Угроза

      Он всегда выбирает его, и всегда будет выбирать только его. Он лучший, прекрасный, красивый, индивидуальный, ну просто изумительный. А чем я хуже, почему я не могу быть на его месте? Что мне нужно сделать? Построить мосты, спас-на-крови, выстоять блокаду? Как мне получить его любовь, его внимание, искреннее переживание. Он никогда не интересовался мной. И никогда не будет, ведь ты не он.       — Но пап, мы же хотели пройтись у меня, и… — договорить Химкам не дал хриплый голос Москвы.       — Хватит, Данила, — строгий взгляд был направлен на сына, Михаил взял со стеклянного стола папку с документами и направился к выходу — я с тобой и так задержался, у меня слишком много работы — тяжёлая дверь с противным скрипом закрылась, скрывая за своим плотным деревом крепкую мужскую фигуру. Московский оставшись сидеть один на диване сжимает кулаки не давая подошедшим слезам и шанса показать себя на лице парня. Для него ты всегда свободен       — Химки, ты ничего не можешь сделать сам — Москва сидел у себя в кабинете за темным дубовым столом, пока на ковре стоял его отпрыск — иди и переделывай, я ничего не буду подписывать пока ты не научишься приносить действительно нужные документы — Михаил смотрел на сына с неподдельной усталостью и презрением. Под этим взглядом Данила весь стушевался, чувствовал себя как щенок порвавший хозяйские тапки.       — Ненавижу — тихо, совсем еле слышно вырвалось изо рта мальца, Данила напрягся. Сейчас как обычно получу выговор и отеческий пинок под зад крутилось в голове чуть ли не с самого начала нахождения его в кабинете.       — Что ты сказал? — то-ли Москва действительно не услышал его, то-ли его за шкирку выкинут из кабинета и забудут на долгое время.       — Ничего, Михаил Юрьевич, ничего… — Данила быстрым шагом направился к столу за не нужными документами. Руки облачённые в хлопковую белую рубашку мигом вырвали из рук Михаила папку, развернувшись на пятках Химки направился в сторону двери ведущей в длинный коридор. Уже положив руку на дверную ручку Данила остановился и сделал вдох — Может, ты бы мог мне показ…       — Нет, Химки. На сегодня ты свободен — поняв, что слушать его здесь не будут Московский дёрнул ручку и вышел из кабинета после закрыв дверь.Зря, зря, зря вертелось в голове пока парень тяжело шёл по коридору. Он не будет тебя ничему учить, он не будет возиться с тобой как с хрустальным. А ради него он бы сам сделал эти документы       — Сколько раз повторять, — слышится из телефона — ещё раз мне доложат что ты гоняешь по ночным трассам, будешь сидеть в обезьяннике — руки держащие телефон дрожат, не от страха перед столицей и отцом, а из-за обиды. Обиды за невыполненный отцовский долг. За незамечание своего ребёнка, который готов разбиться на машине, лишь бы его заметили, приласкали и уверили в том, что им действительно дорожат, его любят.       — Да, отец, я тебя п-понял — на последнем слове голос дрогнул, в горле стал ком который не проглотить.       — Только давай без ребяческих истерик, мне не до этого — конечно тебе не до этого, ты сейчас сто процентов сидишь на тёплой кухне и пьешь свой ужасно горький кофе с пышками, разговариваешь с ним, спрашиваешь о самочувствии его. А я так и буду стоять под дождём на тёмной трассе. За ним бы ты побежал босиком по раскалённым углям       — Мишенька, — сладкий тягучий голос слышен в районе лопаток Москвы — тебе не кажется, что ты слишком груб с Данилой? — тонкие кисти проводят с нажимом по напряжённым плечам переходя к шее.       — Душа моя — Московский поворачивается к Александру лицом и смотрит в туманные глаза — чтобы воспитать достойный город нужна жёсткая волевая рука — Миша проводит большим пальцем по щеке Романова — я не хочу, чтобы мой сын вырос хлюпиком.       — Но ты грозишься вырастить город с детскими травмами — Саша отступает на шаг от Москвы и держит взор на голубые глаза — так дела не делаются и дети не растут.       — Ой, да брось ты, Химки мальчик не маленький… Химки мальчик маленький, ищет ласку и заботу, которую ему не дали       — Данила, чтож ты не сказал что приедешь — на пороге отцовской квартиры его встретил не папа, его встретил город, который всегда выбирали первым, там стоял он. Стоял и вытирал руки о кухонное полотенце, в большой футболке, свободных спортивных штанах и смешном фартуке. Красным таким с розовыми и синими цветочками. Такой домашний, будто бы у себя дома хозяйничает. Это не его дом, не его вещи, всё не его. Так почему кому-то всё, а кому-то ничего.       — Не думаю что должен оповещать о приезде тебя — Московский выплюнул последнее слово с презрением и прошёл в коридор. Александр отошёл в сторону чтобы не загораживать проход. Данила разулся, снял куртку и прошёл мимо Питера задев того плечом.       — Данила, — Романов примерно понимал суть поведения Химок, и решил в скором времени переговорить со младшим Московским — переодевайся, мой руки и заходи на кухню — Саша посмотрел на часы висевшие в коридоре, чтобы посмотреть сколько же ещё времени до прихода Москвы и окончательного приготовления пирога — пирог уже готов, поэтому ты можешь первым попробовать его.       Питер прошел на кухню, доставать из духовки пышущее жаром блюдо. Сашенька взял в свои руки кухонные прихватки и приоткрыл духовую печь, оттуда пошли клубы ароматного пара. Аккуратно достав готовый пирог, Александр, поставил его на стол. На кухню зашёл Данила в домашней одежде и облокотился о перекладину. Химки смотрел как он пыхтел над несчастным пирогом.       — Садись, садись, Данила — Питер выпрямился в полный рост и посмотрел ему в глаза. Теперь ясно почему отец выбирает его. Весь такой красивый, аккуратный, правильный. Все его действия как будто бы взмах пера, лёгкие и воздушные, будто бы продуманы до мелочей.       -Мурино как-то упоминал, что ты смородину любишь — Саша украдкой посмотрел на московскую область и перевёл взгляд в ящик с приборами — и я решил с ней испечь пирог, надеюсь тебе придётся по вкусу — Александр развернулся к Химкам уже с ножом, парой тарелок и вилками. Данила не понимал, почему он заботится о его вкусах, почему он ведёт себя так тепло по отношению к нему. Саша подошёл к столу и поставил всё на деревянную поверхность, взял нож и аккуратно сделал разрез на уже подостывшем пироге. Отрезав хороший кусок от пирога, он положил его на обычную белую тарелку и пододвинул поближе к Даниле.       — Он может быть ещё немного горячим — Сашенька перевёл взгляд с пирога на Московского и подал ему вилку — поэтому не обожгись, я сейчас вернусь обратно — Романов пошёл на выход из кухни, но остановился у Химок. Данила озадаченно посмотрел на Питер, на что Саша слегка улыбнулся и поцеловал парня в макушку головы, после чего все-таки вышел из комнаты.       Вернувшись, Александр замечает не только то, что пирог никто не трогал, а ещё и то, что тарелка отодвинута дальше чем была до этого. Химки всё так же сидел за столом и смотрел глазами сквозь вещи.        — Ох — Александр вздохнул — Данила, я понимаю всё положение с твоим отцом, но дав…- Питеру так и не дали договорить, Химки вскочил со стула и встал перед Романовым.       — Нет, мы не будем ничего делать — глаза Дани забегали по комнате — ни есть пирог, ни обсуждать отца — его дыхание сбилось и стало тяжелее — зачем тебе вообще о чём-то говорить со мной — Данила сжал кулаки, сдерживая порывы накатывающихся слез — у тебя всё идеально, ты прекрасно живёшь, всё что ты хочешь у тебя есть, а если этого чего-то нет, то обязательно будет. У тебя есть внимание, любовь, уважение — голос Московского потихоньку останавливается чтобы вдохнуть побольше воздуха, ком опять подступает к горлу.       — Данечка, я понимаю тебя — Саша тянет руки к мальчику, но Химки отходит назад на шаг.       — Нет! — из-за крика от стен и по всей квартире пришлось небольшое эхо — Нет, ты ничего не понимаешь! — пелена слез застилает глаза, ничего не видно, всё размыто как будто прямо сейчас, буквально через несколько секунд он ослепнет — ты забрал у меня всё, всё что могло быть моим у тебя. Всё, абсолютно всё. Ты моя угроза. — Химки поднял взгляд на Питер и не увидел какой-нибудь ненависти или презрения, он увидел лишь понимание. Данила так и стоял смотря в глаза напротив даже не заметив как из глаз полились крупные слезы.       —Ты считаешь меня угрозой? — Александр посмотрел на мальчика перед ним. Ну конечно, нужно было сразу дать Москве выговор за ужасное воспитание. — Иди ко мне — Сашенька раскрыл руки в разные стороны.- Давай, я не укушу — Сначала Химки озадачено посмотрел на разведённые руки, после опять перевёл неверящий взгляд на мягкое лицо и так ещё пару раз, пока на не согнувшихся ногах маленькими шагами подполз к Санкт-Петербургу. Подойдя близко к телу, Данила, упал в тёплые руки бывшей столицы окончательно разрыдавшись.       Московский задыхался в рыданиях на плече у Александра, пока Романов тихо гладил мальчика по спине и волосам говоря что-то успокаивающее на ухо. То, как Данила сжимал его футболку своими руками, Сашенька никогда не забудет. теперь у него есть тот, кто разрушит детские обиды