Бал

Ичиё ловко проскальзывает под рукой напарника и, слегка ослабив хватку, умудряется изящно прокрутиться на каблуках. Спасибо её миниатюрности и росту семпая, ведь иначе бы все было куда сложнее. Последнии нотки вальса заставляют Хигучи вернуться на исходную позицию и встретиться с равнодушными, чёрными глазами Рюноске. — Спасибо за танец — неуверенно нарушает тишину девушка. Ей кажется, что если бы не эти слова, все было бы хорошо. Может, в глазах Акутагавы ничего и не было, но его руки так бережно вели её весь танец, что Хигучи казалось, будто они стали они стали одним целым. Будто понимали друг друга. Будто... Будто Рюноске мог разделить её чувства. Хотя скорее всего, это лишь глупость и их танец был так идиален только потому, что начальник Акутагавы, Дазай-сама, неподалёку от них вёл несчадно путавшегося в длиннополом платье злого на весь мир Накахару. — Да что Вы, это одно удовольствие - танцевать с Вами. Хигучи вздрагивает и нервно пытается улыбнуться. В самом деле, что за глупости. Конечно, семпаю абсолютно не важны её чувства. Это ведь только миссия. Женщина в длинном, зелёном платье и сложной причёской с дорогими шпильками в молочно-кофейных, расскошных волосах, глядя на которые Ичиё может только завидовать, заслонив лицо рукой в кружевной перчатке что-то шепчет своему кавалеру. — За пара! Бедная... Заставили.. — слышит Хигучи. Её кавалер, мужчина с пепельными волосами в странном облаченни оборачивается на них и что-то отвечает девушке. Натаниэль Готорн и Маргарет Митчелл — припоминает Ичиё. Новые члены Гильдии. Холодные пальцы с аккуратно подстриженными ногтями резко разворачивают её лицо на себя. Акутагава тянет подбородок девушки наверх до тех пор, пока их взгляды не встречаются. В чёрных глазах Рюноске плещется неподдельное удивление. — Хигучи... Тебе правда плохо? Мир переворачивается, в глазах темнеет, сердце оставается, а звуки пропадают. Девушка хватается за руку напарника и чуть не падает. А потом ей становится правда смешно. Этого даже не объяснить, если вы не были на месте Хигучи. Этого не понять. И Акутагаве её не понять. — Нет — уверенно говорит Ичиё — мне хорошо.