The Smoke

Лето в Лондоне выдалось на удивление мерзотным. Сплошные дожди и лужи. И ещё туманы. Такие, что, проснувшись как-то спозаранку, я подумала, что попала в какой-то сюрреалистический фильм — за окнами сплошная молочная пелена. Хотя о чём это я? В Лондоне туман был больше похож на плотный дым от сигарет. Как будто кто-то сверху переживал не самый лучший период своей жизни — вот и курил без остановки. Прямо как я. Выползла из постели, просеменила на крохотную кухню и, поставив чайник, первым делом отправилась курить, предварительно облачившись в парку. Ту самую, в которой я пережила не одну зиму в Италии. Зиму! А в Лондоне лето. Прикурив, я перегнулась через перила такого же крошечного, как и кухня, балкона и уныло выдохнула сигаретный дым. Его не унёс теплый римский ветер, он не растворился в аромате свежесваренного кофе и горячих поцелуях в плечо. Нет, он лишь повис сплошным полотном передо мной, словно упрекая: сигареты на пустой желудок — не самое лучшее решение в жизни. Впрочем, как оказалось, этим лучшим решением не стала и моя задумка три года назад провести лето с подругами в Римини. И перевод из Флориды в римский университет им тоже не стал. Как можно было уже догадаться, я редко принимала достойные решения. И бегство в Англию было тому доказательством. Я закрыла глаза, помимо своей воли окунаясь в череду воспоминаний: бурлящий утренний кофе в гейзерной кофеварке, лучшие на свете круассаны, сумасшедшее уличное движение и любимые глаза, согревающие меня не хуже римского солнца. Как было хорошо, как упоительно было купаться в их тепле, улыбаться им, целовать их перед сном и первым делом по пробуждении. И как дерьмово было понимать, что они врали тебе. Всё это время. Чайник противно засвистел и я торопливо потушила сигарету в скоплении дождевой воды, прямо о ржавые балконные перила, покосившиеся от времени. Или от бесконечных дождей — как знать. Собиралась по привычке бросить окурок в пепельницу, но вовремя поняла, что её больше нет в моей жизни. Как нет и лживых глаз с благословенным итальянским кофе. Недолго думая, я швырнула окурок прямо на улицу. Ну, по крайней мере, я именно на это и рассчитывала. — Сучий потрох, что за блядство? Я испуганно вжала голову в плечи и аккуратно, чтобы не быть замеченной, посмотрела вниз. На этаж ниже, ровно на таком же балконе, что и мой, стоял мужчина. Хотя сложно было утверждать — я увидела лишь высокую массивную фигуру в явно женском розовом махровом халате. — Эй, вы! — я чертыхнулась и вжалась в балконную дверь. — Дамочка, я вас видел! «Ещё одно чёртово утро в чёртовом Лондоне началось чертовски чёртово!» — боязливо перегнувшись через перила, я увидела — уже точно мужское — недовольное лицо. А опустив глаза ниже, рассмотрела свой бычок прямо в его чашке с утренним кофе. — Простите! — пискнула я, улыбнувшись настолько вежливо, насколько только могла. — Простите, я сейчас спущусь! Гонимая стыдом и чувством вины, я выбежала с балкона, сунула ноги в резиновые сапоги и очертя голову помчалась вниз по лестнице. Только оказавшись этажом ниже, я вдруг поняла, что спускаться было совершенно ни к чему. Да ещё и в таком виде. Что я, собственно, собиралась делать? Ещё до того, как я подумала, что неплохо было бы вернуться обратно в квартиру, соседская дверь с грохотом отворилась и на пороге возник великан. Ну или мне так показалось, потому что розовый махровый халат едва сходился на нём, а брови этот великан хмурил до того сильно, что мне сначала вообще показалось, что их у него не две, а одна. Сплошная. — Простите! — я пожала плечами и сунула руки в карманы парки. — Пепельницу купили бы лучше, чем шататься в таком виде в среду утром. Я опомнилась, посмотрев на свой прикид. Ну, хотя бы не голая. Пижама с розовой пантерой, резиновые сапоги и парка. По-моему, очень по-лондонски получилось. — Я же извинилась уже. — Вы мне кофе испортили. Утренний, — последнее слово он процедил так, как будто сейчас из-за спины достанет разделочный нож и перережет им мою глотку, добавив в свой безбожно испорченный утренний кофе мою свежую кровь вместо сливок. — Я компенсирую, — нужно было сделать вид, что я не из пугливых. — Уж будьте любезны. Чёрный, без сахара и молока. Свежесваренный — не растворимый. И я не люблю кислые сорта. Я даже немного попятилась от таких чётких инструкций. Ух ты, этот чувак определённо знал толк в достойных решениях. Если он так печётся о своём утреннем кофе, то у него наверняка всё схвачено. Хотя наличие женского розового халата и домашние тапочки-зайчики, которые были ему малы размеров эдак на десять, заставляли меня подумать ещё разок. — Ау, дамочка! — он пощёлкал перед моим лицом пальцами. — Утренний кофе на то и утренний, что его пьют утром. Мне долго ждать? — Я не попрусь в такой ливень в кофейню, а дома у меня кофе нет. Заварите ещё раз, сочтёмся завтра, — я уже развернулась, чтобы подойти к лестнице, но он так тяжело и угрожающе запыхтел, что я замерла. — Это была последняя порция. — Ну так выпейте чаю. Мы же в Лондоне. Решив, что дожидаться ответной реплики будет слишком дорого для моей жизни, я взбежала по лестнице и на всякий случай закрылась на все замки. «Наверняка какой-нибудь извращенец, который любит носить женские шмотки. Того гляди и ко мне ворвётся, чтобы гардероб обновить. Нет уж, больше ни один мужлан не прорвётся!» — я стянула сапоги и вернулась на кухню, первым делом бросившись снимать чайник с плиты. «Лавочка прикрыта, спермобаки, я сменила ориентацию. Теперь я только по… чаю с бергамотом», — бросая в огромную суповую чашку чайный пакетик, горделиво подумала я.