Stay right here, I'll stay here with you, my dear

Если честно, Муичиро так и не понял, зачем Генья остался с ним. У него было действительно много других вариантов, как проводить свою жизнь. Да хотя бы уехать к брату в поместье, как Санеми и просил его не раз. Вряд ли Генья всегда мечтал после победы над демонами нянчиться с прикованным к инвалидному креслу бывшим столпом тумана. Возможно Санеми немного обижен на Муичиро за это. Хотя Генья старается бывать у брата как можно чаще, наверное, старший Шинадзугава был больше этому рад, если бы он приезжал один. Да и сам Токито не очень горел желанием находиться там. Просто Генья никогда не соглашался оставить его. Муичиро действительно смог бы посидеть до вечера один, ну или если что можно спросить у Танджиро, занят ли он. Генья на это виновато улыбается и говорит, что он не может оставить его одного. Вообще-то Муичиро бы сказал, что сейчас он находится в действительно плачевном состоянии. Потерять одну только руку было бы очень даже неплохо, но в добавок к этому у него ещё и парализована нижняя часть туловища. И Токито не помнит ничего после победы над первой высшей луной. Помнит только как очнулся в доме бабочки. Помнит Генью, спящего рядом с его кроватью на стуле, слабую прохладу из окна и бесконечное чувство волнения. В горле тогда ком стоял, и тихо позвать Шинадзугаву получилось не с первого раза. Он нахмурился во сне, но не проснулся. Его нельзя было винить. Если хотя бы предположить, что он помогал Канао или Аой спасти туманного столпа, то наверняка он очень вымотался. Возможно ещё и нанервничался. Муичиро в темноте не сразу заметил, но лицо Геньи на две половины разделял шрам, начинающийся у волос и уходящий под одежду. — Генья, — ещё раз позвал парня столп тумана, осторожно касаясь его руки. Шинадзугава резко открыл глаза и пару секунд смотрел на Муичиро, прежде чем дёрнуться в его сторону. — Токито-сан! Как вы? Я сейчас позову Аой! — Генья быстро вскочил со стула. Он выглядел слишком взволновано. — Нет-нет, подожди! — Муичиро успел схватить парня за запястье, когда тот собирался уйти. — Я в порядке. Младший Шинадзугава поджимает губы и ещё раз кидает взгляд на дверь, обдумывая, правильно ли будет не позвать сейчас Канзаки. На всякий случай кладёт тыльную сторону ладони на лоб Муичиро и легонько улыбается, облегчённо выдохнув, когда не чувствует жар. — Как вы себя чувствуете? — спрашивает Генья, садясь обратно на стул, когда Токито отпускает его руку. — Правда, всё хорошо. Муичиро улыбается. Он действительно почти не чувствует боли. Как и не чувствует и свои ноги, но это вряд ли не заставит Генью ещё больше волноваться, поэтому по этому поводу лучше будет поговорить позже с Аой. — Мы выиграли? — спрашивает Муичиро прежде, чем Шинадзугава успевает сказать что-то. Это было единственное, что волновало туманного столпа сейчас. Это было тем, что вызывало в груди едкое чувство тревоги. Генья улыбается ещё сильнее и кивает головой несколько раз, а потом тихо произносит «да». И Муичиро поверить не может. Он больше не столп, а демонов больше нет. Это — мир без демонов, за который они сражались, за который умерло так много людей. Муичиро бы хотел спросить, кто смог выжить, но он слишком не хотел чувствовать эту тяжесть. Да и напоминать Генье о не самых весёлых последствиях битвы тоже не хотелось. * * * Утром пришла Аой. Вообще-то Муичиро уже примерно оценил своё состояние, но к колясочному креслу он был как-то не готов. Он правда так и не понял, за что девушка извинялась после того, как рассказала об этом. Огромным облегчением стало то, что Танджиро в порядке. На самом деле Токито бы чувствовал себя ужасно, если бы с кем-то из их компании что-то случилось. Если честно, Муичиро думал, что к нему в принципе заходить никто не будет. Он не был общительным как Танджиро, поэтому вряд ли о нём особо волновались. Было удивительно увидеть даже Генью ночью. Ещё удивительнее было узнать, что он старался быть рядом с Муичиро как и с Санеми сразу, как сам почувствовал себя хорошо. Когда Аой сказала, что к нему хотят зайти, Муичиро был в замешательстве. Когда около его кровати оказалось довольно много народу, он, казалось, совсем ничего не понял. Хотя Незуко и Котетсу он в принципе мог ещё