Как это видели звёзды

      "And if somebody hurts you, I wanna fight But my hands been broken one too many times So I'll use my voice, I'll be so fucking rude Words they always win, but I know I'll loseAnd I'd sing a song, that'd be just ours But I sang 'em all to another heart And I wanna cry, I wanna learn to love But all my tears have been used up" Tom Odell - Another Love

      Кажется, именно я был тем человеком, который раньше всех знал, что они будут вместе. Знал, что это неизбежно случится. Наверное потому, что видел этот сюжет раньше.       Она была совсем девочкой, когда я впервые увидел её. В её глазах горел огонь решительности, хотя я видел, как ей страшно. Маглорождённая ведьма, лучшая на своём курсе. Конечно, я уже видел такое. Тогда, двадцать лет назад. Или сколько времени прошло?..       Лили тоже вела себя так, словно ничего не боится. Может, открыв для себя мир магии, люди готовы ко всему, но мне трудно их понять. Мой мир несколько отличался от их, в конце концов.       Да и Лили я заметил не сразу. Помнится, она увязывалась за Лунатиком, а он всё пытался от неё отделаться. Что ж, я рад, что она так долго заботилась о Римусе, прежде чем он наконец-то стал одним из мародёров. Лили умела вселять в людях веру в себя. Рядом с ней было легко почувствовать себя живым, столько радости и восторга было в каждом её движении, и это не могло оставаться незамеченным. Люди тянулись к Лили Эванс, это было правдой.       По правде, мне не очень нравились шутки Джеймса в её сторону, но я был слишком молод, чтобы об этом задуматься. Я смеялся вместе с другом, не находя в них ничего обидного, а Лили лишь гордо уходила. Если подумать, мы старались не переходить границы, как делали это с Нюниусом. Наверное потому, что знали, как много Эванс сделала для Римуса.       Спустя год после встречи с Гарри я познакомился с теми, кто напомнил мне меня и Джеймса. Да, это были близнецы Артура и Молли, двое рыжих долговязых парней с бесконечными шутками и розыгрышами. Мы с ними быстро нашли общий язык, это было неудивительно. Мне было в радость смотреть на них и вспоминать свою далёкую молодость, зная, что у них есть шанс на счастливое будущее. Шанс, которого лишили мародёров.       А потом в дом явилась маленькая гриффиндорка, так напомнившая мне Лили в нашу прошлую встречу. «Обокрала библиотеку, Грейнджер?» — спросил Фред, с наигранной гримасой боли пытаясь поднять вещи девушки по лестнице. «Отдай сюда и перестань кривляться» — фыркнула Гермиона в ответ.       Ощущение того, что я уже видел подобную сцену, не покидало меня ещё долго, пока все взаимодействия огненной парочки не стали напоминать отношения моего друга.       — Эванс, неужели ты девушка? — с театрально округлёнными глазами воскликнул Джеймс, когда однажды на пятом курсе во время весеннего выхода в Хогсмид Лили Эванс надела милое жёлтое в горошек платье вместо привычной школьной мантии.       — А ты болван, Поттер, и это никого не удивляет, — ответила Лили, поправляя свои длинные рыжие волосы и скорее удаляясь к выходу из гостиной.       — Эй, хватит её доставать, — сказал я тогда другу. — Ты же сам говорил, что она неплохо выглядит.       — Я всего лишь сказал, что она не страшненькая, — ответил мне Джеймс.       — Спорим, она тебе нравится, — уверенно заявил я. Поверьте, опыта в отношениях у меня было больше, чем у Поттера, который своим взбалмошным характером отталкивал всех, кто только пытался к нему приблизиться.       — Чтобы мне понравилась скучная заучка Эванс? — раздался в ответ смешок. — Я скорее выйду замуж за Питера. Пусть и дальше бегает за своим Нюниусом.       Гермиона умела отвечать на выходки Фреда и Джорджа. Дефицитом мужского внимания будущая староста точно не страдала, даже Дора не раз это подмечала. Грейнджер доставали сразу три брата Уизли, но она на всё реагировала так, словно ничего не замечает. И пусть внимание Джорджа лишь сопровождало вечные доставания Фреда, а неуклюжий Рон скрывал свою симпатию за бесконечной ворчливостью, действия старшего близнеца выдавали его с головой. По крайней мере, это было очевидно для меня. Иногда близнецы подсовывали ей свои товары, пусть и безобидные, и тогда звонкие возгласы Гермионы слышались даже из моего кабинета.       