки, ни одного взгляда от Ван Ибо. Сяо Чжань бесконечно расстроился. Но самое отвратительное началось потом. Ни одной записки. Целую неделю. Когда не появилось первое послание в ту пару, в которую оно могло появиться, Сяо Чжань нахмурился, но проглотил. Когда не появилась следующая, Сяо Чжань запаниковал. Ван Ибо ревнует? К аспиранту, с которым он, кстати, поговорил на предмет его неприкосновенности во время отдыха? В столовой они все также виделись, с этим проблем не возникало. Точнее, виделся только Сяо Чжань. Ван Ибо был до хруста в зубах отрешенным. Это бесило и обижало. Так по-детски. Сяо Чжань и сам не заметил, как втянулся в эту игру, и как его жизнь стала зависеть от этих маленьких радостей. Но момент был упущен. И если бы Сяо Чжань был хоть немного более уверен в своей правоте по части личности анонима, он пришел бы в кабинет информатики и завалил бы Ван Ибо вопросами. Например, не охренел ли тот, не писать больше милые записки божественно красивому Сяо Чжаню? Но стопроцентной уверенности он не имел. Поэтому придумал другой план. В этот день (опять без записки) Сяо Чжань отпустил студентов пораньше. Подсчитал время, в которое Ван Ибо заходит в столовую, подгадал момент, когда Ван Ибо будет собирать свой обед, и появился сам. Он уверенным шагом, но слегка нервно, направился прямиком к преподавателю информатики. - Добрый день, лао Ван, - Сяо Чжань говорил негромко, но Ван Ибо ощутимо вздрогнул. Он растерянно посмотрел на Сяо Чжаня. - Добрый день, - Ван Ибо сразу же нахмурился. Он инстинктивно заглянул за плечо Сяо Чжаню, и, не увидев никого другого, расслабился. - Я попробовал свинину, которую Вы советовали. Действительно, вкусно. Посоветуете что-нибудь еще? - Сяо Чжань улыбался своей искренней улыбкой. Он не был виноват, но решил сделать шаг навстречу. Ван Ибо сглотнул. Он еще не успел прийти в себя: - Суп вонтон неплох. - Правда? Не пробовал, спасибо за совет, - Сяо Чжань все еще улыбался, а Ван Ибо завороженно смотрел на идеальную улыбку. Он пропустил тот момент, когда Сяо Чжань ловко составил свой обед на поднос и направился к столику. Ничего такого, не откровенный подкат или “извини за того придурочного аспиранта”. Но приятный разговор и улыбка только для него. О том, что он все сделал правильно, сказала появившаяся записка. От содержания на этот раз кожа Сяо Чжаня покрылась мурашками. “Приношу свои извинения за отсутствие, готов понести любое наказание”. Сяо Чжань не был поклонником бдсм-практик, но тут его фантазия разыгралась. Ответить он, конечно же, не мог. Это была односторонняя связь. Массаж, минет, просто поцелуи, все это было не наказанием. А вот отсутствие Сяо Чжаня на обеде, вполне да. Конечно, страдал и он сам, но наказать Ван Ибо за недельное молчание хотелось. Такая вот маленькая дурацкая месть. Сяо Чжань обедал дома. Ровно неделю. В первый день ничего не изменилось. На второй он заметил на столе крохотный кусочек бумаги. “Я все понял”. Сяо Чжань улыбнулся. Понял, но не совсем. Он не был извергом. Но неделя без записок, от которых он стал зависим и от которых резко менялось настроение, а также добровольное желание принять наказание, сделали свое дело. И Сяо Чжань перестал появляться на обеде все последующие дни. Ровно одну неделю. Каждый день стали приходить новые записки. И когда собственно господин Ван (или все еще неизвестный аноним) успевал их подкладывать? Сяо Чжань ни разу не видел возле своей аудитории информатика. Но записки исправно появлялись. “Ты очень жестокий”. “Я так хочу увидеть тебя”. Сяо Чжань, наконец, начал наедаться дома. Пора было завязывать, потому что в следующий раз он мог прийти в столовую пухлым смертным. “Когда ты мучаешь меня, ты не мучаешься сам?” Конечно, мучаюсь. Как будто ты не мучился, когда не подкладывал свои гребаные записки! На шестой день в записке было только: “Прости”. Сяо Чжань с нежностью смотрел на нее. Чем он занимался все это время? Никакой радости от проделанной работы он не почувствовал, только назревающий гастрит. В столовую он пришел подавленный. Хотелось увидеть Ван Ибо. Почему-то в душе не осталось сомнений, что это был он. Ван Ибо сидел за столиком. Из еды только рис и говядина. Он подпирал рукой