Wind in the head, Fire in the heart.

      Утро в крупном городе — это всегда суета и шумиха. Нескончаемый поток звуков, запахов, людей и машин — этим давно никого не удивишь, но вот когда в небольшой квартирке проносится небольшой ураган в виде твоей старшей сестры, сметающей все на своем пути — это приносит ещё большую сумятицу, и к этому Хван не сможет привыкнуть кажется никогда. —Джинни, если не хочешь опоздать в первый же день, то у тебя есть десять минут на сборы. Иначе, я уеду без тебя! — настойчиво барабаня в дверь кулачком кричала сестра снаружи, успевая попутно собирать в любимую сумочку вещи вроде помады, ключей от машины и других необходимых каждый день мелочей одной рукой, поедая наспех приготовленный бутерброд который держала другой. — Уже лечу, нуна! — прокричал он в ответ, в спешке путаясь длинными, непослушными то ли от неуклюжести, то ли от переживаний, ногами в новых, идеально отглаженных, брюках и натужно пыхтя наконец влезая в них и с облегчением застегивая ремень. Кто бы мог подумать, что его, Хёнджина, жизнь так кардинально изменится за столь короткий срок? Ещё не так давно он жил и учился в небольшом провинциальном городке за границей, в доме с видом на море и маленьким зеленым садом, за которым так любила ухаживать мама, а отец с теплой улыбкой сидел за столиком в кресле из ротанга, разбирал почту и попивал утренний кофе из любимой кружки которую подарил ему сын на прошлый день рождения. Паренёк имел кучу друзей и любящих родителей, ни в чем не нуждаясь. Но как обычно это бывает, все изменил случай. Джинни вместе с родителями веселился на Рождественской вечеринке устроенной старым другом отца. Танцы под приятную музыку, разговоры ни о чем с вкусной едой, красивые украшения, интересные люди… все это невероятно кружило голову. Взрослые изрядно набрались в тот вечер, не так уж часто им удавалось встретится с друзьями вот так, не по работе, а в непринужденной обстановке. Своего водителя они отпустили праздновать к семье, поэтому было решено добираться домой на такси. Хоть хозяин торжества и предлагал разместить их в гостевой комнате, семейство Хван наотрез отказались от этого предложения. «Почему?» спросите вы, но все предельно банально — рано утром к ним в гости должны были прилететь дедуля с бабулей из Кореи, которых необходимо было встретить в аэропорту, иначе тем самым они оказали бы жуткое неуважение по отношению к старшим. Тепло попрощавшись с хозяином вечеринки они сели в прибывший за ними неприметный хетчбэк черного цвета, с водителем лицо которого выражало вселенскую усталость и негодование из-за необходимости работать в праздники, когда нормальные люди отдыхают дома с близкими людьми. Дорога казалась нескончаемой, все вокруг торопились к любимым, из-за чего даже ночью образовались пробки. Хёнджина спасала лишь музыка в наушниках что всегда лежали в его кармане куда бы он не направлялся. Слушая музыку он расслабился чуть прикрыв глаза и отбивая такт пальцами по колену, время от времени поглядывая в окно чтобы проверить сколько ещё осталось до дома. Хотелось поскорее принять горячую ванну и забраться в родную постель. Хорошо, что они все же поехали домой, думал он тогда, ведь останься они у папиного друга в гостях, то ему точно было бы не уснуть этой ночью, он очень тяжело засыпал в незнакомых местах чувствуя необъяснимую тревогу и дискомфорт. До дома оставалось проехать лишь пару светофоров, как вдруг из-за поворота выскочил грузовик с нетрезвым, спешащим куда-то водителем, и на полном ходу врезается в везущий их автомобиль… сказать, что в тот момент жизнь Хвана разделилась на «до» и «после» — это не сказать ничего. Он помнит лишь звук визжащих тормозов и бьющегося стекла летящего прямо в лицо, которое он рефлекторно попытался закрыть руками. Наушники с какой то заедающей мелодией вылетают из ушей, всех сильно мотает по салону и паренек ударяется головой о переднее сиденье с такой силой, что теряет сознание.       Очнулся он уже в больнице, с множественными переломами и уродливыми послеоперационными рубцами по всему телу. Врачи сообщили, что его травмы не так уж опасны для жизни, и при правильном подходе он сможет восстановиться полностью… в отличие от остальных, кто находился с ним в автомобиле. Уцелеть удалось лишь ему, и так как до совершеннолетия ему остались ещё пару лет, то опеку над ним берет на себя его старшая сестра, которую он не видел уже лет десять.        