Не придумала ещё((

Некоторые моменты заставляют чувствовать радость, некоторые грусть. Какие-то из них дарят нам боль и страх, а какие-то чувство безопасности и комфорта. Наш же приносит непонятно что. Вроде бы не очень то и комфортно, а вроде бы и весьма приятно находится здесь и сейчас. Как же так вышло, что меня начали привлекать малолетки? Я двадцатилетняя весьма успешная девушка. Так почему же я удовлетворяю себя за счет ангелов, готовых поддаться объятиям сатаны? Меня возбуждает тот факт, что моя юная спутница толком и целоваться то не умеет. Для меня это мило, заманчиво... Однако, она «горит желанием» попробовать что-то более взрослое, чтоб я обратила на нее больше внимания. Окружающие говорят мне, что это не правильно. Даже моя вторая личность выступает против меня. Но каждый раз когда она раздевается и неумело пытается меня развлечь я как можно дольше наслаждаюсь этим зрелищем. А вот когда она уже готова снять нижнее белье я быстренько останавливаю поток своих грязных мыслей и посылаю её домой. Забавно наблюдать за тем, как она каждый раз уходит натягивая улыбку. Наверное ей хочется плакать от того, что я не ценю её старания. Но я не спешу заводить разговор об этом. Я молча целую в губы и крепко обнимаю, чтоб она чувствовала себя уверенней. Конечно же я понимаю что этого не произойдет, но на то я и пизданутая на голову. Сейчас тот момент, когда я обдумываю всё, что только можно. Из моей ванной комнаты доносится шум. Там под струйками горячей воды стоит моя юная мадам. Я же лежу себе в спальне. На кухне и в ванной всё так же продолжают светить лампочки. У меня же лишь темнота и прохлада. Сентябрьский ветер продолжает проникать внутрь через открытое панорамное окно. Освежает. Мысль о том, что кое-кто может замерзнуть меня посетила лишь тогда, когда послышался звук открывающейся двери и щелчок выключателя лампы. Ещё пару секунд я повтыкала в потолок и лишь потом обратила внимание на девушку. Красивая, стройная и сексуальная. Я указала на окно и моя заечка пошла его закрывать. Пока она тянулась к оконной ручке я осматривала её ножки. Одета она была лишь в халатик, что бывает очень редко. Обычно она предпочитает одевать свою одежду, что б потом долго долго раздеваться и тянуть время. Помню как мы специально выделили целый день для того, чтоб его купить. Ей не нравилась эта идея, ведь она хотела одевать только мой. Но ей он был ниже колен, что не очень то меня и привлекало. Но она меня конечно не подвела. Самый коротенький выбрала. И теперь, раз в несколько недель радует меня этим зрелищем. Я нервно покусываю губы и смотрю как она аккуратно садится на меня. Выглядит усталой и расстроенной. Сложно наверное справляться со всеми этими обязанностями. Целый день на ногах с парочкой перерывов по пятнадцать минут... Думаю, ей бы не помешал отдых. Нежно целую, глажу по спине. Неспеша спускаюсь к ляжкам. Своими теплыми руками обжигаю холодную кожу. Всё-таки замерзла. Пока наши языки опять сплетаются в жарком поцелуе я на ощупь нахожу плед лежащий рядом справа и накрываю нас. Она ложится на меня, обвивает своими ручками мою шею. Обнимает крепко, будто боится чего-то. Я спрашиваю что случилось. Пусть мы обычно не говорим о всех этих повседневных и не только проблемах, но что это за минутка грусти такая? Она говорит, что поссорилась с Францией. Не хочет домой возвращаться. С одной стороны звучит как рандомная причина для того, что б надавить на жалость, и остаться в чужих апартаментах, а с другой я знаю какие у них там отношения. Я делаю вид что всё это тщательно обдумываю, хотя на деле так и есть. Я б прогнала её, но моя вторая личность кажись этого не позволит. Она добрее и справедливее меня. Наверное из нас двоих место в раю досталось бы только ей. Хотя её и личность нельзя толком назвать. Просто очередное пробуждение совести с сочувствием и прочей хренью. Это всё как раз таки и не дает мне выставить Британию за дверь. Ну уж слишком не честно это что-ли. Такая мелкая, а уже проблемы отовсюду хлебает. Прям как я. Я думаю, что ничего ведь не случится, если я её на ночь-две у себя оставлю? Пусть отдохнет немного. Я говорю, что она может оставаться и чувствую как она ещё больше ко мне прижимается. Будто ищет во мне спасение от всех этих бед. Но как же я могу помочь? Сказать что всё будет хорошо? Какой же бред. Я это лишь временная персона с которой она может отдохнуть, а потом разочароваться. Мы б могли просто пользоваться друг другом если б не юное сердце жаждущее любви. Как же в этом мире всё сложно. Но мне терять толком то и не чего. Я могу сколько угодно пускать её к себе. Это не испортит мою репутацию и в принципе никак не повлияет на мою жизнь. Другие страны даже имени моего не знают. И мне это на руку, ведь я не хочу быть живым мертвецом. А Великобритании вот не повезло. Слава, известность без её то согласия. Когда Франция и Испания заключали все свои контракты они даже и не смотрели в её сторону. Им это выгодно. А мне по фану извращать её. Личность моя вторая не сможет ей помочь, ведь она такая же ничтожная как и я в глазах других стран. Да и смыслу то нету помогать. Она мое временное спасение от одиночества, а не моя девушка. Ей не в первой грустить из-за этого всего. А всё-таки внутри меня непонятное что-то происходит. Будто совесть признаки жизни подает. Хочется выслушать Британию, утешить. Везет ей сегодня. Я поглаживаю её по спине и предлагаю рассказать всё более подробней. Франции просто не понравилось что-то и поссорились они из-за обычной мелочи. Ничего необычного я не услышала. Разве что в конце тихие всхлипы послышались. Слишком устала от этого всего. Ну бывает, что ж сказать. Я не говорю что всё будет нормально, ведь нормально не будет ничего. Просто предлагаю извиниться перед её обидчицей. Хотя это будет большой ошибкой, ведь наглость Франции продолжит расти, а там уже ничего с этим не поделать. Но самой фатальной ошибкой будет то, что я всё-таки влюблюсь в эту малявку. Тогда уж хуже уже не будет. Ну а пока что я тихонько себе лежу, обнимаю её. Ничего больше предпринимать не хочу и не буду. Слишком великая близость может плохо для меня закончится. И кому-то на глаза мне с ней негоже попадаться. Всё-таки отстранение от свободы меня пугает больше всего.