Extradite your body for their sins

Вегас резко встает со своего места: его голова все еще болит от удара, полученного Танкхуном минутами раннее. Ублюдок. Вспышки гнева захлестывают все его тело, и они так явственно ощутимы, что сохранять спокойствие становится настоящим испытанием. Он не просто смущен, а взбешен, полон необузданного гнева из-за насмешек со стороны остальных, и потери контроля над собой. Хуже того, что это произошло на глазах не только этого ублюдка Порша, но и Кинна и остальных их никчемных телохранителей. Мягко говоря – Вегас взбешен. Он чувствовал себя ребенком, которому только что сделали замечание за то, что он поступил неправильно, что только распаляло растущие в нем эмоции. Его глаза встречаются с Танкхуном, на лице которого написано отвращение, словно его оскорбляет сам факт существования Вегаса. — Парни! – вскрикивает Танкхун своим раздражающе детским голосом. Он не может больше смотреть на Вегаса, поэтому отворачивается, обращаясь к остальным в комнате, словно Вегаса здесь нет. Танкхун на секунду оборачивается, чтобы взглянуть и указать на него, а затем снова отворачивается и жалобно спрашивает: — Как вы могли позволить ему есть с нами за одним столом? Вегас еще никогда так сильно не хотел спустить с человека кожу живьем, как сейчас. Он даже задумался о том, чтобы ударить Танкхуна, или, еще лучше – вновь похитить этого ублюдка, вызвав в памяти детскую травму. Но не успевает он обдумать эту заманчивую мысль, как Танкхун оборачивается и смотрит на него сверху вниз. — Иди домой! – восклицает Танкхун, в его голосе слышится раздражение, после чего он вновь уставляется тупым взглядом на Вегаса. Вегас изо всех сил сдерживается, правда. Но он не может удержать вспышку гнева, разъедающую его изнутри. Гнев мелькает на его лице, когда Вегас смеряет взглядом собеседника, а его тело внезапно обретает уверенность. Танкхун может и высокого роста, но борьба – не его сильная сторона. Он откидывает голову назад, продолжая пережевывать свою еду, и пристально смотреть Танкхуну в глаза, ожидая, что тот что-нибудь выкинет. Вегас даже не предпринимает попыток избавить его от своего общества. Естественно, он этого не делает. — На что ты уставился? – Танкхун почти кричит: глаза широко раскрыты, а грудь вздымается от напряжения. Вегас считает себя человеком сдержанным, но учитывая даже это, у него все-таки возникает мысль осуществить свои прежние планы и стереть это выражение с лица кузена. Он проглатывает еду, стараясь сохранять спокойствие и не проклясть Танкхуна. В конце концов, он пришел сюда с определенной целью и не хотел бы спугнуть свою жертву, Порша, так быстро. Молча, он вновь окидывает Танкхуна взглядом, сжимая челюсть в едва сдерживаемом гневе, и проходит мимо, нарочно задевая его плечом. Он улыбается с чувством глубокого удовлетворения, когда слышит за спиной возмущенный возглас Танкхуна. Вегас продолжает идти, не оглядываясь. Стоило Вегасу отойти на достаточное расстояние, как его самодовольство мгновенно сменяется всепоглощающей яростью. Он стискивает зубы, челюсть снова сжимается, так как он хочет выпустить всю злость, но не может. Он чувствует напряжение, словно натянутая струна, которая готова вот-вот лопнуть. Его руки неосознанно скручиваются в кулаки и дрожат от желания разрядиться, доминировать, обрести контроль. Ему просто нужно что-то, чтобы доказать, что он лучше, чем другие члены семьи, хотят они этого признавать или нет. — Хей, Вы…, – Вегас теряет контроль над собой: голос обрывает его мысли и вызывает животную агрессию. Не думая, он резко разворачивается и со всей силы бьет окликнувшего его человека. Он слышит легкий хруст, и его рука пульсирует от боли в том месте, где она соприкоснулась со щекой. Он слышит стон, когда человек отшатывается в сторону, хватаясь за стену, а его лицо инстинктивно отворачивается от Вегаса. Рот Вегаса искажается в зловещей ухмылке: удар, кажется, слегка умерил