Почему именно она? Почему не бабушка с дедушкой? Ведь они все же прилетели и даже хотели высказать свое «фи» по приезду в дом Хванов по поводу того, что их так никто и не встретил, но прислуга в доме сообщила им о несчастье и они «сменили гнев на милость». Пусть они и жили в другой стране, но все же их он видел регулярно хотя бы пару раз в год, они были ему понятнее, он знал чего от них ждать…он так думал.             Чего он точно не ожидал, так это того, что узнав о происшествии, они сообщают, что возьмут все расходы за погребение родителей и лечение Хёнджина, но опеку на себя взять они не могут… так как свой долг по воспитанию детей они выполнили, и на старости лет хотят пожить для себя а не воспитывать проблемного калеку-подростка. На праздники они по прежнему ждут его в гости, но большего они дать не могут. И не хотят, извините. И вот уже несколько месяцев, он живет в квартирке на окраине Сеула со своей старшей сестрой, с которой, до этой всей ситуации, общался последний раз когда ему было семь. Он совершенно не знал эту девушку. Не знает почему она уехала из родительского дома десять лет назад, и прекратила с ними всяческое общение.       Как она решилась стать его опекуном? Он не знал о ней совершенно ничего, и это вселяло в него нешуточную тревогу. Хоть она и ближайшая родственница оставшаяся в живых, но не единственная.        Он помнит тот день когда она зашла к нему в палату. Осунувшаяся из-за переживаний за него, но с безукоризненно идеальным макияжем тщательно скрывающим припухшие от слез глаза, мягкая улыбка и слова «Я приехала за тобой, Джинни».       Хван Хеджин на двенадцать лет старше Хёнджина, в глазах подростка это должно было казаться пропастью, но нуна за пару месяцев смогла стереть из головы Хвана эти мысли, стараясь общаться с ним на равных и поддерживать в нем желание жить. Забрав в Сеул, она нашла ему прекрасный реабилитационный центр, и возила его туда каждое утро, хотя всей душой ненавидела вставать в такую рань. Делала все для того чтобы он поскорее поправился, и привык к новой жизни. Терпела все его заскоки и истерики, помогала бороться с паническими атаками, приглашала психолога на дом, что было совсем не дешево. Сестра дарила ему свою заботу. Каждый вечер приносила ему какао и гладя по голове желала спокойных снов. Плакала вместе с ним прижимая к плечу, когда уже казалось сил совсем не осталось. Она готовила ему на завтрак оладьи и вывозила на экскурсии в разные уголки Сеула, чтобы он лучше ориентировался в новом городе в котором ему придется жить… но это было настолько естественно и ненавязчиво, что он сам не заметил как стал с нетерпением ждать каждого ее прихода домой. Хеджин была не только единственным близким родственником, но и в принципе единственным другом и ЧЕЛОВЕКОМ в чужой для него стране. Старые друзья конечно ещё писали ему, но это не сравнить с живым общением как ни крути.       С упорством бульдозера она заставляла его выполнять все предписания врачей, выслушивая его нытье и все его «не могу» и «не буду», давала волшебный пендель и он выполнял все как миленький. Сначала просто для того чтобы она отстала, потом видя положительный результат, хотелось поскорее поправится и доказать ей что он не слабак и нытик, он не хотел быть обузой, и все их старания прошли не зря. Он даже закончил последний год школы экстерном, чтобы успеть поступить в университет, иначе, пришлось бы ждать ещё год. Она привезла его в свою небольшую квартиру-двушку и сказала, что это теперь и его дом тоже. Она даже подготовила для своего братишки отдельную комнату. В ней стояли лишь деревянная кровать и двустворчатый шкаф. На вопросительный взгляд Хвана она ответила, что это его пространство, и как только он найдет в себе силы, то сможет обставить его так, как захочет сам. Ведь его семья не бедствовала, и все имущество перешло им двоим. Интернет в доме проведен, руки и глаза у него дееспособны, так что с поиском он может справится сам, а остальное можно оставить на грузчиков и сборщиков мебели. Постепенно комната стала обрастать милыми сердцу вещичками и мебелью. У него появился стол с множеством ящиков и полочек, пробковая доска с кучей заметок, пушистый ковёр возле кровати, на котором он в последнее время любил развалиться в обнимку с планшетом подложив под голову игрушку-подушку в форме единорога с розовой гривой. Книжный шкаф полный манги и комиксов, а также стеллаж, ласково прозванный сестрой