Однажды, возвращаясь вечером в свою комнату, я обнаружил свет в библиотеке, и любопытство заставило заглянуть за приоткрытую дверь. Гермиона (разрешение посещать библиотеку семьи Блэк она получила чуть ли не в первый день своего пребывания на площади Гриммо) была завалена книгами, а неподалёку лежали вспоротые удлинители ушей, с какими недавно игрался Живоглот, разодрав телесные трубки. Я не сомневался в том, что девушка пытается узнать принцип их работы: несколько раз ненавязчиво пыталась узнать у близнецов составы некоторых их вредилок. Невооружённым глазом было видно, что изобретения её восхищают, но признаться в этом она не могла — наверное, не хотела тешить гордость рыжих проказников.       Однажды на шестом курсе Лили обнаружила Карту мародёров. Питер по растерянности оставил её на столе в общей гостиной, а Эванс проходила мимо. Мы не сразу заметили, как она что-то выглядывает, стоя за нашими спинами.       — Где вы это нашли?       Услышав её голос, Джеймс тут же сообразил, что к чему, и метнулся закрыть карту, но Лили успела подхватить её за край и отскочить в сторону.       — Профессор Дамблдор прогуливается с профессором Слизнортом, — удивлённо прошептала она, разглядывая один из разворотов. — А здесь…       — Эванс, отдай, не твоё, — зашипел Джеймс, стараясь не привлекать внимание остальных, кто сидел в гостиной.       — Откуда это у вас? — повторила вопрос Лили.       — Неважно, просто отдай.       — Ты в курсе, что я могу отдать это Макгонагалл, это нарушение школьных…       — Не ты одна здесь староста, дай сюда.       По правде, я не понял, почему Поттер не может просто приблизиться к ней и отобрать карту: размерами он определённо превосходил хрупкую Лили, но он продолжал стоять в метре от неё, протягивая раскрытую ладонь.       — Да где вы её взяли? В Зонко я такого не видела.             — Мы её сделали, довольна?       — Вы? — удивлённо распахнула глаза Лили. — Но это такая высокая магия…       Сделав шаг вперёд, Джеймс за край вытянул карту из рук Эванс, что продолжала восторженно хлопать глазами, и скрылся в спальне. Макгонагалл она так и не пожаловалась, и мы просто решили поблагодарить за это творца. Спустя несколько лет, когда они уже встречались, Лили выпытала у нас, как же мы заколдовали карту, в очередной раз подивившись мастерству.       — Почему вы не тратили свой талант на что-то более умное? — усмехнулась она тогда.       — Вам сдавать ЖАБА в этом году, а вы занимаетесь не пойми чем, — фыркнула Гермиона, попавшись в очередную ловушку близнецов, коих было расставлено по дому в немеренном количестве.       — Зачем нам сдавать ЖАБА, если у нас уже есть занятие, — усмехнулся Джордж.       — Ловить занудливых ведьм, — подхватил Фред.       — Они достают тебя? — спросил одним вечером я Гермиону, что читала какую-то книгу в одном из кресел гостиной, доставая из кудрей синие перья, бог пойми как там оказавшиеся (не секрет, благодаря кому).       Гермиона вежливо улыбнулась, прикрывая книгу.       — Вовсе нет, это просто шутки. Правда, иногда они имеют неприятные последствия, — добавила она, указывая на горку перьев рядом. — Главное, чтобы они никому не навредили. Меня ждёт насыщенный год в школе…       — Они просто мальчишки, — ответил я. — Поверь, мы с Джеймсом были точно такими же. Матери Гарри приходилось непросто, бесконечно нас контролируя в школьные годы.       — Да, они определённо восхищаются вашим примером, — усмехнулась Гермиона, тут же сжав губы, будто бы произнесла что-то лишнее, но я лишь посмеялся в ответ.       — Что ж, я польщён. Главное, чтобы Молли об этом не услышала, — добавил я шёпотом, заставив девушку улыбнуться.       