"...И сладостен их горький поцелуй..."

Dawn Chorus - Thom Yorke Крылья - Nautilus Pompilius And We Walk After - Trevor Kowalski Gallowdance - Lebanon Hanover Нужно уехать - лампбикт

«Иногда проходит много времени, ужасно много времени, прежде чем все становится на свои места».

Т. Янссон

Легенды о ней ходили страшные... До чего грешные. - «Коли утром пойдешь, то и шанс спастись больше будет. Ночью ее не заметить: глазами черными уведет вглубь леса, а потом цепкими, точно лапки паука, руками захватит и убьет». Она дарила селянам богатство, после забирая их на верную смерть. «Сделка с дьяволом» - часто говорили о ней. «Пресловутое богатство» или «Темная звезда». И то было верно: ведьма имела до чего кудрявые и черные космы, которые завораживали, уносили и запутывали спутника навсегда. Но чаще всего утопали в ее ониксовых глазах. Она была хитра, неуязвима и быстрее, чем кто-либо другой.

***

- «Имя ее – грех!» - «Не идите по той тропе – умрете». - «Имя ей – Беллатрикс..» «Беллатрикс». Это имя преследовало ее везде: во снах, мыслях, шумах вод и листвы. Байки, что заставляли дрожать все село, увлекали Гермиону, заставляли пойти в тот лес. Девушку в селе считали чудаковатой. Ее густые волосы вечно были запутаны, а не как у многих девушек – собраны в тугую косу. Она немного тараторила, всегда нервничала и смотрела вдаль. Она была красавицей лицом и телом. Однако-ж из-за ее странностей, часто обходили стороной, плевали в ноги или бросались грязью в лицо. - « Глупая! Да что же-шь ты делаешь!» - Матушка часто ее ругала за эдакое пристрастие. - «Вот увидишь, деточка, завлечет и убьет. И ведь неведомо потом, что делаться со мною будет. Лучше, вон, на поляну бы сбежала, мне землянику пособирала! Больше толку». – И девушка уходила восвояси. Лес ее манил. Голые деревья, покачивая тонкими ветками, затягивали, звали. Некогда красивый лес, в коим цвели разные цветы, ягоды и растения, мигом превратился в гиблое место. - « Когда была я твоего же возраста, деточка, любила там грибы собирать. До чего ж они были крупными и красивыми. А ты глянь, что теперешнее место напоминает! Коли там зло живет, то и пусть живет. Нечего нам с тобой ходить туда. Вон, есть лес и по другую сторону деревни. Вот туда ходи скок хочешь. А теперь не мешай мне, иди и гуляй». - «Гермиона…» - Часто слышала девушка средь шума листвы. «Ох, Гермиона, ты нужна мне. Ты нужна этому лесу». – Она слушала этот шепот, закрывая глаза, наслаждалась им. И она подходила к этому лесу настолько близко, что чувствовала его запах, прохладный ветерок и великую силу. Силу, что имела над ней власть. Силу, которую она хотела ощущать на своей коже, которая бурлила у нее химией в организме. Но она боялась. Девушка была влюблена в жизнь. Любые невзгоды проходили с верой в наилучший исход обстоятельств. Она боялась потерять то, что имеет. Она любила густой лес, необъятное поле, быстротечную реку и бесконечное небо. Она любила матушку. Мама ее – Роуз, была с такими же каштановыми волосами, что и у Гермионы, глазами цветом бушующего моря и пухлым телом. Она была добрее любого батюшки в храме и мудрее любого философа. Крепкая и нескончаемая любовь Гермионы к матери была взаимна также, а то и больше. Матерь всегда заботилась о девочке, старалась понять ее и помочь. - «Ягодка моя, не ходи пока в лес: искусают клещи». - «А ну ка хватит гулять! Домой кушать! А то глядишь, исхудаешь, и чего же боле хуже будет!?» - «Не плачь, не плачь, дорогая. Они просто не понимают тебя». И девушка оставалась в теплых объятиях Роуз, пока они вместе не успокаивались.

