Здесь только мы

Прекрасное осеннее утро. Электронные часы на микроволновке показывают пять двадцать. На краю темно-серого неба только-только затеплилась бледная розовая полоса. Ветер гоняет сухие листья по пустующим улицам. А Пик уже час как проснулся и сейчас все нарезает круги по темной кухне, терзаемый непонятной тревогой. Беспокойство вызванное очередным кошмаром сжирает изнутри. Он ждет пока это опять пройдет само. Но оно не проходит. А терпение не резиновое. *** Данте нехотя приоткрыл глаза, чувствуя как кто-то настойчиво трясет его за плечо. — Вставай, засоня. — Что-то случилось, Пик? — философ спокойно улыбнулся и взял чуть подрагивающую руку восьмого в свою. Пиковый король замялся, но в итоге отдернул руку и скомкано прошептал: — Одевайся. Поедем за город. Данте негромко усмехнулся и потянувшись поднялся с дивана. Теплое одеяло тихо соскользнуло на пол. Дождавшись пока восьмой выйдет из комнаты, бубновый неспешно переоделся в теплую одежду. Зевая, третий вышел на улицу. Пик в это время уже нетерпеливо ходил взад-вперед по двору. Заведенный мотоцикл ворчал, видимо тоже недовольный тем что его разбудили так рано. Данте заметил странное поведение своего друга, но разве это столь важно? Он никогда не был так уж хорош в психологии, да и зачем портить это прохладное утро лишними разговорами? Восьмой молча протянул третьему запасной шлем, а сам сел за руль. — Держись крепче, — коротко сказал Пик, усаживаясь поудобнее. Данте послушно надел шлем и присел позади восьмого. *** Через час пиковый заглушил мотоцикл возле пыльного пустыря. Данте, всю дорогу прижимавшийся к спине Пика спрыгнул на землю, разминая затекшие конечности. Восьмой последовал за другом и сжав плечо последнего, потащил его по пустырю. Бледно-розовая полоса стала шире, однако её полностью скрывали деревья. На другом конце пустыря стояла окутанная мрачным молчанием заброшенная церковь. Туда они и направились. Третий уже успел окончательно проснуться и все обдумать пока они ехали по полу-пустым неровным дорогам. -Пик? Ответа не последовало. Значит еще не время. *** Потрескавшиеся церковные часы показывают ровно семь часов утра. Нежно-оранжевые лучи солнца заглядывают в окна и освещают две фигуры, сидящие на длинной прогнившей скамье. Свет отражается от разбитых бутылок и потрескавшихся окон, пытаясь ослепить окружающих своим блеском. Было б кого слепить. Тучи хмуро наблюдают за грязным пустырем, ожидая, когда солнце наконец взойдет достаточно высоко что бы его можно было заслонить, вновь погрузив окрестности в сумрак. Пик дрожит, Данте видит это даже не дотрагиваясь до восьмого. Холод здесь непричем, покосившиеся стены ещё защищают от безжалостного ветра. Значит нужно что-то сделать, что-то ему сказать. Но что? *** Знаете, иногда действия помогают лучше самых долгих бесед. Пик даже не сопротивлялся, когда его прижали к чужой (но очень теплой) груди. — Все хорошо, здесь только мы. Можешь поплакать. Начали раздаваться тихие всхлипы. Постепенно они перешли в рыдания, отражающиеся от потрескавшихся стен. Тревога, копившаяся годами внутри и так старательно игнорируемая наконец нашла путь наружу. *** Часы на городской площади пробили восемь утра. Казалось, что это был единственный звук, нарушающий идеальную тишину двухкомнатной квартиры. Однако как только часы замолкли, можно было различить тихий храп доносящийся от двух лежащих в обнимку парней. Пик заснул почти мгновенно, пока Данте молча охранял его сон. Третий прекрасно понимал, что они никогда не будут вспоминать или говорить об этом. Понимал, что в их жизни ничего не изменится… Разве что теперь никто не будет в тревоге нарезать круги по кухне ранним утром. И пусть ни один из них никогда не заговорит об этом случае вновь, оба запомнят теплые, полные понимания объятья навсегда. ______ Конец.