Но мы дети не неба индиго

      Такому необыкновенному явлению, как «дети индиго» посвящено несчётное количество книг, но несмотря на широкую известность подобного явления, на сегодняшний день учёным не удаётся обозначить чётких критериев, по которым можно отличить их от остальных детей. Признаки, приводящиеся авторами, могут кардинально отличаться друг от друга. Тем не менее, всё же можно выделить среди этого разнообразия несколько аспектов личности и её поведения, которые пользуются наибольшей популярностью.       — Доктор, мы просто не знаем, что с ним делать! Он просто гиперактивный, и минуты не сидит на месте. Наши учителя ничему не могут его обучить!       В которых же раз Арсению приходилось выслушивать подобные разговоры, при которых он, почему-то, обязан был присутствовать. Но сегодня всё по-другому — директор интерната пригласила психолога для беседы. Последний сейчас внимательно изучал медицинскую карту подростка, параллельно пробегаясь глазами по списку «жалоб» воспитателей.       «Слишком уважает себя, страдает резкими перепадами настроения, импульсивный..».       Тихо вздохнув себе под нос, мужчина обращается сначала к директрисе:       — Скажите, программу какого класса он сейчас проходит?       — 9-го. — Стойко отвечает женщина, выжидающе рассматривая врача. Тот, в свою очередь, теперь поворачивается к самому Попову.       — Скажи, ты занимаешься какими-то предметами самостоятельно?       — Да. Недавно изучил принципы астрофизики.. на уроках слишком скучно.       Психолог кивнул, потирая переносицу. Что-то записав в своей тетради, он вернулся к диалогу с директором.       — Похоже, перед нами редкий случай, я бы сказал, один на миллион. Ваш Арсений — так называемый «ребёнок индиго». Им свойственны асоциальность, импульсивность, а также неусидчивость. Обычно их уровень интеллекта гораздо выше, чем у обычных детей, потому они быстрее обучаются, но, к сожалению, невосприимчивы к традиционным методам воспитания.       Попов после этих слов опустил взгляд и лишь самодовольно ухмыльнулся: доктор был чертовски прав, и сам парень прекрасно знал о своей особенности. Вычитал в одном из учебников по психологии около года назад. Женщина же возмущённо ахнула, хмуря брови и бросая короткий взгляд в сторону ученика.       — Не говорите глупостей! Он просто капризничает, только и всего. Выбивать эту дурь нужно из головы, пока ещё молодой!       Она с угрозой посмотрела на парня, что сидел на стуле как ни в чём не бывало, а после, отмахиваясь от всевозможных опасений и предостережений психолога, чуть ли не вытолкала его за дверь своего кабинета.       В тот день Арсений узнал, что такое порка. Надо же, в 21-м веке ещё используют такие средневековые методы.. Покинув кабинет директрисы с кровавыми бороздами под футболкой, парень кинул ей вслед:       — Занеси меня в «Красную книгу», если кажется странным мой прикус!       Это было последнее, что он говорил, находясь в интернате. Попова буквально разрывало на части от собственного гнева, ему было тошно от невежества всех вокруг. Почему они не используют его ум, не продвигают его в люди? Почему проходятся ногами по всем его талантам? Почему настолько низки в своих крохотных мирках, что не могут признать превосходство чьего-то разума?!       После объявления об «особенном» подростке жизнь Арсения превратилась в Ад. Для всего преподавательского состава он стал козлом отпущения, последним учеником в классе и, заодно, эпицентром издёвок. Колкости летели в его сторону на каждом уроке, но он ничего не отвечал. Он упорно верил в свою уникальность, в то, что над ним не имеют права смеяться и в то, что однажды он всем им покажет. Покажет на что он способен.

      “Я ребёнок не неба индиго, вместо него надо мной лишь серый потолок. Снаружи этого цвета не видно и подавно, но по моим жилам течёт необыкновенная кровь. Я не видел дня и ночи без сна: пока другие подростки уходили тусоваться, сбегая с территории интерната, я садился за учебники и словари. Впитывал информацию, вычитывал каждую букву, упиваясь тем, что мне так легко даётся всё запомнить.       Весь человеческий мир состоит из множества разнообразных чужих, и в этом море миров я — отдельная волна, бьющаяся о берег, но не впадающая ни в одно известное людям течение. Я так давно не видел страха.. ни в чьих-то глазах, ни испытывал сам. Мне плевать на окружающих, я не хочу им верить. «Ты обычный!», «Хватит всем врать!», «Ты просто заучка с недостатком внимания.» и прочее, прочее, прочее. Мне жаль их.       На устах моих скоплен слов ряд, ведь я так много хочу сказать им всем.”