его злость. Его тело расслабляется, когда он стоит перед тем, кого ударил, ожидая увидеть его лицо. — What’s a matter? – Он спрашивает по-английски, а затем на тайском добавляет: – Язык проглотил? Спустя какое-то время тот, наконец, поднимает глаза на Вегаса. «Черт» – его первая мысль. Глаза парня расширены, возможно, от страха, а маленькие губы вытянуты в форме буквы "о". Чем-то напоминает кошку. Его сознание подсказывает ему, что это один из телохранителей Танкхуна, и он не может сдержать улыбку, которая кривится от этой мысли. — Господин Вегас?... – восклицает мужчина, голос у него высокий. Это напоминает ему о Танкхуне, и вот его вновь одолевает ярость. Он оглядывает мужчину, смутно припоминая, что его зовут Пит. Выглядит он довольно привлекательно: на его лице видны страх и растерянность, на щеке расцветает синяк. Вегас хотел ударить еще раз, только на этот раз сильнее: пометить его так, чтобы напомнить Танкхуну и Кинну, что тот, кто всегда смеется последним – он. Вспомнив это, он делает удивленное лицо. — Ох, черт! – восклицает он, а затем говорит по-английски: — My bad. – Вегас подходит к телохранителю и с силой подтягивает его к себе. Пит не делает никаких попыток оттолкнуть Вегаса, пока тот проверяет его на наличие травм. Увидев, что все в порядке, Вегас отступает назад. — Извини, что ты хотел мне сказать? Пит выглядит крайне напряженным. Что ж, это хорошо, он всегда должен быть на взводе рядом с ним. Может быть даже чуть больше, чем сейчас, учитывая, что Вегас, даже разговаривая с ним сейчас, может сравниться со львом, играющим со своей добычей. — О, ничего страшного! Я просто хотел спросить, все ли у вас в порядке. – Пит вежливо улыбается, но улыбка не доходит до его глаз. Ему явно не по себе, даже когда он продолжает говорить, и Вегас не может сдержать внутреннего ликования. — Это моя вина. Простите, господин Вегас, я не должен был подкрадываться сзади. Он лукаво улыбается, полностью убирая руки с плеч Пита. — Все равно, с моей стороны это было грубо. Надеюсь, мы с Танкхуном не сильно тебя напугали, мы просто подшучивали друг друга. – Эти слова – ложь. Во-первых, ему понравилось бить Пита, а во-вторых, это не было подшучиванием, все чего он хочет, так это обрушить на Танкхуна весь свой гнев за то, что он сделал. — Не волнуйтесь! – быстро проговаривает Пит. Вегас хмыкает в знак согласия, протягиваю руку, чтобы нежно погладить Пита по щеке. Пит издает удивленный звук от неожиданного прикосновения, и его голос звучит совсем тихо, когда он пытается продолжить. — Не нужно извиняться... Вегас явно устал от бессвязной болтовни Пита, ему уже порядком надоело неспешно играть со своей жертвой. Он слегка надавливает на синяк, украшающий лицо Пита, и вызывает у того небольшой вздох. На его лице проступает озабоченное выражение: — Ты нравишься Танкхуну? Пит заикается, глаза потрясенно смотрят в его и выглядит он совершенно растерянным. Но все же тихо выдал: — Ну, он... я надеюсь, что да. Готово! Попался… Вегас чувствует, как его захлестывают волны злорадного восторга, так сильно, что они переполняют его. Ему почти жаль Пита, правда. Глупый, кажется, уже расслабился в присутствии Вегаса, хоть и с долей опаски. Он снова давит на синяк, на этот раз старается полностью обхватить ладонью часть лица Пита. Все слишком просто, жаль. Он ожидал большего от Кинна, неужели тот хотя бы не предупреждает своих телохранителей? — Это хорошо, ты очень внимателен. Не мог бы ты передать сообщение Кинну и Танкхуну для меня? – любезно спросил он, звуча совершенно непринужденно. Пит кивает. Несмотря на то, что он и выше, и крупнее Вегаса, его повадки делают его внешне куда меньше, чем он есть на самом деле. — Да, конечно, господин Вегас. Еще пару секунд Вегас с нажимом проводит большим пальцем по синяку на коже. — Называй меня «сэр», когда мы наедине, хорошо? – Он делает небольшую паузу, давая Питу время еще раз кивнуть. — Хорошо, а