щеку и ничего не ел. Сяо Чжаню от этой картины вдруг захотелось разрыдаться. Взрослый человек при виде другого человека, который вместо обычного обеденного пиршества выбрал его блюдо? Как тут не разрыдаться? Сяо Чжань не хотел обедать, наелся уже досыта. Он, не глядя, выбрал первое, что попалось под руку. Чтобы хоть чем-то заставить поднос. И подошел к столику Ван Ибо. Тот поднял потухший взгляд. Не сразу сконцентрировался, а когда узнал Сяо Чжаня, тот уже сидел напротив него. Сяо Чжань молчал и смотрел прямо в глаза: - Прости. Было мгновение, в которое все могло разрешиться. Ван Ибо мог разозлиться и прогнать непрошенного гостя, со словами “я знать не знаю за что “прости””. Но он только смотрел с грустью и сам прошептал: - Это ты меня прости, пожалуйста. Необыкновенная гора упала с плеч. Это он. Это, конечно же, он. Разве могли быть сомнения? Сяо Чжань улыбнулся. Спокойно и с грустью. Взгляд Ван Ибо потеплел: - Я дурак? - Ты очень оригинальный дурак. Мне записки никто со школы не писал. - Я никогда никому не писал записок. - По тебе и не скажешь. Очень умелые подкаты, - Сяо Чжань рассмеялся, - Почему ты сегодня так мало ешь? Неужели в столовой закончилась еда? Ван Ибо пару секунд непонимающе смотрел на Сяо Чжаня, потом на свою одинокую тарелку. Потом (и этот момент можно было занести в анналы университетской истории), потому что Ван Ибо улыбнулся. Сначала робко, а потом и вовсе рассмеялся. Сяо Чжань с великим охренением смотрел на этот смех. Потому что, бог ты мой, каким красивым и ясным было его лицо, когда он показывал ровный ряд белых зубов. - Ты умеешь смеяться? - Сяо Чжань все еще находился в культурном шоке. Ван Ибо кивал и, уже просто улыбаясь, произнес: - Я вообще-то очень мало ем. - Что? - Сяо Чжань дважды охренел. - Ты? Ван Ибо кивнул: - Да, я не особо-то люблю поесть. Мне и этого риса хватило бы на весь день. - Но почему ты каждый день ешь такое количество еды, от которого у меня ум за разум заходит? - Потому что если я возьму мало, то у меня не будет повода сидеть здесь всю перемену и наслаждаться видом одного преподавателя. Сяо Чжаню поплохело. Он потер сердце через грудную клетку и замотал головой: - Ты, наверное, шутишь? - Какие шутки, лао Сяо? Первое блюдо, ты приходишь. Долго выбираешь еду, хотя берешь всегда одно и то же. Но ты так красиво выбираешь, это мой любимый момент. Второе блюдо - ты ешь свои овощи. Круто, что ты их так тщательно пережевываешь. Но, кажется, ты всегда чуточку голодный. - Чуточку голодный? Да я готов съесть пол столовой во время обеда. Но ем свои гребаные овощи и рис с говядиной, медленно и красиво, чтобы один преподаватель не подумал, что я животное. Ван Ибо подавился от смеха: – Значит я, по-твоему, ем как животное? – Ты ешь с таким потрясающим аппетитом. Тебе это идет! А я… я не могу выглядеть перед тобой глупо, - Сяо Чжань не то обиделся, не то расстроился от того, как нелепо он вел себя прямо сейчас. Ван Ибо поставил локти на стол и наклонился к Сяо Чжаню: - Для меня ты никогда не глупый. Ты всегда такой, какой и должен быть. Самый лучший. Это откровение долго доходило до сознания Сяо Чжаня: - Мне это не снится? Я тебе действительно нравлюсь? - Я ведь об этом и писал. Это я должен удивляться тому, что ты сидишь передо мной. - Но почему? - Может потому что ты выглядишь, как небожитель? Иногда мне хочется прикоснуться к тебе, чтобы убедиться, что ты настоящий. - Можешь проверить. Мало кто хотел это сделать. На самом деле, почти никто. - Я попытался. Сяо Чжань улыбнулся: - Попытался. Я рад, что это сделал именно ты. - Давно ты понял? - Не знаю, где-то между зелеными штанами и пельменями. - Звучит так, как будто из меня так себе конспиратор. - Просто я всеми силами желал, чтобы это был ты… Ван Ибо покачал головой: - Не верится, что это взаимно. - Ты самый красивый преподаватель в университете. В твой кабинет толпами ходят поклонники. Почему ты думаешь, что я не один из них? - Потому что ты тот, кому нужно поклоняться. - Поверь, я обычнее всех их вместе взятых. И я люблю трахаться. Ибо в благоговейном ужасе посмотрел на Сяо Чжаня: - Да? - Да. - И ты бы хотел потрахаться со мной? - Больше всего на свете. И узнать твою душу, конечно.