я так соскучился.

–Ну что, написал экзамен? –говорил Фэнг в трубку телефона. Он шел в магазин за соком и шоколадками, и чтобы разбавить свою тоску решил звякнуть Эдгару. –Да я на хую вертел эту биологию. Я не знаю под чем я был, когда выбирал ее. Ебать мой хуй, я когда увидел мозг птицы на картинках этих, так чуть Кондратий и не хватил, –ругался Эд, стоя на автобусной остановке. Он только что вышел с пункта проведения экзамена. Биология сама по себе несложная, но челкарь весь год ебланил, потому молился всем богам, чтобы сдать это хотя бы на тройку.       Неистовый смеялся со всех этих ругательств. Ему очень нравилось как бесится Эдди. Это у него выходило никак не агрессивно, точно. Скорее очень забавно и, казалось, мило.       Вскоре юноши закончили разговор. Один зашёл в автобус, а у другого моросила связь в магазине. Тхэквондист, несмотря на то, что питался правильно, не мог отказаться от плитки горького шоколада. Да и он слышал, что горький шоколад не такой калорийный, как молочный или вообще белый. Однако, ему нравились все виды шоколада.       Он забылся, стоя у полки с кондитерскими изделиями. Все думал о себе и Эдгаре, почему вообще спросил что между ними и как вообще мог согласиться с ним встречаться. Азиату не было перед кем оправдываться о своих отношениях, но с другой стороны было что-то неправильное, неверное, из-за чего Фэнг мучался уже полторы недели. Эдгар ему симпатизировал, но почему-то Фэнг не мог понять что не так. Бросив две упаковки шоколадки, он решил все пустить на самотёк. Будь что будет, это уже неважно.       Что до эмо, то его все устраивало. Неистовый был единственной отдушиной, после всех ссор с родителями. Они перестали с ним разговаривать от слова «совсем». Вообще Эдгару теперь нравилось контактировать с людьми. Вернее, только с тхэквондистом. Другие немного пугали.

***

      Было обеденное время. Ничего делать не хотелось. Только сейчас челкарь заметил, что на дворе уже гуляет первое июня. Так как дома Эд стал как бы аутсайдером, то за ним никто не следил. Эдди собрался, вышел из дома. Он все ещё продолжал курить. Пускай его хоть убьют, он и на том свете продолжит сей действие.       Гулять одному было скучно. Немудрено, что тем, кого позвал с собой челкарь был тхэквондист. А тот, к слову, даже не стал возражать, тут же вышел. Бабушка не доставала азиата со своим огородом. Пускай мальчик готовится и сдает экзамены, а уже потом ей поможет. Она там с соседкой колупается в земельке и все отлично.       В этот раз, впрочем как и во все другие, за небыстрой ходьбой говорил все время Фэнг. У него был просто нескончаемый запас смешных историй из жизни. Он всегда начинал: «Приключилась как-то со мной история… Но лучше спросить о том, что со мной не было!» Эдгар всегда, как впервые хихикал с этой уже очень привычной фразы. Сегодня они оба могли гулять сколько угодно. Дома все равно никто не ждал, да и первый день лета, тут грех не погулять подольше. Юноши бесцельно шароебились по городу и его окрестностям. Эдгар все подбирал момент, чтобы поинтересоваться про отца Неистового. Никак не получалось выгадать момент. Фэнг говорил без умолку, как тут уже свою лепту внести.       Наконец Фэнг сделал передышку. –слушай, а почему твой батюшка сидит? Прости, мне просто интересно, –Эд опустил голову. Он всегда так делал, когда боялся получить какой-то неодобрительный взгляд.       Азиата словно током ушибло. Парень не любил говорить об отце. Те дети, кто знал об этой трагедии, часто использовали положение папы Фэнга в целях издевательств. –Убийство, –выдавил из себя тхэквондист, –мать моя в ванной с каким-то мужиком обжималась, а тут батя пришел. Ну и пиздец: увидел эту картину, как она дрочит сидит тому уебку. Блядь, нельзя о мертвых так говорить, но тут вынужденная мера. В общем, папка озверел и приложил этого ублюдка башкой об ванну, потом расквасил лицо ему об кафель. Мамке вломил, но не сильно. Отец пока мудака пиздил, эта шмара ментов вызвала. А там вообще песня. По судам таскались. Еле вымолили, что бы меня с гипербабулей оставили, –Неистовый скрестил руки на груди и вздохнул. Рассказывать было тяжело, поэтому юноша тороторил и Эдгар кое-как разобрал, что ему рассказали. Что уж говорить, челкарь был очень удивлен. Он извинился, что напомнил о такой щепитильной теме, высказал свои соболезнования, но азиат отмахнулся, –ему год осталось сидеть. Кстати, я поэтому начал тхэквондо заниматься. Чтобы если что, я кому-нибудь в ебальник двинул, –Фэнг продемонстрировал свой коронный удар с ноги, –а не отец. Я то не убью, а вот папка может. Жалко его, не хочу, что бы он ещё раз отсидел.       Потом Эд, как будто в наказание, может быть ещё сорок минут слушал о том, какая ужасная у Фэнга мать, как поступила гипербабуля, когда узнала о этом происшествии. Эмо не испытывал никакого отвращения к примерному образу отца Неистового. Одно дело — убить случайно, не уследив за силой. А другое дело — убивать ради удовольствия.