ожидать. Максимум — ещё Канао, Зеницу и Иноске. Он действительно был удивлён, что Санеми, Гию и Узуй пришли. Трёх милых девушек, которых он, кажется, где-то уже видел, и мальчика, очень похожего на Кёджуро, он вряд ли хорошо знал. Муичиро действительно не ожидал их, но было приятно, пусть и шумно. Девушки ушли вместе с Тенгеном. Бывший туманный столп отметил, что они действительно милые. Девушка с хвостом на голове оставила несколько ан-пан и сказала, что они были бы рады, если бы Токито как-нибудь навестил их. Узуй также забрал с собой собой младшего Ренгоку. Как бы Муичиро не старался, он не мог вспомнить имена никого из них. На самом деле, кажется, Зеницу и Иноске пришли только чтобы рассказать Токито о Танджиро. Он сам очнулся совсем недавно, поэтому Аой не разрешает ему пока вставать. После того, что с ним произошло, кажется, это правильно. Задерживаться они не стали, хотя ещё чуть-чуть и Аой сама бы вышвырнула их из палаты. Они действительно шумные. Муичиро бы не сказал, что ему это не нравится. Санеми сидел молча, иногда поднимая взгляд то на Токито, то на Гию, кажется, собираясь что-то сказать. — Кирия-сама хотел встретиться с нами, — начал говорить Томиока, пока Санеми собирался. — Думаю, тебя скоро выпишут, поэтому будем ждать. — До их поместья тебя скорее всего довезёт Генья. Заберёт тоже он. — Шинадзугава хмурится и отводит взгляд в сторону. — Хотя об этом вы, наверное, поговорите скоро. * * * Полтора года почти прошло, а Муичиро всё ещё поверить не может, что организации охотников за демонами больше нет. И хотя пока что он всё ещё просыпается в своём поместье, они с Геньей уже собираются перебраться в город. Вообще-то он даже привык уже. Да, может быть было бы намного лучше, если бы Токито мог ходить, но в этом случае рядом бы не было Геньи. А он за это время уже практически родным стал. Конечно, большую часть времени они проводят вместе с Танджиро, Канао и остальными, но с Шинадзугавой комфортно как-то. Муичиро действительно рад просыпаться, потому что Геньино «доброе утро» такое нежное и действительно доброе. Сейчас Токито думает о том, что он должен жить хотя бы для него. Он не до конца понимает, почему видит своим смыслом жизни именно его, хотя предположить может. Мысль о том, что он мог влюбиться в Генью совсем не напрягает или пугает. Потому что Генья — человек, к которому чувствовать что-то приятно. Муичиро даже в теории представить не может, что Шинадзугава мог бы сделать ему больно. Почему-то чем больше бывший столп думает об этом, тем больше убеждается. Генья желает ему доброго утра, Генья готовит завтрак, попутно что-то рассказывая, Генья снова ругается с Иноске, Генья краснеет от какой-то шутки Незуко, Генья смеётся вместе с Танджиро. Генья. Он заставляет Муичиро улыбаться просто своим существованием. Благодаря ему Токито не думает о том, сколько ему осталось жить. Хотя иногда ночами он даже уснуть из-за этого не может. Девяти лет жизни, казалось бы, достаточно, и пару лет назад Муичиро бы подумал, что это даже много, но сейчас… Он не хочет умирать в двадцать пять. Девяти лет не хватит, чтобы насладиться жизнью в мире без демонов. Конечно, девять лучше, чем два, но этого всё равно слишком, слишком мало. И это — единственная причина молчать о чувствах к Генье. Потому что если они вдруг окажутся взаимными, то Муичиро бы не хотел, чтобы Шинадзугава терял своего возлюбленного вслед за братом. Девяти лет точно не хватит, чтобы насладиться Геньей. Но сейчас ему шестнадцать, он в инвалидном кресле, а он оставляет единственное, что напоминает о бывшем мире, и уезжает жить в город. На улице тепло, даже ветер тёплый, хотя облака уже выглядят довольно тяжёлыми. На самом деле уезжать из поместья было очень волнительно. Хотелось забыть это место вместе со всем, что пришлось пережить. Но всё же что-то было тут важное. Это поместье стало спасением после того, как Муичиро остался совсем один. Токито, кажется, всего выворачивает, когда в память возвращается уже почти мёртвый Юичиро, тихо умоляющий кого-то, чтобы его брат остался жив. Одиннадцатилетний ребёнок не заслуживал такого. Ни один человек на планете не заслуживает такого. Если бы он только уговорил Юичиро пойти с Амане… — Муи, твоя семья гордится тобой. Муичиро