Всё-таки у моего крестника были очень хорошие друзья, и я безмерно рад, что одной из них являлась Гермиона. Гарри очень походил характером на Джеймса, и обоим холодный трезвый ум близкого человека оказывался нужным в самых сложных ситуациях. Многие вокруг, как я или Джеймс, Гарри или Фред, сначала делали, а потом думали, и разум охлаждал взбудораженный пыл, но уже было поздно. Она умела думать прежде, чем эмоции гнали действовать быстрее. Такой же была Лили, и таким был Римус. Сколько раз они нас приводили в сознание, когда мы с Джеймсом вляпывались в очередную историю. Стоит отметить, что несмотря на все наши шуточки, Лили, будучи старостой, не раз прикрывала наши мародёрские задницы перед Макгонагалл. После этого Джеймс всегда сиял как новенький галеон ближайшие несколько дней и даже временно прекращал шутить над старостой. Но не надолго. В конце концов, кому-то было необходимо поддерживать порядок в их отношениях.       Я знал, что вредилки близнецов — не просто шутки, но не ожидал, что они настолько серьёзно за это возьмутся. Я делал вид, что не видел, как Наземникус пропадает время от времени, а потом кто-то случайно бросает, что видел его в Хогсмиде. Я знал, что именно он поставляет мальчикам часть необходимых ингредиентов — сам видел, как они шептались ещё летом в моём доме.       Молли вряд ли знала об этом. Скорее всего, просто не догадывалась, но я знал её отношение к делу сыновей. Конечно, она за них беспокоилась, и беспокойство это оборачивалось материнским гневом. Это был не тот гнев, каким покрывала меня моя матушка. К сожалению, для неё статус рода был выше судьбы сына. Сына, что дружил с маглорождёнными и попал на Гриффиндор. По правде, иногда я по-доброму завидовал мальчишкам Уизли. Такие же чистокровные, такие же неусидчивые, они могли творить то, что хотят. Да, их семья не была богата, как моя или Поттеров, но они получали любовь и поддержку родителей. Их ждали дома. Такой была и семья Джеймса.       Преддверие Рождественских каникул встретило нас не самым лучшим образом, на Артура напали в Министерстве. К счастью, всё обошлось, но почти моментально мой дом вновь наполнился младшими Уизли, к которым присоединялись Гарри и Гермиона. Впервые за долгие годы меня ждало такое тёплое Рождество.       Совсем скоро всплыла история о том, как Гарри, Фреда и Джорджа отстранили от тренировок по квиддичу.       — Зато теперь у вас есть больше времени на подготовку к экзаменам, — заверила ребят Гермиона, получив в ответ раздражённое фырканье. Конечно, ведь квиддич был страстью всех троих. Я знал, что Гермиона лишь попыталась найти что-то хорошее в их отстранении, кому, как не ей, знать, как обожают её друзья квиддич, но незрелые мальчишки пока что этого не поймут. Я мог понять их чувства.       — Эй, что у тебя там? — привязался я тем вечером к выходившим из гостиной близнецам, указывая на шрам Фреда над бровью, которого раньше там определённо не было. Конечно, не мне было следить за чужими детьми, но, в конце концов, мне мальчишки доверяли как человеку своего сорта, а забота в текущих условиях не была лишней.       — Что вы, мистер Блэк, этот гордый шрам всегда был на своём месте, — парировал Фред, поспешно сбегая из гостиной и оставляя меня наедине с Джорджем. Почему-то с ним всегда сговориться было легче.       — Он подрался с Малфоем, — тихо ответил Джордж.       — Тогда, когда вас отстранили? — спросил я.       — Нет, в тот раз его удержали, но даже не представляю, что бы случилось с Малфоем... — кулаки парня при этом сжались.       — Что на этот раз?       — Он назвал Гермиону дрянным словом.       Я опешил. Наивно думал, что молодое поколение уже не бросается такими мерзкими оскорблениями.       — Фред это услышал и был вне себя. Она, к счастью, не слышала, но драка была знатная. Кое-как я его оттащил, но досталось обоим. Амбридж назначила наказание на месяц.       Как же безрассудно волшебнику работать кулаками. Впрочем, ничто не приходит более на ум, когда тебя захлёстывает гнев. Когда я был на шестом курсе, Нюниус назвал так Лили. Просто так кинул страшные слова девушке, отчего та убежала в слезах. Я никогда не видел Джеймса в таком гневе. Он накинулся на Снейпа раньше, чем я успел хоть что-то сообразить. Если честно, я боялся, что Поттер его убьёт, но мы с Римусом успели оттащить его, пока Питер что-то пищал в стороне. Я ничего тогда не сказал Джеймсу, ждал, пока он заговорит об этом первым. Но уже тогда было понятно: он не позволит никому причинить вреда Лили. Желание защитить её будет владеть им сильнее разума.       