***

      Уже вечерело. Становилось прохладно, потому юноши решили отогреться в подъезде панельного дома Фэнга. Эти дома остались ещё после Союза и только чудо держало их на земле. Подъезд был широким, на каждом этаже кто-то постарался и нарисовал какие-то цветы и другие узоры; можно было встретить портрет Виктора Цоя или Михаила Горшенева. Достаточно уютненькие лестничные площадки. На одной из которых, как раз-таки остановились оба паренька.       Эдгар тоже решил что-то рассказать о своей семье. Ему не было противно или больно об этом говорить. Он прекрасно знал, что то, как живёт он сам — нельзя, но уже так привык, что говорил как будто так быть должно. Эд рассказал о своей мечте. Как он хочет, чтобы мать развелась с отцом, потому что она не виновата, что попала в такое положение. Говорил что-то о том, что отец занялся азартными играми и активно начал проебывать все деньги и из-за этого Эдди будет вынужден работать на двух работах, чтобы хотя бы содержать себя и мать. Он не совершеннолетний и платили ему половину от положенного.

***

      Что-то шло не по плану. Зашёл разговор о чем-то пошлом и развратном. Инициатором разговора стал Фэнг. Он что-то спрашивал про отношения Эдгара, рассказывал что-то о своих неудачных попытках начать отношения с девочкой из параллели. Это было сначала. Потом оба стали шутить про очко и хер, ржали с фразы «вы что, в уши долбитесь?» Затем робкий поцелуй в щеку со стороны Эдгара и кокетливый вопрос от Фэнга: –Отсосешь? –Неистовый оскалился в улыбке, взглянул, словно шутя на Эда исподлобья. Эмо не понимал шутит ли он или нет, но слабости не давал. –Прям в подъезде? Ты где проебал свой мозг? –челкарь хмыкнул и спрыгнул с подоконника, на котором сидел. –Нигде я его не проебал. Да, можешь в подъезде отсосать, а можем подняться пешком на седьмой этаж, потому что лифт сломан, –азиат не останавливаясь стучал пальцами по тому же подоконнику, облакотившись на него локтем.       Сказать, что Эдди обосрался — это ничего не сказать. Он на миг представил, как выходит из квартиры какая-нибудь бабушка и видит картину, как он сосет другому. Эдгар долго ломался, но когда его повели на балкон, он понял, что назад пути нет. Надо было хотя бы попробовать, а не получится, значит не получится.       Фэнг чего-то сам не понял, что с ним произошло, когда он предложил это. Возможно, он сошел с ума, раз ему сейчас сделают минет на общем балконе и он вовсе не против.       Эд сел на корточки. Руки его дрожали, он сам весь покрылся мурашками. Всё-таки было очень страшно и эмо надеялся отделаться хотя бы просто рукой. Он растегнул ширинку широких джинс Фэнга. Показались черные трусы, с резинкой Майкл Джордан. Челкарь нервно сглотнул. Он стянул чужие трусы. Член уже был разгорячен, возбуждён.       Юноша стал осторожно проводить рукой по органу вверх-вниз. Далее боязно взял в рот головку, что-то пытался делать языком, как-то облизывать, обсасывать. Так он делал минуты две. Наконец парень осмелился взять хотя бы половину члена в рот. Эдгар знал, что минет — целое искусство. Нужно было и делать как-то приятно, как-то следить за зубами, чтобы ненароком не откусить хер товарища. Эд был медлителен. Он держался руками за бедра Фэнга, а тот мычал от удовольствия, вырывались с уста его стоны, что тот затыкал ладонью, чтобы не шуметь. Неистовый аккуратно придерживал эмо за голову, несильно давил, лишь бы не сделать больно.       Челкарь случайно царапнул азиата зубами, от чего тот зашипел и закусил губу. Эдгар попросил прощения несколько раз, потом всё-таки продолжил. В отличие от Эда, тхэквондист предупредил, что скоро кончит. Да, Эдди брезгал полнить рот чужим семенем, потому он гладенько закончил, вытер слюну с губ, а потом обтер тыльную сторону ладони о футболку. –Ты точно никому не сосал? — смеялся Фэнг, одеваясь обратно. Эдгар отрицательно покачал головой, –у тебя хорошо получилось. Но лучше в следующий раз используй язык, –Неистовыф улыбнулся, после чмокнул низкорослого в лоб.       Фэнг проводил парня до его дома, а потом ушел сам. Эдди не хотел идти домой, хотелось ещё подольше постоять с Неистовым.       Отец дома опять вымагал деньги с матери. Челкарь не лез. Но с каждым днём его ненависть крепчала, ещё немного и он самолично вырежет мужчину. К слову, деньги он изымал у жены, чтобы отдать долг, который заработал в чертовом подпольном казино, что открыл какой-то человек в магазине, который находился под жилым домом. Папка что-то кричал про то, что если не отдаст, то его убьют, кто тогда будет тянуть семью. Что-то сказал про сына-мудака, а потом, хлопнув дверью, ушел. Мама заплакала. У Эдди обливалось кровью сердце, но он не выходил из комнаты. Матушка не желала его видеть.