От самого себя

Ничего не появляется просто так. Причины есть у всего и порой, они очень незаметны. Нужно лишь быть внимательнее к деталям... — Люси, а мы с тобой всегда будем братьями? — склонил голову на бок маленький Гейб, смешно сдувая светлые кудри со лба. Такого же цвета крылышки забавно шелестели от ветра. Он прижался к боку Люцифера, чтобы согреться, а заодно ожидал ответа. — Конечно всегда, что за вопросы. — ответил старший брат, обняв младшего в ответ. — До скончания времён, пока ты не станешь большим занудным архангелом, как наш Михаил. — он хрипло рассмеялся и подкинул Габриэля над головой, вызвав у него искренний смех. — Майк вовсе не занудный, он очень храбрый и умный! — проговорил младший архангел, восхищаясь своим старшим братом. — Даже умнее меня? — наигранно-оскорблённо спросил Люцифер, после чего поднял брата на руки и опять заставил заливисто хохотать. — Н-е-ет! — пытаясь вырваться из цепких рук, ответил Гейб. — Кого же ты любишь больше, солнышко? — явно наслаждаясь своей властью над младшим, вновь спросил Люцифер. — Я люблю вас обоих, но ты со мной больше играешь, а не тренируешься. Михаилу это совсем не нравится. Он не умеет отдыхать. — он сказал это шёпотом, словно важный секрет, а после отвлечённо подумал о чём-то своём, детском. — А я люблю играть с тобой и фокусы люблю! Очень очень! Люцифера тронула такая откровенность. Хоть кому-то нравятся его способности к иллюзиям. Шкодливый Габриэль быстро понял, что лучше всего проказничать, когда за твоей спиной стоит сильный старший брат, позволяющий практически всё на свете. — Хочешь научу тебя их создавать? — Да! — радостно воскликнул маленький архангел и благодарно взглянул на старшего брата. — Спасибо, Люси. *** В глазах пелена, под ногами кровь, а в воздухе запах пепла рассеян — это крылья родного существа отпечаток на полу оставили. Мягкие они были, только путались вечно перья в них. Теперь они исчезли навсегда вместе с их обладателем. Дрожь в руках пробивает всё остальное тело и даже часть благодати, ещё не совсем чёрную и сгнившую. Он смыслит ещё, где он и что только что натворил. Странно называть это деянием, ведь то самое настоящее предательство. Он не просто убил брата — он разрушил всё то, что связывало их долгие тысячелетия и века, то, что всегда помогало и давало веру в возвращение хороших отношений. Клинок вонзается ловко, рукоять крепко держится в руках от многих лет тренировок и опыта в бою. Ему было нетрудно догадаться, где настоящий Габриэль. — Не забывай, всему этому ты научился у меня, младший брат. — слова произносятся легко, но последствия заставляют отвергать всё то, что он делает. Горько от того, что совершил. Но время вспять не повернуть, а ошибки не поправить. Такие ошибки уж точно. Он ведь чувствует его постоянно и точно знает, какие очертания у него и его крыльев, а какие у иллюзий — сам тренировал когда-то. Сам когда-то вложил в него все знания и навыки, только поначалу не надеялся, что младший сможет. Потом всё-таки увидел, что тот способен. Уверен был, что Гейб увернётся, что не сглупит, как на самой последней тренировке. И ошибся, когда в очередной раз не промахнулся архангельским клинком прямо в сердце. Всегда знал, что занятия лучше проводить как можно более жёстче, но взгляду маленького братишки отказать не мог. Отпускал его, несмышлёного, бродить в саду, а сам невидимой тенью был, следил, чтобы тот дел не натворил. Михаил головой качал, не одобряя столь сильные поблажки. Но не думал никто, что придётся взаправду столкнуться с таким поворотом событий. О чём не думаешь — то и случается. И теперь младший брат бродит где-то там, вдали от него, в темноте, а ведь темноты он боится очень сильно. Люцифер это помнит, очень странно, что не забыл. Но как забыть того, с кем столько лет был, кого растил собственноручно? Он научил его всему, что знал сам, сделал всё, чтобы защитить и уберечь, но забыл сделать самое главное — спасти младшего брата от самого себя. Теперь уж не повернуть ничего назад, стало очень поздно и лишь одна ему после этого дорога — на путь окончательного зла. Он не сможет быть тем, кем был до всего. Обещал ведь, что братьями будут всегда — но не сдержал слова. Слёз нет, но их и не будет. Будет только глубокое самоистязание и ненависть к себе, прямо как в Клетке. Ему не хочется чувствовать. И только хрупкая надежда прорастает глубоко внутри — что сможет перехитрить учителя его ученик. Жаль, что кроме этого больше теперь ничего нет. Но что-то точно не даёт ему покоя, он убил Габриэля, точно убил, но рассеянный в воздухе след от его благодати, родной энергии — всё ещё где-то здесь. Теплится внутри него шанс на его спасение — и он отпускает брата, где бы тот не находился. Он даёт ему возможность больше не помнить о себе. А если он и умер, то пускай не будет напрасно терзать себя виной там, в вечном забытии. Они уже вряд ли когда-то увидятся. Люцифер отмахивается от большого количества собственных мыслей. Он ещё раз оглядывается назад и, печально вздохнув, навсегда уходит из этого места. Теперь его сердце точно не сможет разбить абсолютно никто — он уничтожил последнее, что могло его остановить.