Мне бы хотелось, чтобы разум брал верх в намеренях Джеймса защищать своих близких. Так, как это делала Лили. К сожалению, голос разума довольно тих в сознаниях двадцатилетних мальчишек.       И всё-таки я чувствовал, что что-то изменилось. Может, шутки Фреда в сторону старосты стали менее колкими, а может, сама Гермиона стала теплее к нему относиться, не обижаясь на проделки или пуская шутки в ответ. Всё шло так, как я и загадывал.       Однажды я застал чудную картину, как Фред на кухне объяснял Гермионе какие-то бытовые чары. Парень согнулся в три погибели, чтобы оказаться на уровне её головы, а староста серьёзно кивала, внимательно следя за волшебной палочкой Фреда. Это снова натолкнуло меня на воспоминания о прошлом.       После седьмого курса Джеймс пригласил Лили на лето в свой дом, тогда они уже встречались. Я тоже тогда гостил у них, я всегда был желанным гостем в доме Поттеров. Помню, с каким удивлением Лили изучала дом волшебников. То, что было обыденным для нас, было совершенно новым для маглорождённых: бытовым заклинаниям не учили в школе, а в книгах не писали о рутинных вещах. Джеймсу было чему научить Эванс.       Ни Гермиона, ни Лили не могли бы сделать того, что делали Джеймс или Фред — собрать коллекцию карточек Шоколадных лягушек, повесить плакат любимой команды по квиддичу или выпросить у родителей метлу или какую-нибудь магическую безделушку. Маглам, чьи дети оказывались волшебниками, всё же трудно коснуться неизвестного мира. А их дети, в свою очередь, стремятся изучить его до малейших деталей с того момента, как одним днём слово «волшебство» приобрело новый смысл в их жизнях.       Я видел, как Гермиона любит семью Уизли. Так Лили любила бывать у Поттеров.       Рождественской ночью, когда мы, взрослые, уже начали расходиться, а дети давно отделились от нас, я поднимался наверх, в свою комнату, и уже было вышел с лестницы, как чуть выше, где уже был выход на чердак, раздались тихие шаги. Спустя мгновение на пролёте появилась Гермиона. Щёки её пылали огнём, волосы были растрёпаны сильнее обычного. Кинув на меня беглый взгляд, она зачем-то кивнула, словно здороваясь, и тут же поспешила вниз, на их с Джинни этаж.       Почти сразу на лестнице показался Фред, я поймал его обеспокоенный взгляд. Кажется, он сразу понял, что я обо всём догадался. Невольно мои губы сложились в ухмылке. Что же творится в моём доме.       Я помнил день первого поцелуя Джеймса лучше, чем свой. Это был конец шестого курса. Он ввалился в спальню и принялся толкать меня в бок, за что позже поплатился, потому что я в то время уже видел сны.       — Я целовал Лили Эванс, — зашипел Поттер мне прямо на ухо. — Я поцеловал её, и она поцеловала в ответ. Ты слышишь?       — Сочувствую бедняжке, — ответил я, поворачиваясь на другой бок.       — Но потом она меня толкнула и убежала, почему? — обеспокоенно продолжал друг. Тут я уже с интересом повернул к нему голову, забыв про потревоженный сон.       — Ты так плохо целуешься?       — Да нет, отстань. Это вышло случайно, мы снова выясняли наши отношения, а потом… Но она ответила, а потом оттолкнула и убежала. Скажи, Сириус, она сумасшедшая?       — Ты доставал её шесть лет, дружище. Чего же теперь ждёшь?       Никогда Джеймс Поттер ещё не доставал меня, как тем летом. Мисс Эванс сказала ему, что их поцелуй был ошибкой, и она не собирается иметь с ним ничего общего. Настроение моего друга скакало как синусоида из нумерологии. По утрам он заявлял, что Лили ещё сама за ним побегает, раз отвергала столько времени. К полудню он убеждал меня в том, что Эванс просто не готова к отношениям, но он обязательно подождёт её, и у них всё отлично сложится. Вечером Джеймс Поттер страдал от невзаимных чувств, потому что он слишком плох для ослепительной, умной и доброй старосты Лили Эванс. Я держался, как мог.       Но у этих ребят, кажется, всё было намного оптимистичнее. Уже через пару дней они садились рядом на все приёмы пищи. Гермиона опасливо поглядывала на остальных, а Фред, по правде, сиял. Хотя, может, мне это и казалось, слишком уж мне нравилась эта разношёрстная парочка.       Перед самым отъездом в Хогвартс, однако, они спалились. Тогда в квартире был настоящий балаган. Все бегали туда и сюда по этажам, собирая нужные вещи, как это всегда и происходило в семействе Уизли.       — Никто не видел мою расчёску? — с лестницы спросила Гермиона.       — Она у меня на тумбочке, солнце, — бросил в ответ Фред.       Все внезапно замолчали, оглядываясь на парочку. Щёки Гермионы резко вспыхнули, а старший близнец нервно провёл рукой по торчащим волосам.       — Любой отговорке вы не поверите, да?       Я тогда готов был лопнуть от радости.       Тем вечером, когда все вернулись, проводив детей на поезд, Молли не могла молчать ни секунды.       — Поверить не могу… Гермиона и мой Фред… По правде, я думала, она нравится Рону, но Фред… Я не могла и мечтать о лучшем варианте для него.       — Ну же, Молли, сомневаться в собственном сыне, — усмехнулся я.       — Я никогда не сомневалась в нём, — твёрдо ответила она. — Просто Фред очень вспыльчивый и импульсивный. А наша Гермиона… Как же она справится с его характером?       — А по-моему, они идеально друг другу подходят, — улыбнулась Дора. — Гермионе не помешает иногда быть свободнее. А Фреду нужен кто-то, кто сможет утихомирить его пыл. Взрывная парочка.       Несмотря на беспокойство, Молли сияла. Конечно, она мечтала видеть Гермиону в качестве невестки, вопрос был лишь в том, кого из её многочисленных сыновей она выберет.       Я помнил, как не могла миссис Поттер нарадоваться Лили. За несколько дней она стала такой же желанной гостьей в их доме, как и я. Умная, воспитанная и очаровательная ведьма, которая сумела справиться с пылом их неугомонного, но ненаглядного сына. Кажется, они любили Лили ещё до того, как она оказалась на пороге их дома.       Где-то в глубине меня поселился страх. Страх того, что история может повториться. Это было абсурдно, но где-то в подсознании ясно давало о себе знать. Близилась война, чьи трагедии повторяются из раза в раз.       Но у Фреда Уизли и Гермионы Грейнджер совсем другая история, мои опасения не оправдались. Сколько бы аналогий я не искал, наблюдая за ними, у этих двоих свой, ни на что не похожий путь.       И я видел это. Им пришлось разойтись. Гермиона нужна была Гарри, а Фред остался заботиться о семье. Они оба понимали, что делают всё правильно, как бы больно от этого ни было. Обоих грела мысль о том, что в конце всё будет хорошо.       Спустя год они встретили друг друга в Большом зале. А потом они снова потерялись в битве, не зная, жив ли другой, где сейчас все близкие им люди.       Гермиона видела, как взорвалась стена. Не успев опомниться, она уже бежала к нему, в тайне надеясь, что обозналась…       Как она могла его не узнать? В рыжих волосах запекалась кровь, дыхания не было слышно. Собрав всю волю в кулак, Гермиона шептала все целительные заклинания, которые могла вспомнить. Кто-то кричал ей позади, но она не слышала. Всё потеряло смысл в тот момент. Всё, кроме него.       Прошли минуты, а может час, может, и целая вечность, прежде чем под пальцами девушки толкнулся пульс. Упав на бок, она позволила себе разрыдаться.       — Я отнесу его, тебе нужно бежать, — крикнул ей Перси.       А потом всё закончилось. Мир словно собирался воедино, только вот осколки замка и десятки разбитых жизней новый день был собрать не в силах. Гермиона шла по коридору Большого зала, всматриваясь в лица лежащих рядами тел, боясь найти хоть одно знакомое. Боясь найти среди них его.       Он лежал среди рыжих Уизли, сидящих вокруг. Джинни и миссис Уизли обессиленно смотрели в пустоту, Джордж глухо рыдал. Конечности Гермионы похолодели.       — Что с ним?..       Миссис Уизли подскочила, порывисто обнимая девушку, женщину сотрясали рыдания.       — Миссис Уизли?..       — Ты спасла его, — она подняла на Гермиону опухшее лицо. — Мадам Помфри… Она сказала… Ещё немного… И…       Не в силах ждать, Гермиона бросилась к Фреду. Он лежал на какой-то ткани с перевязанной головой и спал. Грудь его вздымалась и опускалась.       — Дурак, — шепнула она, сжимая в ладонях тёплую руку.       Они прошли тяжёлый путь. И теперь перед ними были весь мир и целая жизнь. Им выпал чудесный шанс, который война давала не всем. Но я искренне рад, что стал свидетелем двух удивительных историй замечательных людей, которые стали частью моей жизни.