***

Холод окутывает ее тело, и девушка обнимает себя, в надежде согреться. Волосы запутываются еще больше, чем прежде. Кончики пальцев рук немеют из-за холода. Гермиона ничего не чувствует ими. Из носа текут сопли, и девушка часто их смахивает с бороздки фильтрума. Цепкие ветви тонких деревьев царапают нежную кожу девушки. Она почти ничего не видит, лишь бесконечные высокие и маленькие деревья с кустами. Гермиона идет по тропе, тонкой и кривой. Под ногами шуршат опавшие листья. Ей страшно, она хочет остановиться, но что-то сильное тянет ее еще дальше. Ей страшно, она хочет обратно домой, в объятия своей матушки. Хочет на берег речки, хочет посмотреть на бесконечное поле и упасть в колосья, смотря ввысь. Девушка шуршит листьями, но слышит везде хруст палок. Она знает, что это не она. Ее бросает в дрожь из-за этого, и в горле ком, а в животе образуется неприятное жжение. - В-выходи.. – Ее почти не слышно. Это слово выходит стоном изо рта девушки, таким жалким и безвыходным. - Ты красивая, Гермиона. – Грейнджер слышит этот шепот у самого уха и вздрагивает. Она оборачивается, но никого не видит. Она обнимает себя еще крепче, жмурится некоторое время и опять идет. - Ты боишься меня, Гермиона? – Голос во тьме кажется грустным. - Я тебя даже не видела. Я мечтала о тебе.. – Девушка это шепчет. Страх ненадолго пропадает, вместо него проскальзывает смущение. Она краснеет, однако смущение не различить от румянца из-за холодной погоды. - Обо мне многие мечтают. - Не о тебе, а твоих слезах, Беллатрикс. – Гермиона распевает, пробует на вкус это имя. Оно такое тайное, такое невозможное.. Такое волшебное.. Такое личное и будто родное. Девушке кажется, что это слово, как молитва: оно успокаивает и спасает от переживаний. - Разве тебе я не за тем нужна? – Гермиона успевает заметить в кустах черные глаза. - Нет, не затем. - И что же, - шипит, словно змея, ведьма. - Тебе нужно? - Ты. Она чувствует холодные руки на своих плечах через тонкую ткань. - Я убью тебя. К чему же такие нежности? - Ты достойна их. И даже больше. Твои слезы – тоже слезы. Ты человек, который всегда получал боль, так дай же мне подарить тебе то, что никто никогда не дарил. - Ты лжешь. – Женщина появляется напротив Гермионы. Они так близко, что девушка чувствует частое дыхание визави. Слышит запах трав, аромат сосны и амбры. - Я не умею лгать, мне не приводилось. Глаза, привыкшие к темноте, замечают хмурый взгляд женщины. Гермиона видит, как остры черты лица ведьмы: густые, но острые брови у точки излома, прямой нос и пухлые губы. И только скулы настолько тонки, что Гермиона боиться порезаться, как только коснулась бы их. И девушка хочет. Хочет порезаться и обжечься кожей темноволосой ведьмы. - Убей меня, Беллатрикс. Самой мучительной пыткой. Маменька себя не простит, что не углядела за мной. Но это я виновата. Я как зачарованная. Веришь? Я услышала о тебе и в сию же секунду мечтала о тебе. - Ты будешь страдать, Гермиона. - Зато ты будешь счастлива. - Ты сломаешь меня. - Зато ты будешь счастлива. - Знаешь, почему лес стал таким? - Нет. Женщина отходит от Гермионы. Темноволосая смотрит куда-то вдаль. - Моя матушка была ведьмой. Доброй ведьмой. Она помогала всему твоему селу, всему, что было живым и нуждалось в помощи. - Мне жаль. - Замолчи. Дай договорить. Девушка улыбается, она смотрит на землю, а потом вновь на женщину. Сердце ее стучит со страшной скоростью, но ей это так нравится. Она не готова расставаться и упускать этот момент. Она чувствует себя счастливой сейчас. Может, и в руках смерти, но она счастлива. - Однажды, к матери пришел мужчина, которого все боялись, а он сам был до чего мстителен и груб. Но матушка любила всех и она не боялась и его. Оказалось, что дочь его неизлечимо больна, к сожалению, даже мама не смогла ему помочь. Он разозлился на весь мир. Он проклял мою мать: - «Родится дитя в ужасную ночь и будет она такой же, как эта ночь. Темнее любого угля, злее любого зла и самой одинокой. Но будет она полезна своей болью – плача, будет приносить богатство». Какое-то время девушки молчали. - Слова смелись сбыться. Теперь есть я – Беллатрикс. Самая злая, самая грешная во всем лесу. - Я не боюсь тебя. – Гермиона это шепчет в землю. Кажется, что она это говорит только себе, но оно адресовано и женщине. - Я тебя боюсь. – Голос темноволосой слегка дрожит. Девушка удивляется, она смотрит в ониксовые глаза. - Я буду рядом, Беллатрикс. - Зачем? – Ведьма хмурится. - Почему? – Один вопрос за другим. Шаг за шагом. Женщина вновь приближается к девушке. - Мы с тобой и часу незнакомы, а ты мне говоришь такие слова? – Беллатрикс шипит это с болью, с ядом на кончике языка. - Потому что я чувствую твою боль. Чувствую то, что бурлит во мне. Оно заставляет меня делать ужасно глупые действия. Ясно? – Девушка тоже ближе подходит к ведьме. Они стоят, дыша друг другу в губы. Гермиона тычет указательным пальцем в сердце женщины. - Там твое сердце. Слышишь его? Я заставлю его биться не из-за обиды на людей, не из-за злости. А из-за любви, Беллатрикс. Будь влюблена в кого угодно, и я уйду с выполненным долгом. Ты будешь счастлива. - Гермиона. - Ну уж нет, дай договорить теперь и мне. Думаешь, я улыбалась, слыша твой грустный шепот? Думаешь, я засыпала со спокойной мыслью о том, что что-то происходит в этих лесах. Будь я самой безрассудной и глупой девушкой во всем селе, Беллатрикс, но я не хочу, чтобы тебе было больно. Я на протяжении многих лет боялась сюда зайти, и я не хочу упускать шанс. – Девушка агрессивно тычет пальцем в грудную клетку женщины во время своего монолога. Одинокая слеза медленно, затем ускоряясь, падает со щеки Гермионы. - Гермиона, - девушка впервые видит улыбку визави. Ровные зубы завораживают, и клыки по бокам так и просятся вцепиться в кожу девушки. Грейнджер тяжело сглатывает слюну. Кажется, сейчас она умрет от того, как сильно бьется ее сердце, или сплавится из-за своего румянца на щеках. - Хорошо. – Мягкий шепот разносится по всему лесу, если лес – тело простушки.

