Овощ

Ловить трипы прикольно, отходняк —ни капли. Особенно тогда, когда перебарщиваешь с веществами, и организм отчаянно борется с токсинами внутри себя. Кэйа уже был знаком с этим чувством и постоянно обещал себе, что больше никогда не доведёт себя до такого ещё раз, но наркоманы никогда не держат своих слов, даже перед самими собой. Передоз Альберих получил хотя бы не дома — уже хорошо, хотя в такой ситуации вряд ли есть хоть что-то хорошее. Отец бы не пережил, увидев бездыханное тело сына в луже собственной рвоты. Туалет клуба хоть и был не самой лучшей локацией для получения кайфа, но здесь хотя бы можно было уединиться. Он мог и не прятаться, ведь вся вечеринка кишила такими же зависимыми, как он. Честно говоря, кто-то упарывался прямо в коридоре или, ещё что хуже, на танцполе. Ему позориться не хотелось, поэтому парень и решился остаться наедине с самим собой и дозой какого-то нового наркотика, всученным ему от приятеля Розарии — его дилера. Но звездой вечера он всё равно стал. Какой-то юноша нашёл его на полу в туалете, опиравшегося спиной о холодную тёмную плитку и чуть трясущегося. Смуглая кожа Альбериха побелела на пару тонов, а на лбу выступил пот. Юноша позвал кого-то, кто попался первым под руку, и, о чудо, это оказалась именно Розария. Она всегда знала, как помочь старому приятелю и клиенту. Несколько ещё трезвых парней вытащили тело из помещения и уложили на диванчик в холле. Длинные ноги Кэйи свисали с бортика, из-за чего пришлось подставить стул. Розария, отличавшаяся своим хладнокровием, сама не на шутку перепугалась, но поступила ответственно. Девушка сразу оказала младшему приятелю первую помощь, вызвала врачей и тут же набрала лучшего друга пострадавшего. В конце концов, заберёт его хоть и карета скорой, но без документов Альбериха бы никто не принял. Дилюк примчался быстро. Он никогда не поддерживал увлечений друга, постоянно ругался на него, но всегда приезжал на помощь. Сколько раз он обещал себе бросить Кэйю на произвол судьбы, но что-то каждый раз его останавливало и заставляло вновь и вновь оставаться рядом и убеждать, что пора завязывать. Парень вручил паспорт Альбериха Розарии и присел на корточки рядом с лежащим без сознания Кэйей. Говорить ему что-то было бессмысленно, поэтому он лишь укоризненно оглядел бледную кожу и убрал со лба синие волосы. Рагнвиндр не показывал того, но ему и вправду было страшно за друга. До сих пор ему приходилось забирать лишь пьяного Кэйю. Пьяного, но в сознании и живого. Все происходящее далее было для всех как в тумане: врачи откачивают парня, грузят в свою машину, оформляют документы и увозят в больницу. И Дилюк, и Розария ехали с ним, но внутри скорой. Вряд ли бы красноволосый смог вести автомобиль в таком состоянии.

***

—Я тебя ненавижу, Альберих, всей душой ненавижу, гниду, — прошептал Дилюк, сидя в палате у друга. Он не хотел этого говорить, но накопившиеся эмоции взяли верх, и парень позволил им выйти наружу. Однажды Рагнвиндр поклялся и самому себе, и Кэйе, что не будет прятать своих чувств от него. Обещание удавалось держать не всегда, но... Парень провалился в сон, склонив голову на плечо сидящей рядом Розарии и тихо посапывающей. Она заснула гораздо быстрее, чем Дилюк.

***

Врачи прописали Альбериху лечение в наркодиспансере. Сколько его там продержат — непонятно, но Дилюк надеялся, что как можно дольше, чтобы выбить из него всю дурь. Сам Кэйа мало понимал, что происходит. Точнее, вообще ничего не понимал. Новость об этом не обошла стороной и его отца. Казалось бы, такой серьёзный и холодный человек не способен на эмоции, но в палате тот беззвучно расплакался, видя исхудавшее тело сына. Мужчину не оставляла мысль, что все это только его вина. Дилюк и Розария лишь молча наблюдали за происходящим, борясь с тревогой в груди. Теперь всё точно будет иначе.