теперь перейдем к сообщению. Он замолкает. Взгляд становится диким, когда он смотрит в глаза Пита. Вегас резко убирает руку со щеки Пита и крепко обхватывает его за шею. Это происходит так неожиданно, что Пит не успевает среагировать, застывая в шоке. Вегас крепко, сжимает руку вокруг его шеи. Это пугает. Из-за таких действий Пит издает прерывистый звук, напоминающий вздох, который переходит в открытый скулеж. Вегас злобно улыбается и грубо тянет Пита к себе за горло, сталкивая их лицами. Их разделяют лишь сантиметры: грозные глаза встречаются с полными страха. Он отводит руку назад, откидывая лицо Пита вверх. Вегас вплотную прижимается лицом к шее Пита и лижет ее, наслаждаясь карамельным вкусом его кожи. Пит застыл: тело отказывается двигаться даже чтобы набрать воздуха в легкие, и это выглядит ужасно жалко. Затем, для верности, Вегас вгрызается в стык между горлом и ключицей Пита, ставя на нем метку. Отстранившись, Вегас облизывает губы. Он с силой наклоняет голову Пита, пока они оба не устанавливают зрительный контакт. — Ты пойдешь к Танкхуну и покажешь ему свою метку. Пусть делает выводы. Понял? Пит по-прежнему молчал: зрачки расширились, полностью затопив радужку глаз, он не мог даже моргнуть. Сейчас, когда он думает об этом, приходит к выводу, что Танкхун заслуживает гораздо более серьезного, чем угроза безопасности его телохранителей. За то, что тот вел себя так грубо сегодня вечером. Танкхун должен знать, что Вегас может с легкостью уничтожить тех, кто призван защищать его. Вегас, без сомнения, завладеет Питом так, что тот никогда не сможет произнести слово «сэр», не вспоминая его. Он бросает последний взгляд на Пита, который все еще выглядел потрясенным. Так не пойдет. Вегас убирает руку, лежащую на шее Пита, крепче обхватывает, прежде чем притянуть его вперед и поцеловать. Целует грубо, не давая Питу времени отреагировать. Тот лишь издает едва различимые короткие вздохи, которые вырываются из него. Вегас посасывает нижнюю губу Пита, затем грубо прикусывает ее и оттягивает. Он отпускает ее и, воспользовавшись моментом, грубо просовывает свой язык в рот Пита, буквально трахая его рот, словно предупреждая о том, что его ждет. А Пит, такой жалкий, не осмеливается двинуться с места. Его руки лежат неподвижно, а рот инстинктивно открывается навстречу. Так не пойдет: Вегасу нужна реакция, нужно показать Танкхуну, что он владеет его телохранителем так, как он сам никогда не смог бы. Он отстраняется, ниточка слюны соединяет их губы. Он снова облизывает губы, заставляя ее оборваться. — Разве ты не знаешь свое место? Приходишь ко мне, своему начальнику, чтобы спросить, все ли у меня в порядке? Думаешь, ты заслуживаешь того, чтобы знать? — Он приглушенно произносит слова, словно воркуя. — Похоже, ты забыл свое место, я обязан указать тебе его. Рот Пита то открывается, то закрывается, на его лице читается замешательство и тень страха. Он дышит с трудом, шея блестит в том месте, где Вегас облизывал его минутами раннее. От этого вида у Вегаса внутри разгорается глубокое собственническое чувство, способное пробудить желание полностью сломать Пита, пока тот не сможет произнести ни одного связного предложения, кроме слов: «Сэр! Господин Вегас!» — Не смотри так пугливо, я не причиню тебе вреда. Я не люблю причинять боль вещам, которые мне принадлежат, – пробормотал он. — Принадлежат? – прохрипел Пит. Дыхание Вегаса скользит по лицу Пита, когда он отвечает, придвигаясь близко к нему: — Наши семьи равноправны: ты принадлежишь мне так же, как Кинну или Танкхуну. – Он делает паузу и несколько секунд рассматривает свою жертву, запоминая ее черты, прежде чем расправиться с ней. — А твоего ненаглядного босса нужно проучить, чтобы знал, что я с ним еще не закончил. Он снова подается вперед и заключает Пита в глубокий поцелуй, обжигающий своей силой. Вегас проникает в чужой рот, его свободная рука поднимается и обхватывает шею Пита, вторая