      Арсений начал вести дневник, записывая туда всё подряд. Нужную информацию он в любое время сможет отыскать, а упорядочить все записи было бы слишком долго и скучно — так бездарно тратить свою жизнь парень был не готов. Потому среди формул и вычислений иногда всплывали заметки о прошедшем дне, не по годам умные мысли и поистине писательские эпитеты, закрученные во фразы со смыслом, глубже, чем пресное озеро.

      “У меня, оказывается, такие красивые глаза. Раньше я не обращал на это внимания, но сегодня какая-то девушка усмехнулась, не линзы ли это. Я очень хотел попросить её заглянуть мне в глаза и прочитать о том, что в мире, где меня растили, так много гнили и так мало мира. Но я буду сильным, не буду поддаваться их попыткам опустить меня на свой уровень.”

      А потом его сломали. Уже в старших классах, когда до выпуска оставалось всего несколько месяцев. Дети, росшие в ненависти и строгости, не знающие родительской любви и взаимоуважения, превратились в таких же молодых людей, считающих себя «Божьим бичом», кнутом, который будет гнать всех неугодных прочь от общества.       После уроков Попов любил уходить в дальние углы небольшого сада на территории, сидеть там на небольшом холме под ветвями раскидистого дерева и читать, либо рисовать что-то в своём дневнике. Здесь его не трогали, сюда некому было захаживать — большинство учеников предпочитали проводить время либо в здании, либо за пределам интерната. Но в тот день, к большому сожалению, всё было не так..       Небольшая компания из пяти парней, что особенно остро ощущали своё отличие от «особенного мальчика», отыскали его укромный уголок и вовсе не для беседы. При всём своём уме и арифметических навыках, тогда Арсений сбился со счёта ударов, наносившихся на его тело. Кажется, нервные окончания реагировали даже на дуновение ветра по коже, так что каждый квадратный сантиметр тела парня чувствовал нестерпимую боль.       В тот день он впервые заплакал. Не считал это чем-то позорным, разве что, в дневник ознаменовал тот день «Переломным», оставив страницу пустой. Ему не сломали кости, его чувство собственного достоинства втоптали в сырую землю, заставив ощутить всю боль едких фраз и насмешек, что годами выливались на него.

      “После всего этого яда становилось тошно от того, что просто дышишь. Теперь я ненавидел не их, отныне я ненавидел себя и жизнь, доставшуюся мне. Одно лишь осталось неизменным: я, как и тогда, не понимал, отчего они не могут принять меня? От чего бегут, как от огня? От собственного ничтожества и скудности души? Но разве это — моя проблема..?”

***

      — Нас так часто выбирают, словно кастинг в фильме. Разве люди не одинаковы? Разве мы не имеем равных прав, разве не дышим одним и тем же воздухом? Если не похожи на других, то значит, сразу «фрики»?! Нас так часто видят так, как вам внушили фильтры поисковых браузеров, но мы — те, кто есть внутри, без всей этой лишней пыли.       Так много взглядом ловили, как прокажённые в Риме, хотя ни в чём не виноваты. Мы шли на контакт, надеясь на перемирие, но вы тыкали пальцем, отстраняли от нас, и теперь мы не будем молчать! Да, мы давно нелюдимы, но это не наш выбор. Это выбор каждого из тех, кому взбрело в голову, что люди чем-то отличаются друг от друга.       Вы боитесь нас? Боитесь нашего интеллекта?! Но ведь корабль не поплывёт, если на море объявлен штиль. Не будет поводов, и мы не пойдём против вас. Как известно, звери не едят зверей и на водопоях мир! Мы живём в одном мире, так почему не смириться с нашим существованием так же, как мы смирились с вашим?       Пожалуй, самый скандальный инцидент того года. Молодой парень, выступивший на самой людной площади столицы за права тех, кто отличается — детей индиго. Он сам относился к ним, с самого раннего детства наблюдая за тем, как сильные клюют слабых, как влиятельные закрывают дорогу беднякам. Антон вырос настоящим лидером, в его сердце остро билось чувство несправедливости, упорно двигающее его вперёд, поджигая его поступки и слова. Позднее он нашёл способ связаться с такими, как он.       Ту речь они готовили долго, но большую её часть написал сам главарь «организации». На утро после его выступления газеты пестрели заголовками с его именем, а самого парня брала невероятная гордость. Им удалось привлечь внимание СМИ, а значит, скоро об этом узнает весь город и его правительство. Собственно, так и случилось: на удивление, им не предъявили по закону за несанкционированное собрание большой группы людей и за прямую агитацию населения, а наоборот, пошли навстречу. Был открыт специальный университет для обучения «необычных детей» — тех, кто был умнее, тех, кому было попросту скучно в обычных учебных заведениях страны. Вот тогда радости Антона Шастуна не было предела.       Он стал негласным авторитетом и «предводителем», защитником их интересов и прав. Парень и сам пошёл обучаться в этот ВУЗ, однако, вовсе не ожидал, что туда начнут приезжать подростки из других городов.       Именно таким молодым человеком и стал Арсений, вырвавшийся из интерната, где провёл всё сознательное детство. На деньги, выделенные городом для обучающихся в подобных заведениях, парень и переехал в Москву, с горем пополам отыскав себе даже жильё на первое время. Какова же была его радость, когда при ВУЗе обнаружилось и общежитие..