***

- Гермиона! Девушка смеется, роняя книгу на теплый ковер перед камином. - Это не смешно. – Темноволосая ведьма пытается сделать серьезный вид, но из-за смеха девушки смеется сама. - Это смешно. – Девушка пытается остановить свой смех. Спустя пару мгновений, она и правда останавливается, улыбаясь. - Если это смешно, то не значит, что это не мило. – Гермиона обнимает женщину. Она чувствует тепло женщины и ее острый подбородок на плече. Ведьма слегка напрягается, а потом тоже обнимает. Беллатрикс резко выдыхает. - Знаешь, ты сделала меня чертовски слабой. Такой слабой. Я не могу и минуты не думать о тебе. Мне хочется всегда чувствовать твое присутствие, твой изучающий взгляд, веселую улыбку. Слышать биение твоего сердца. - Мне тоже, Белла. – В глазах Гермионы играют отблески счастья. - Не говори мне, что любишь меня. Ты убьешь меня. Правда убьешь. А я хочу быть рядом с тобой всегда. - Но я люблю тебя, Беллатрикс. Люблю твои волосы, твое лицо, твое тело. Я люблю наблюдать за тем, как ты смеешься, как смущаешься. Я люблю тебя, Беллатрикс. И имя твое я также люблю. - Обними меня, скорее же. И девушка накидывается на ведьму с объятиями. - Я тоже тебя люблю, Гермиона. Всеми фибрами души. Скажи, что я прошу у всех селян прощения. - Что же ты такое говоришь. – Девушка выдыхает точно в грудь визави. Она чувствует на обнимавших ее руках мурашки. А после ее окутывает страшный холод. - Белла? – Она привстает. Гермиона видит, как улыбается женщина, и даже в уголках глаз видны слезы. Девушка смотрит на нее с удивлением: ведьма пропадает в золотых лучах. Тает на глазах. Гермиона пытается ухватиться хоть за какую-то часть тела Беллатрикс, но не может. Перед ней будто иллюзия. Глупая иллюзия. - Белла! – Девушка истошно кричит. Бьет чертов диван, но она не чувствует и не видит ведьму. Она одна в этом доме. И теперь одна совсем.

***

- Гермиона! Солнце мое! Птенчик! Мама бежит и плачет. Ее щеки до чего же красные, а глаза и вовсе. - Что же-шь это такое! Где ты была? Я так волновалась. – Матушка обнимает Грейнджер, но девушка ничего не хочет. Она так вымотана, она так разбита. - Теперь все будет хорошо, маменька. Я рядом. – Гермиона обнимает мать, утыкаясь подбородком в плечо. Она плачет. Тихо и горестно. - Я так переживала! Так волновалась! Всех обходила. Все места. - Теперь все хорошо, мам. – Голос девушки монотонный. Ей тяжело говорить. - Месяц! Месяц! - За этот месяц я стала настолько счастливой, насколько только это было возможно. - Ты.. Ты ходила в тот лес, птенчик? – Роуз отходит. - Да, мам. Но теперь все хорошо. В этот лес можно ходить, как и прежде. Теперь никакая «Темная звезда» не посмеет убивать кого-либо. - Доченька! - Мам, перестань. У меня нет сил. Мать кивает. Они стоят в тишине и вновь в обнимку. А потом возвращаются домой, ожидая следующих тяжелых дней.