рука проделывает то же самое, пока он полностью не заключает Пита в капкан, буквально вынуждая его принять поцелуй. Пит стонет в губы Вегаса, безрезультатно сопротивляясь его хватке. Когда он продолжает свои попытки, Вегас увеличивает натиск, грубо покусывая губы Пита, а затем нежно проводя языком, тем самым отвлекая его внезапными ласками. Когда ему надоедают одни поцелуи, он отталкивает Пита так, что тот оказывается прижатым спиной к стене. Восхитительно. Полностью исследовав рот Пита, и добившись того, что тот перестал сопротивляться, Вегас отодвигается назад, всего на несколько сантиметров. Это положение позволяет ему полностью загнать Пита в угол, и он не может удержаться от злобной ухмылки, которая появляется на его лице при этой мысли. Он снова перемещается к шее Пита: целует и кусает кожу, довольно грубо, так, что синяки останутся, но при этом так, чтобы Пит задыхался от удовольствия, несмотря на явный страх. Вегас отстраняется от шеи Пита, когда тот обмякает в его руках. Он с наслаждением понимает, что ему очень нравится, то, каким разбитым выглядит Пит. — Я...но, господин, то есть сэр..., – прохрипел Пит, поднимая руки, чтобы вцепиться в плечо Вегаса. — Танкхун, Кинн, мои друзья, они ведь совсем рядом..., – Пит осекается, когда Вегас сильно сжимает его шею, заставляя замолчать. — Когда ты со мной, ты должен думать только обо мне. А что касается Танкхуна, то меня бы позабавила его реакция, если бы он увидел, как ты развлекаешься со мной. Он знает, что действует глупо: они находятся на довольно близком расстоянии от места, где все сейчас ужинают. Если один из них будет слишком громким, кто-нибудь сможет запросто обнаружить их. И именно по этой причине сама идея так маняща, он хочет, чтобы их застали. Он хочет довести Пита до того состояния, пока тот не сможет двигаться, пока Танкхун не заметит, что он сделал. Но при этом Вегас предпочитает, чтобы его партнеры, если вообще можно так назвать Пита, были жадными до его касаний. Особенно если это покажет Танкхуну, что присутствие Вегаса желаемо, нравится тому это или нет. — Можешь уйти, если хочешь. Правда, не уверен, как ты объяснишь им это. – говорит он, переводя взгляд вниз, на штаны Пита, указывая на твердый член, выделяющийся сквозь ткань его брюк. При упоминании его эрекции глаза Пита расширились. — Это не моя вина… – прохрипел он и попытался вырваться из хватки Вегаса. Вегас позволяет Питу сопротивляться еще несколько секунд, создавая иллюзию, что у него действительно есть шанс вырваться. Когда ему надоедает ждать, он меняет положение своей руки на шее Пита и проводит большим пальцем по его губам. Инстинктивно губы Пита раздвигаются, и в этот момент Вегас понимает: Пит полностью под его властью. — Хороший мальчик, – пробормотал он, прежде чем убрать руки и быстрым движением снять форменный пиджак на Пите. — Не хочешь, чтобы нас поймали? Отлично, только веди себя тихо. Вставай на колени. Подобное бесстыдство, кажется, шокирует Пита, и он на секунду замирает. И тогда Вегасу приходится заставить его: Пит медленно встает на колени. Его голова опущена, отказываясь от зрительного контакта с Вегасом. Так просто не получится. Все же он полагает, что придется подождать. — Расстегни мне ремень, – приказывает он. Трясущимися руками Пит делает то, что ему приказали. Расстегнув штаны, он смотрит на него снизу вверх, и Вегас думает, что никогда не видел никого красивее. — Хороший мальчик, а теперь сделай то же самое с моими боксерами, вот так, – простонал он, когда ткань его боксеров была спущена вниз, и холодный воздух коснулся его эрекции. — Хороший мальчик, – хрипит он. И.