поворачивает голову назад, чтобы посмотреть на Генью. — А… Извини, я просто подумал, что ты попал в это поместье при ужасных обстоятельствах, а сейчас покидаешь его… Наверное, это могло заставить тебя вспомнить не самые лучшие моменты. — Шинадзугава выглядел как-то виновато и грустно. — Да. — Муичиро делает паузу на вдох и выдох и снова опускает голову. — Это действительно навевает воспоминания. Наверное, если бы Токито решил вспомнить детство чуть раньше, когда они только спускались с горы, воспоминания бы приводили всё дальше и дальше. Вспомнилось бы как он лежал рядом с братом, умирая уже сам. Вспомнилась бы совсем холодная рука Юичиро, насекомые выползающие из его тела и ползающие даже в ещё живом Муичиро, и тот ужасный запах. Бывший столп дёргается, возвращаясь в реальность, когда чувствует руку у себя на голове. Генья пальцами массирует кожу и проводит рукой по волосам, быстро возвращая её на ручку коляски. — Мы почти на месте. Около дома стояла хозяйка. Женщина поклонилась, когда Генья остановился. Муичиро помнит её. Когда они приехали в город в прошлый раз посмотреть дом, она предложила им чай и даже не спрашивала, что такого с ними случилось, что они в таком состоянии. Только уточнила, справятся ли мальчики сами. На самом деле с поиском дома им помогли Узуй и его жёны, которые как нельзя кстати знали чуть ли не всех в городе. Женщина отдала Генье ключ и свой адрес на случай, если что-то случится и, попрощавшись, ушла. — Итак, — начинает Шинадзугава уже в доме, закрывая за собой дверь. — Теперь это наш дом. — Звучит так, будто мы женатая пара, знаешь, — говорит Муичиро, повернув кресло в сторону своего друга. Он очень хорошо знал, какая реакция дальше последует. Генья краснеет, поджимая губы, и быстро отводит взгляд. Токито смеётся. — Да не волнуйся, рано мне ещё жениться пока что. Бывший столп хихикает и уезжает в глубь дома, пока Шинадзугава пытается спрятать лицо в изгибе своего локтя. Кто-то другой бы сказал, что Муичиро невыносимый, и, наверное, это было бы чистейшей правдой. Кто-то другой вряд ли бы смог терпеть его так долго. Но Генья почему-то терпел и, мало того, уходить, видимо, не собирался. Наверное, бог слишком перестарался, когда заставил десятилетнего Муичиро столкнуться со всем ужасом, а потом всё никак не заканчивал этот кошмар, и в качестве извинений послал Токито самого лучшего человека в мире. Других причин, почему кто-то такой невероятный находится с ним, парень найти так и не смог. * * * За всё это время Муичиро в принципе привык пользоваться левой рукой. На самом деле другого выбора просто не было, если он не хотел, чтобы Генья вообще всё за него делал. Иногда, конечно, второй руки очень сильно не хватает, потому что писать Танджиро письмо и одновременно с этим есть геньин рис как-то не получается. Хотя Шиназдугава всё равно будет протягивать палочки с рисом из тарелки Токито, иногда сопровождая словами «рот хотя бы открой». Танджиро просил написать, когда они приедут и разложат вещи. Вещи разложить они правда не успели, потому что Генья почти сразу пошёл готовить ужин, а однорукий Муичиро на коляске мало что на самом деле мог сделать. Поэтому коробки так и остались стоять в коридоре. Хотя из поместья они забрали не так уж и много вещей: только нужное в основном и что-то личное. Столп хотел оставить это место полностью, вместе со всем, что в нём было: каждая лишняя вещь могла заставить снова окунуться в прошлое. Хотя Муичиро не хочет больше ничего забывать. Просто оставить прошлое в прошлом и начать жить заново. Токито гладит своего ворона, всматриваясь в мягкие пёрышки на голове. Муичиро всегда выглядит таким спокойным и расслабленным. Как бы Генья ни старался, он никогда не мог понять, о чём он думает. Он будто бы отстранён от мира, витает где-то за его пределами, полностью теряя с ним связь. Иногда он так уходит в свои мысли, что начинает казаться, что у него есть свой отдельный мирок за затворками разума, полностью непостижимый кому-то ещё. Тогда он, кажется, забывает о том, что надо было сделать и вспоминает совершенно внезапно, но в лице практически не меняется. И вот опять. Шиназдугава даже как-то пропустил момент, когда Муичиро взял конверт с письмом и плавно отдал его птице, ещё раз