***

Каждый день Альбериха начинался одинаково — подъём ровно в восемь, утренний туалет, ложка противной каши с корочкой хлеба, таблетки и осмотр врачей. Он бы с огромным удовольствием изменил всё расписание, но порядки больницы не подлежали не то что замене, даже обсуждению. Но больше всего в утренней рутине Кэйа ненавидел завтрак. Это были противные каши на молоке или пережаренные омлеты без грамма соли. Если повезёт, давали бутерброд с куском вонючей дешёвой колбасы, но хлеб был вполне сносным. Находись он в обычной палате, например, в хирургии, на его питание всем было бы всё равно, а ему могли привозить вкусные гостинцы. Но в наркологии всё было иначе. Принимать пищу надо обязательно три раза в день минимум, а со своей едой нельзя. Кэйа бы устроил бунт, голодовку, но он и так был похож на оживший труп. Да и вдобавок он попробовал однажды так пропустить завтрак, демонстративно не съев в столовой ни кусочка, но оказался накормлен насильно санитарами. Его рвало с этих помоев так сильно, что парень раз и навсегда решил — больше ложки в день это не коснётся его внутренностей даже под дулом пистолета. Когда он выберется отсюда, он сразу же посетит все любимые рестораны и забегаловки, потратит все свои деньги и наестся от души. Большую часть дня Кэйа лежал в кровати и глядел в потолок. Его ломало, ломало жёстко, хотелось поскорее вколоть, снюхать очередную дозу, но в наркологии невозможно было даже упомянуть об этом, не говоря уже о том, чтобы достать. Да и сил на поиски у Альбериха не было. Продолжительная зависимость ослабила его тело и дух, а тяжёлые таблетки и минимальное питание лишь усугубляло ситуацию. Каждый день был для него пыткой. Хотелось вскрыться, повеситься, сбежать, исчезнуть, но чем дольше он оставался здесь, тем меньше сил у него было даже на банальные вещи, такие как сходить в туалет или дойти до столовой. Кричать было нельзя. А хотелось. Хотелось плакать от жалости к себе, от безысходности, от слабости. Увидь сейчас Альбериха Дилюк, он бы возненавидел его всей душой. И от этого Кэйа хотел плакать ещё больше. Он подвёл всех вокруг, от него одни проблемы, больше никто не захочет даже смотреть в его сторону. Он испортил себе жизнь сам… Вернее, все вокруг ему испортили, а он лишь жертва обстоятельств! Разве он виноват в смерти матери и холоде отца? Разве он виноват, что попал в плохую компанию? Разве он виноват, что не может признаться Дилюку? Это всё вина окружающих, это они решили испортить жизнь Альбериху, потому что всегда его ненавидели, всегда желали увидеть его страдания. И у них получилось! Кэйа страдает в отвратной наркологичке, весь бледный, потный и обессиленный. Вы добились своего?! Здесь никому не было дела, почему пациент по имени Кэйа Альберих оказался в отделении, что привело его к этому. Был лишь один факт — он наркоман. А с такими надо как можно жёстче и строже, чтобы не забывали, что больше они не люди, а лишь мусор, отбросы, ставшие такими по своей же собственной воле. Дилюк много раз рвался посетить Кэйю в больницу, но ему каждый раз оказывали. «Посетителей не принимаем, до свидания», — каждый раз слышал он в ответ у стойки регистрации. Даже гостинцы отказывались передавать, ну что за наглость! Джинн, старая его подруга, не осталась в стороне от несчастья и вместе с Рагнвиндром не оставляла попыток прорваться к приятелю. Но всё, что ей оставалось делать, это успокаивать злившегося Дилюка и уводить его домой. Кажется, нескоро они смогут увидеть Альбериха.