как «хламник». Вся стена у кровати была обклеена постерами известных музыкальных групп и актеров, а потолок обклеен стикерами в виде звезд и планет, что за день накапливали в себе солнечный свет, а ночью горели голубоватым цветом. И пусть первые несколько недель он чувствовал себя не в своей тарелке, и часами бездумно смотрел в потолок из-за невозможности уснуть, сейчас он чувствовал себя на своем месте, с каждым днем все более приспосабливаясь к новой жизни. И вот теперь, спустя полтора года после происшествия, он одетый с иголочки в костюм подаренный нуной, спешит к автомобилю сестры, едва заметно прихрамывая, но на своих двоих, чтобы не опоздать на занятия в свой первый день. Окинув, вышедшего на подземную парковку, брата, строгим оценивающим взглядом с головы до пят, Хеджин очаровательно улыбнулась и подбадривая похлопала его по плечу. — Невероятный красавец, уверена, ты со всеми поладишь если не будешь букой. — Ты преувеличиваешь значимость внешнего вида. Он совсем не даёт гарантии что… —Да-да, именно поэтому ты стащил мой гель для укладки и до поздней ночи проверял идеальность костюма? — уколола она с хитринкой во взгляде — Может внешний вид и не дает гарантии того, что из-за идеально выглаженных брюк у тебя появится куча друзей, но согласись, что этот нюанс добавляет чуточку уверенности в себе. И не зря. У тебя всё получится братишка! — И почему я не могу быть уверен в этом так же как ты, нуна? — вздохнул он убирая со лба пряди недавно стриженной чёлки. За время реабилитации он привык к длинным волосам, но сестра настояла состричь их до традиционной формы прически к началу учебного года «Чтобы не пугать людей со слабым сердцем». Так что длины волос больше нет, но привычка заправлять их за ухо осталась, что выглядело довольно забавно. Приехав к территории университета сестра ещё раз пожелала ему удачи и поспешила на работу, а Хёнджин вздохнул поглубже и натянув повыше воротник белоснежной водолазки направился к главному зданию. В просторном холле украшенном разноцветными флажками к началу учебного года, было, мягко сказать, многолюдно. Старшекурсники пытались организовать первачков по группам, чтобы те не выглядели столь потеряно. На входе стоял парень из студсовета и вешал новичкам таблички: с одной стороны был указан номер группы, с другой имя студента. Так и познакомиться было проще и своих найти. — Добро пожаловать, я ученик третьего курса Ким Сынмин, как записать тебя? —послышалось откуда-то слева. Обернувшись, Хван увидел улыбающегося, белоснежной улыбкой, парня в строгом костюме-тройке. Стрижка-шапочка и круглые очки заканчивали образ кричащий о том, что перед ним стоит какой-нибудь паинька-ботан. И это было не таким уж плохим вариантом для первого знакомства. — Хван Хёнджин, первый курс, факультет искусств. — ответил он вежливо, чуть склонив голову и улыбнувшись в ответ. — Искусство значит… художник? — Нет, танцор. — И почему я сразу об этом не подумал? Скорее всего, меня сбила с толку твоя походка! После травмы да? Ничего, Минхо-хён быстро поставит тебя на ноги… Ох, прости— зарумянился старший смущённо— я порой болтаю не по делу. Во всяком случае, если тебе будет интересно, то старшекурсники из художественного ведут факультатив, в этом году им даже выделили клубную комнату, так что следи за информацией о наборе, она будет вывешена на стенде. — Но я не умею рисовать… — Но разве это причина чтобы не рисовать вовсе? Это же факультет искусств, он творческий. А творческие люди вечно творят что им вздумается, хуже их только спортсмены! —посмеялся он нервно, в который раз обнажая свои зубы, будто хвастаясь их белизной, но тут же спохватившись и поправив сползшие на кончик носа очки на место, добавил, вешая заветную табличку Хвану на шею— и так, Хван Хёнджин, первый курс, сто девятая группа… Они сейчас собираются на третьем этаже. По лестнице направо, на двери будет табличка. Ещё увидимся. — Спасибо. —только и успел поблагодарить он старшего, как тот уже переключился на следующую жертву-новичка. Хвану не осталось ничего кроме как отправится по указанному маршруту, где по словам Кима собиралась его группа.       Идти сквозь толпу было не слишком комфортно. Все куда-то спешили, суетились, то и дело толкались плечами и наступали друг другу на ноги. Хёнджин пытался лавировать среди возбуждённых студентов и ему это неплохо удавалось. Поднявшись на нужный этаж он повернул направо как и было сказано, вглядываясь в таблички на дверях. Он прошёл уже музыкальный класс, художественный, какую-то подсобку, туалеты и вот наконец в самом углу коридора увидел нужную табличку.       