аккуратно проведя пальцами ей по голове. Ворон кидает злобный взгляд на Генью, перед тем как вылететь в окно. На самом деле это довольно странное ощущение, когда птица ревнует своего хозяина к тебе. Токито провожает птицу взглядом, а потом смотрит на Шиназдугаву, улыбаясь. — Спасибо, — он несильно кивает головой. Когда Генья издаёт удивлённое «а?», парень добавляет: — За еду. * * * Комната маленькая — отмечает про себя Муичиро. Это непривычно, но как-то ностальгически приятно. Тут определённо есть что-то особенное, что вызывает полное доверие и чувство спокойствия. Это не огромное поместье, к которому Токито не чувствовал ровным счётом ничего (по крайней мере позитивного точно), это то, что он наконец-то может назвать своим домом. Странное чувство эйфории заполняло грудь изнутри, приятно скользя по рёбрам. Муичиро чувствует руку Геньи у себя на спине. Вторую не чувствует, как бы не хотел, но он точно знает, что она находится под коленями. Его руки грубые и мозолистые, что, наверное, сочетается с его внешностью. Но внутри Шиназдугава очень мягкий и светлый, сколько бы не старался натягивать на себя самые угрожающие выражения лица, наверное, позаимствованные у Санеми. На самом деле для Токито всё стало ясно ещё в тот день, когда они победили четвёртую высшую луну, а Незуко вышла на солнце. И хотя он практически всегда отказывается от чьей-либо помощи, сам он всегда готов помочь кому угодно. Ну или почему ещё он столько времени нянчится с бывшим столпом? Муичиро может рассуждать какой Генья невероятный бесконечно. Шиназдугава осторожно пересаживает Токито на кровать, спрашивая, всё ли в порядке. Полтора года высаживает и садит его в это кресло, но всегда спрашивает одно и то же. Конечно у него всё в порядке. Парень наклоняется назад и падает на матрас. Кровать не такая уж и мягкая, но ощущается приятно. Всё такое далёко-знакомое. Заставляет улыбнуться. — Спасибо, Генья. Шиназдугава непонимающе моргает пару раз. Улыбка с его лица всё же не сходит. — А сейчас-то за что? За то, что ты рядом. Муичиро улыбается своим мыслям и продолжает рассматривать матрас. За то, что ты заботишься обо мне, хотя тебе вообще нет никакой выгоды. За то, что ты забрал меня из поместья, дал смысл жизни и опору. За то, что научил любить кого-то в самом близком значении этого слова. — Да просто так. Генья хмыкает так по-доброму и проводит рукой по чёлке Токито. — Ладно, я, наверное пойду. Если что-то будет нужно, то моя кровать прямо за стенкой. Можешь просто постучать, и я приду. Муичиро поворачивает голову к Генье. Улыбка спадает, а на лице появляется знакомое выражение задумчивости. Он будто бы смотрит сквозь Шиназдугаву, обдумывая что-то. — Ты можешь остаться? — говорит бывший столп, наконец подняв взгляд. На самом деле Генья очень надеется, что он не заметил в его лице замешательства и смущения. Он не должен отводить взгляд, просто чтобы спрятать его от изумрудных глаз. — Хорошо. Мне не трудно будет посидеть тут. Но Токито пододвигается к краю кровати на локтях, освобождая половину, и падает обратно, а потом переворачивается на бок. — Ложись? Муичиро звучит совсем обычно, будто бы в этом нет совсем ничего такого. Может быть Генья себя накручивает, и в его действиях совсем нет ничего такого. Наверное, Шиназдугаве надо было отказаться. Как-нибудь объяснить, что это как-то смущающе, да и лежать на одной кровати не очень удобно будет. Конечно, думать об этом надо было раньше, а не когда голова Геньи уже касается подушки напротив лица Муичиро. Он снова улыбается и, накинув на Генью одеяло, закрывает глаза. Этот момент почему-то кажется слишком интимным. Лицо Токито как всегда расслабленное. Сейчас оно выражает какую-то высшую степень умиротворения, и Шиназдугава не понимает, почему он такой спокойный. Сердце стучит будто бы где-то в горле, и Генья почти чувствует, как кровь перетекает по телу. — Ты слишком нервничаешь, — говорит Муичиро, не открывая глаза. Да нет. Это всё нисколько не волнительно. Просто нужно сделать вдох и выдох и не придавать этому особого значения. Просто Генья не может не думать о том, насколько Токито красивый тут в полумраке. Он всегда таким был и будет. Даже на инвалидом кресле, даже без руки, с длинным шрамом на животе и бледными