…черт, Вегас подавляет желание кончить прямо на месте от того, что замечает реакцию Пита от обращения. Кинк на похвалу, подмечено. — Открой рот, – говорит Вегас, продолжая отдавать Питу приказы. Рот Пита открывается, что почти не видно под таким углом. Он смотрит вверх на Вегаса сквозь ресницы, ожидая. В его глазах блестят непролитые слезы. Вегас не винит Пита за слезы: он практически вынужден оказаться в этой ситуации, он просто пешка в игре. Вегас считает, что ему стоит трахнуть его так сильно, чтобы другие эмоции, кроме покорности и желания, покинули его мысли. Вегас перемещает свои руки, чтобы обхватить челюсть Пита. Затем с силой открывает его рот шире. Пит издает небольшой всхлип, когда Вегас погружается в его рот до упора. Наслаждение мгновенно накрывает его: влажный рот Пита обхватывает его член. Горячо и столь притягательно, что он не двигается и просто остается стоять так, погруженным в рот Пита. Его мысли прерывает звук задыхающегося Пита, обхватившего его член. Пошло: то, как приглушен звук, то, как рот Пита сжимается вокруг его члена. Пит выглядит разбитым: его тонкие губы обхватывают член Вегаса, двигая головой вверх и вниз; в то время как Вегас только и делает, что стоит на месте. Удивительно, как сильно Пит жаждет, пусть даже и неосознанно, доставить удовольствие Вегасу. Он стонет, хватаясь руками за волосы Пита. — Я собираюсь трахнуть тебя в рот, веди себя хорошо и тихо. Пит кивает, его горло вновь сжимается вокруг члена, и Вегасу требуется вся сила воли, чтобы не ворваться в него безжалостно, в конце концов, не такой уж он и зверь. Дав Питу время привыкнуть, Вегас неторопливо начинает двигаться. Он не торопится, каждый толчок медленный и плавный. Его дыхание сбивается, когда зубы Пита задевают кожу члена. Сочетание влажного рта и зубов доставляет неземное удовольствие. Пит издает грязные, приглушенные звуки в такт с толчками, слезы текут по его щекам. Это зрелище так возбуждает, что Вегас теряет последние остатки контроля над собой: его движения становятся все более грубыми, когда он начинает безостановочно трахать рот Пита. Его член ударяется о заднюю стенку горла Пита, тот начинает задыхается от этого, пытаясь вдохнуть. Вегас усиливает свою хватку на волосах Пита, заставляя его не останавливаться и принимать его до конца. Его член набухает, становясь все тверже. Долго он не продержится, хотя он не возражает кончить прямо сейчас. Он намерен хорошенько измотать Пита, сколько бы времени это ни заняло. Месть – это блюдо, которое нужно подавать холодным, Танкхун. Пока Пит задыхается от его длины, бедра Вегаса подрагивают: он глухо стонет, изливаясь в рот Пита и вытаскивая член. Зрелище крайне непристойное, остатки спермы попали на щеки Пита, его губы, остальное излилось ему в рот. — Глотай, – говорит он, не обращая внимания на то, как напряжен Пит. Проходят секунды, плечи Пита трясутся, голова опущена вниз, и Вегас готов поклясться, что если он прислушается, то услышит звук, мягко ударяющихся о землю слез. Как трогательно. — Посмотри на меня, – приказывает он, а потом добавляет: — Я не прошу – требую. – Проходит время, и Пит поднимает голову: глаза широко распахнуты, а ресницы усеяны слезинками, готовыми вот-вот сорваться. — Смотри на меня, хороший мальчик. – Он крепко сжимает волосы Пита, заставляя его лицо смотреть прямо на него. — Глотай. – Пит повинуется, послушно сглатывая, при этом на его лице мелькает шквал противоречивых эмоций, сменяющих друг друга. Вегас убирает руку и проводит большим пальцем по сперме, украшающей лицо Пита: — Открой рот. – Как только он открывает рот, Вегас кладет большой палец на язык Пита. — Оближи. Подобно кошке, лакающей молоко, Пита слизывает теплую сперму Вегаса с подушечки пальца. Это ощущение вызывает животный инстинкт глубоко внутри Вегаса, поглощая все его естество яростными эмоциями, не поддающимися описанию. — Встань сейчас же, и будь тихим. – Он приказывает, его голос пронизан властью. С трудом, Пит встает на трясущиеся ноги. Его чуть не качнуло от резкого положения, или это последствия того, что он так долго стоял на коленях. Вегаса мало волнует ни то, ни другое, кроме как желания добиться полного контроля над Питом. Как только Пит оказался на ногах, Вегас обхватил руками его плечи, прижимается лицом к его шее, обдавая горячим дыханием открытые участки кожи, там, где он оттянул края рубашки. Пит молчит, единственным признаком того, что он все еще в сознании, стал низкий стон, который он издал при прикосновении к коже. — Тебя не было со мной сколько? 