Зайдя в помещение Он увидел зеркальную стену напротив входа, деревянный потёртый пол, по периметру были установлены станки для хореографии, в углу одиноко стояла стереосистема, а рядом стояла стопка матов которые сейчас растаскивали студенты которыми руководили двое старших, парень и девушка. — Ну раз вы наконец все расселись, то можно начинать, мы и так уже отстаем от графика — первой взяла слово девушка. — Меня зовут Ли Черён последний курс хореографии, рядом со мной Ли Минхо, третий курс. Мы ответственные за участие в мероприятиях, постановках и посещении тренировок первокурсников нашего факультета в этом году.       Все сидящие на матах ребята одобрительно загалдели, перешептываясь о том каким повезло, ведь оба старших выглядели профессионалами и при том были довольно привлекательными. Услышав разговоры никак не относящиеся к занятиям танцами Хёнджин раздраженно поджал губы и стал гипнотизировать парня по имени Минхо, в надежде, что тот почувствует его взгляд и прекратит весь этот балаган. Черён реакция зала, казалось, импонировала, она всем мило улыбалась и махала ручкой заставляя зеленых первокурсников краснеть, а первокурсниц завистливо вздыхать. "Ну же, Минхо-щи, образумь стадо этих куриц. Ведь я пришел сюда танцевать, а не смотреть на хорошеньких помощников тренера, и на то как их пожирают глазами эти идиоты" — буравя затылок парня продолжал просить у себя в голове Хван надеясь, что всевышний, ну или хотя бы Минхо услышит его полную страданий мольбу. Будто бы что то почувствовав, старший недовольно закатил глаза, после чего ехидно улыбнулся и посмотрев мельком в его сторону обратился ко всем: — Предвещая все ваши вопросы, сразу хочу ответить на самые популярные из них: во-первых — индивидуальные занятия не даём, а если и даём то в виде исключения, тем кому это правда необходимо, если вам отказали, то советую принять отказ с первого раза, в противном случае потом не обижайтесь. во-вторых — нет, мы не женаты, не родственники, не встречаемся. Мы так же как и вы просто случайно тут оказались. Так выпал жребий, черт его дери. в-третьих — наши занятия будут проходить после пар в этом самом кабинете. По субботам будут проходить утренние пробежки, все собираемся на стадионе и улучшаем свою выносливость, а то обычно перваки как полуживые ей-богу, через час тренировки семь потов сходит и работают в пол-ноги. Айщ, прям бесит. Расписание тренировок будем скидывать вам в групповой чат, так что не забудьте оставить свои контакты. Черён, пусти листок с ручкой которые мы подготовили. И в последних — нет, я не дам номерок, на свидания не хожу, отношения не интересуют, кофе не пью… что там еще у меня спрашивали в прошлом году… в общем не суть! Черён, не забудь собрать списки, только не злоупотребляй, молю тебя! Всем пока, я ушел. И он и правда подхватил спортивную сумку и ушел, оставив у остальных чувство растерянности, а Джинни чувство удовлетворения. Он сразу понял что этот парень с характером, что тот также как и он сам думает о танцах а не о посторонних вещах, и ему это импонировало. В то время как Черён казалась его полной противоположностью. Она охотно всем улыбалась и строила глазки пока собирала анкеты и раздавала расписание на ближайшие дни. Возле входа даже уже собралась стайка ее поклонников с которыми она договорилась сходить на обед. — Ммм. Хван Хёнджин, добро пожаловать на первый курс. — произнесла она улыбаясь и пристально разглядывая с головы до пят, когда пришла его очередь заполнять бланк. — А ты пойдешь с нами? — Что простите? — спросил он недоуменно так сосредоточенно анализируя данное ему расписание, что упустил смысл диалога. — Обед. Мы с некоторыми ребятами решили сходить в кафе, что бы лучше узнать друг друга, как ты на это смотришь? — Ох, простите, сегодня никак не выйдет, я уже жутко опаздываю к врачу. — ответил он вежливо склонив голову. — Может в другой раз. «Вот делать мне нечего, ага, только вот и ходить с незнакомцами по всяким забегаловкам. Мне столько всего еще нужно успеть сегодня!» —думал он выбегая из танцкласса. «Ну и паршивец этот красавчик! Хватило наглости отшить меня? Я это так не оставлю!» — возмущалась внутри себя Черён, уже строя план того как она завоюет этого хама, влюбит в себя, а после бросит.