      “Первый день обещает быть интересным. Надеюсь, здесь моя жизнь пойдёт куда лучше.”

      Зайдя в аудиторию, Попов обнаружил лишь одно свободное место, рядом с симпатичным кудрявым парнем, что что-то писал в своей тетради, не поднимая головы. Не спрашивая, брюнет расположился рядом.       По привычке не слушая учителя, он открыл свой дневник на той же странице, куда писал пожелание к сегодняшнему дню, вырисовывая причудливые линии на чистом листе, после превращая их в необычные портреты. У Арсения определённо был свой стиль в рисовании — он будто передавал не внешность человека, а его характер, внутренние переживания и метания души, отражая их в образе штриховки, линиях и, в особенности, во взгляде.       Парень, сидящий рядом, слишком резко и неожиданно протянул руку Попову для приветствия, так что последний даже слегка вздрогнул.       — Антон.       — Арсений. — Коротко ответил голубоглазый, даже не отрываясь от своего занятия, разве что, бросив быстрый взгляд на лицо собеседника.

      “А он симпатичный.. я бы описал его, как пшеничное поле на закате, с мягкими колосками, вьющимися под ногами. Солнце ложится на них, окрашивая в удивительные оттенки, такие, что даже человеческий глаз с трудом воспринимает такое разнообразие.”

      Вот и новая запись в дневнике Попова.. неужели это какой-то человек вдохновил его на подобное? Вызвал эмоции, о которых парень и думать забыл?       Рука сама собой начала вырисовывать новые и новые мягкие линии, очерчивая контур лица и витьеватые непослушные кудрявые локоны, спадающие на глаза молодого человека.       — Красиво..       Арсений невольно поднял взгляд, поворачивая голову  в сторону Шастуна, который с нескрываемым восторгом и трепетом разглядывал своё изображение в его дневнике. Встретившись с ним взглядом, брюнет поначалу насторожился — цвет глаз Антона вовсе не соответствовал описанному во множестве книг, авторы которых изучали явление «индиго». В частности, именно за синие глаза им и было дано данное название.       Но глаза Антона были пронзительно-яркими и зелёными, словно ты вглядываешься в лесную чащу, а сквозь листья деревьев пробиваются лучи летнего солнца, освещая не только траву, но и подсвечивая всё, что попадалось на глаза.       — Разве, не у всех «индиго» синие глаза?       — Как видишь, не у всех. Загляни в глаза мне. — Невинно бросил Шастун, вероятно, имея ввиду, что его происхождение и противоречивый характер просвечивает и через зелёные оттенки, однако, брюнет увидел в этом больную отсылку на свои прошлые мысли.       — Загляни в глаза, но не замерзай в них.., — тихо проговорил тот, на время и правда задерживая взгляд на глазах парня напротив. Тот же в ответ ухмыльнулся, утыкаясь обратно в свою тетрадь, но неизменно улыбаясь себе под нос.       На странице сегодняшнего дня аккуратными буквами Арсений вывел:

“Я больше не одинок.”