10 минут? Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем они забеспокоятся, – выдыхает он. Пит сдавленно хнычет, скорее всего, от мысли, что его могут поймать. — Может, они уже видели, когда ты давился моим членом? Возможно, ты их напугал…. – Он криво усмехается. Тело Пита содрогается в его руках, изо рта вырываются едва различимые стоны. Не взирая на это, Вегас отстраняется и смотрит Питу в глаза. — Just kidding, – говорит он по-английски. — В любом случае, я бы предпочел, чтобы они ворвались и увидели тебя с моим членом внутри. Пит заметно бледнеет, кожа на мгновение становится практически белой. Вегасу приходится сдержать ухмылку от такой реакции, он поворачивает голову и осматривает место, где они находятся: укромная комната, здесь скромно и обставлено соответствующим образом; никого поблизости нет. В углу стоит небольшой стол, без лишних предметов и, скорее всего, используется прислугой. После того, как он убедился в своем очередном замысле, он усмехается. Дьявольское чувство предвкушения пульсирует в его жилах, ему не терпится увидеть реакцию Пита. Он слегка похлопывает Пита по плечу: — Двигайся! – Произнеся эти слова, он разворачивает Пита и ведет его вперед к столу. Пит не делает никаких попыток убежать, скорее всего, не осознавая ситуацию до конца. Или, возможно, Вегас так грубо отымел его в рот, что тот не в состоянии больше говорить. Впрочем, его это не заботит, стоит им подойти к столу. Пит на мгновение замирает в нескольких шагах от него, в его взгляде ясно читается опасение. Одним толчком Вегас толкает его к столу, прижимая его тело к столу так, что тот упирается лицом в поверхность стола. — Какого черта?! – Пит ругается, голос хриплый, но в то же время громкий, когда он борется с хваткой Вегаса. Его тело судорожно бьется о поверхность: — Я... Отпусти меня! Вспышка гнева охватывает Вегаса. Пит сейчас напоминает ему Танкхуна, слишком похож на этого эгоцентричного и неотесанного грубияна. Быстрым движением он хватает Пита, сжимая его шею и подавляя любые его протесты. Он прислоняется своим подбородком к голове Пита, касаясь губами его уха. — Если продолжишь брыкаться, то они начнут интересоваться, откуда этот шум. Неужели ты хочешь, чтобы твои любимые друзья и доверенные лица босса увидели тебя таким, распростертом на столе, как заправская шлюха, готовая отдаться? Пит умолкает, его тело замирает и сменяется минутной дрожью, при каждом шумном выдохе его тело начинает трястись. — Хороший мальчик. На несколько секунд Вегас представляет себе, как Танкхун входит в комнату и видит это зрелище: Вегаса, принуждающего его телохранителя к полному подчинению, с членом, приставленным к заднице Пита. Он представляет себе выражение ужаса на лице Танкхуна, и то, как сильно испортится его представление о Пите. Эта картина вызывает в нем нездоровое удовольствие, такое сильное, что он почти хочет воплотить ее в жизнь. Почти. Но, увы, он сомневается, что с гиперактивным поведением Танкхуна, безразличием Кинна и телохранителей, кто-нибудь действительно заметит отсутствие Пита и захочет найти его. — Веди себя хорошо и тихо, мы можем быстро покончить с этим, если ты будешь вести себя хорошо, – пробормотал Вегас. Как только слова были сказаны, он отпрянул от Пита. Одной рукой он крепко сжимает поясницу Пита, заставляя его замереть. Свободной рукой он нащупывает пряжку ремня, ловко расстегивает ее, а за ней и молнию на брюках. Пит тяжело дышит, прижавшись головой к холодной поверхности и избегая взгляда Вегаса. Очень хорошо. Вегас стягивает ткань брюк, пока они не опускаются вокруг бедер Пита, молочно-белая кожа