синяками под глазами. Он всегда во всём был идеален. Но его умиротворённое лицо расслабляет и успокаивает, хотя сердце продолжает биться от рёбра. — Муи, ты бы разозлился… — Генья ждёт, пока парень отзовётся, открыв глаза, — Если бы я спросил, можно ли тебя поцеловать? Токито почти не меняется в лице, только улыбается нежнее. Он продолжает молчать, и Шиназдугава просто не может найти в себе смелости поднять на него глаза. Наверное, это было слишком самонадеянно и глупо. Надеяться на что-то изначально не стоило. Там, где Муичиро, Генья и близко стоять не будет. Ему нужен кто-то лучше, кто-то надёжнее и сильнее, кто-то добрее. Кто-то не он. А потом Шиназдугава понимает, что его не существует. И Муичиро не существует, и всего мира не существует. Потому что по другому не возможно. Токито так ничего и не говорит, но в качестве ответа Генья получает прикосновение к своим губам. Это даже поцелуем вряд ли назовёшь, но с каждым мгновением парень становится уверенным, что ещё секунда и он умрёт прямо тут. На самом деле он даже понятия не имел, что нужно делать. Мозг будто бы отделился от тела, полностью потеряв связь с ним. Он мог только потянутся дрожащими руками к Муичиро. У него кожа всегда бледная и такая неестественно-холодная. У него даже щёки холодные — думает Шиназдугава, когда пальцами касается его лица. Когда Генья в ответ целует Муичиро, он понимает, что точка невозврата пройдена. Этот поцелуй такой лёгкий, невесомый практически. Второй — почти такой же. Он такой же нежный и аккуратный, но уже не такой стеснительный. И каждый следующий не так уж и отличается от первого, разве что неуверенность в них практически пропадает. — Прости, — наконец говорит Генья, оставив последний поцелуй на губах Муичиро. — Я люблю тебя. Муичиро снова нежно улыбается и проводит рукой по завивающимся волосам Шинадзугавы. — Боже, по моему я всегда был влюблён в тебя, это так глупо, знаю. Даже когда мы оказались в той клетке Мудзана, я искал тебя. — Генья делает паузу на рваный вдох. Он поджимает губы и пальцами проводит по животу Токито, ощущая под одеждой шрам. — Если бы я только не был таким слабым тогда… — Эй… Муичиро кладёт руку на щёку Геньи, поглаживая кожу большим пальцем. Он снова наклоняется к парню, оставляя быстрые поцелуи по всему лицу. — Я так рад, что ты всё же выжил. Токито целует шрам по середине лица, целует Генью в лоб, щёки, нос и подбородок, оставляет поцелуи в уголках губ и на висках. — Ты невероятный, Генья. Шинадзугаве кажется, что бывший столп внезапно стал таким серьёзным, хотя в глазах была та же нежность, что и секунду назад. — Ты мог бы не возиться со мной и найти себе нормального возлюбленного, для которого не определена дата смерти. — Если ты сейчас начнёшь говорить что-то о том, что мне так будет лучше, то я обижусь. Потому что я совсем не хочу, чтобы мне было лучше. — Я знаю. — Муичиро снова улыбается и это помогает успокоиться. — Просто пообещай мне, что не будешь ничего с собой делать, когда меня не станет. Генья неуверенно молчит пару секунд, а потом кивает — больше для себя, чем для Токито — и тихо отвечает «обещаю». — Спасибо. — Муичиро снова оставляет на щеке Шинадзугавы короткий поцелуй. — Знаешь, кажется, я действительно люблю тебя. Поэтому пока у меня есть время, я бы хотел прожить его счастливо. С тобой. В конце концов они оба знают, что когда-нибудь всё будет хорошо. Возможно не сейчас, возможно не здесь. Может быть через сотни лет или где-нибудь в другой вселенной, но они точно будут счастливы всю жизнь. Там не будет демонов, не будет опасности и тяжёлых смертей. А сейчас остаётся провести лишь остаток жизни счастливо и рядом с Муичиро. В другой жизни они обязательно встретятся. Но то, что произойдёт там — сейчас неважно. Конечно, после смерти Токито Генья не станет искать себе кого-то другого. Он оставил всё своё сердце только ему одному. Вообще-то за девять лет им надо столько всего сделать. Объехать весь мир вряд ли получится, но какие-то места надо будет посмотреть обязательно. Позже Генья поймёт, что в планы на жизнь обязательным пунктом должно пойти сделать Муичиро предложение, хотя до этого всё равно придётся ждать ещё несколько лет. Он подождёт. Подождёт пару лет, потом подождёт следующей жизни.