обнажается перед ним и, самое главное, перед ним и только ним. Черные боксеры натягиваются на изгибах его ягодиц, отбрасывая тени в расщелине. Ткань – единственное, что отделяет его от задуманного. Он сильнее давит на обмякшее тело Пита, убеждаясь, что тот не в силах двинуться, даже если бы и попытался. Вегас подцепляет пальцами ткань, на секунду соприкасаясь с мягкой кожей Пита, а затем стягивает боксеры вниз, обнажая Пита. Ткань боксеров плотно прилегли к бедрам Пита, собираясь комками у штанов. Оголенная задница Пита выглядит аппетитно и совершенно восхитительно. Как спелое яблоко, как город, готовый к падению. Посчитав, что Пит достаточно расслабился, Вегас убирает свою руку, которой прижимал его к столу. Как и предвидел Вегас, Пит не двигается, напряженно прижимаясь к столу. Удовлетворение разливается внутри Вегаса. Не теряя времени, его руки находят и разминают ягодицы Пита, грубо раздвигая их, чтобы полностью раскрыть его. Пит задыхается от неожиданного действия, но снова замирает, когда Вегас проникает в его дырочку несмазанным пальцем. — Тшш…чувствуй, – бросает Вегас, когда его палец на пробу толкается в него. Вегас заставит почувствовать. Пит стонет, правая рука Вегаса быстро поднимается и прижимается к его губам, заглушая в считанные секунды звуки. Без смазки не обойтись. Вегас хочет, чтобы Пит плакал от удовольствия, а не от боли. Пит должен быть благодарен всем святым и богам, что Танкхун не сделал ничего ещё более ужасного, чтобы разозлить Вегаса. Он вынимает палец и кладет руки на ягодицы Пита, раздвигая их, а затем сплевывает прямо на дырочку Пита. С глухим стоном Пит беспомощно бьется о стол, и Вегасу приходится вцепиться мертвой хваткой за его ягодицы и талию, чтобы зафиксировать тело Пита. — Я сказал, блядь, не шуми, мне заставить тебя? – ругается Вегас. Он выжидает несколько секунд, пока Пит успокоится, а затем возвращает палец на прежнее место, только на этот раз смазывая импровизированной смазкой отверстие. Затем он проникает внутрь и не останавливается, пока не вводит палец в Пита до упора. Предугадав реакцию, Вегас быстро перемещает другую руку на спину, как только Пит начинает дергаться от проникновения. Он вводит и выводит палец в дырочку, теснота сводит его с ума. Убедившись, что Пит привык, он вводит второй палец, разжимая на манер ножниц внутри, а затем третий. Так продолжается до тех пор, пока он не убеждается, что Пит готов принять его, отказываясь дотрагиваться до его простаты. После нескольких минут подготовки Вегас убирает свои пальцы с пошлым хлюпаньем, едва различимым для посторонних. Пит задыхается от одного только прикосновения пальцев. Вегас чувствует нездоровое удовольствие от мысли о том, что еще сделать с любимым телохранителем Танкхуна. Спустя короткое время он направляет свой уже твердый член прямо в отверстие Пита. Он слышит, как Пит делает несколько судорожных вдохов, тело напрягается и разжимается, словно мечется между «боем и бегством». Вегас никогда не был сторонником ни того, ни другого, он предпочитает трах. Плавным движением он погружается внутрь. Головка его члена погружается внутрь Пита, пока он полностью не входит в него с глубоким стоном. Пит тут же выгибается, одной рукой крепко вцепившись в край стола, другую прижав к губам, не позволяя выдать ни звука. Вегас чувствует сильное головокружение, когда Пит сжимается вокруг него, так плотно, не смотря на долгую подготовку. Он сопротивляется желанию безжалостно толкнуться в Пита, желая окончательно надломить мужчину под ним. После нескольких толчков, позволивших Питу привыкнуть к нему. Вегас опускает одну ногу на стол, упираясь коленом, что позволяет ему проникать в Пита под лучшим углом. От неожиданности Пит вскрикивает, не в силах заглушить крик. — Я сказал, тише, – приговаривает Вегас и в наказание резко бьет Пита по заднице. Несмотря на то, что тело под ним вздрагивает от движения, Питу удается заглушить вырвавшийся у него крик. За это Вегас хвалит его: — Хороший мальчик. Его руки обхватывают талию Пита, и он начинает неторопливые толчки вперед и назад. Вегас старается хорошенько оттрахать Пита. Каждое движение его бедер мягкое и в то же время сильное. Головокружительное ощущение оттого, как он старается двигаться медленно, но достаточно сильно, чтобы каждый раз попадать по простате Пита, выбивая приглушенный скулеж из него. После нескольких толчков, когда он сам вынужден кусать губы, чтобы не шуметь и сохранять полный контроль, он крепко сжимает талию Пита и прижимает его к себе ближе, проникая членом еще глубже. Тело Пита содрогается от удовольствия, доставляя такое же удовольствие Вегасу. Вегас грубо обхватывает член Пита, а затем дрочит в такт своим толчкам, сдавливая его, Пит бессильно мечется под толчками и напором бедер Вегас. Затем, поменяв позу, Вегас аккурат попадает по простате Пита, выбивая крики из него. Он наращивает темп, Пит вздрагивает всем телом в последний раз, кончая с беззвучным стоном: густые белые струи попадают на стол и пол. Пит обмякает, его руки ослабевают, тело держится только благодаря столу и Вегасу, схватившему его так крепко, почти до синяков. Вегас продолжает трахать его, неторопливо входя и выходя, прежде чем кончить с низким стоном в него, не вынимая. Когда он приходит в себя, он ждет пару секунд, чтобы перевести дыхание, все еще находясь внутри Пита, который в свою очередь лежал неподвижно на столе, прерывисто постанывая. Он вынимает член: пошлый хлюпающий звук спермы и смазки разлетается по всей комнате, в которой они находятся. Дырка Пита полностью разодрана, из нее вытекает сперма. Лукаво улыбаясь, Вегас наконец-то чувствует себя немного удовлетворенным. Для пущей остроты он опускается ниже и снова кусает Пита за шею, оставляя видимый засос, который не сможет прикрыть даже его испорченная уже рубашка. — Что ж, – говорит он, застегивая штаны, получив наконец разрядку. — Я уверен, что Танкхун получит мое сообщение: что не стоит впредь быть таким самоуверенным ублюдком, если он не хочет, чтобы с тобой повторилось подобное. Вегас не совсем уверен, что Пит вообще его слушает. Он подается вперед и трясёт тело Пита, пока тот не приходит в себя и не начинает контролировать свое тело. Его лицо залито слезами, щеки запачканы, губы изжеваны до крови. Он полностью разбит. Не говоря уже о его шее. Он отступает назад именно в тот момент, когда Пит поворачивается, чтобы посмотреть на него – они встречаются взглядами. В глазах Пита невозможно ничего разглядеть, его эмоции, отражающиеся во взгляде, нельзя разобрать. Вегас качает головой, решая не смотреть на него. Не стоит думать о том, почему он пошел на такое, чтобы доказать свою правоту, когда мог остановиться после первого засоса. — Приведи себя в порядок, – приказывает он, стряхивая с одежды воображаемую пыль. Взгляд Пита проясняется, теперь можно понять, какие эмоции отражаются на его лице. Пит кивает, голос нерешительный, но четкий. Дрожит, но твердый. — Да, сэр. Пока Пит стоит на шатких ногах и пытается привести себя в порядок, Вегас окидывает взглядом его фигуру и не может побороть минутную жажду к нему, которую он чувствует где-то глубоко внутри себя. Взглянув на часы, он проговаривает на безупречном английском: — Saved by the bell. – Его глаза на время задерживаются на Пите. — Ты откроешь Танкхуну глаза: пусть увидит, что я сделал. – Пит краснеет на этих словах. — Или не стоит. Кто знает, может, в следующий раз Кинн меня разозлит, – бормочет, сам не совсем понимая, что имеет в виду. В последний раз он смотрит на Пита, теперь уже несколько собранного: его брюки застегнуты, синяки почти скрыты белой рубашкой, а кожа приобрела более здоровый цвет загара. Бросив последний взгляд, он отворачивается и уходит, насвистывая мелодию забытой песни. Только выйдя из дома, он понимает, что его пальцы неосознанно касаются губ, которыми он целовал Пита