Везде

Его тело – чистый холст. Фарфоровая кожа буквально светится в темноте, словно по груди ее носителя рассыпано бесчисленное множество бриллиантов. Легкие поцелуи покрывают лоб, слизывают капельки пота над верхней губой, оставляют едва ощутимые касания на веках. Нос, виски, брови. Казалось, ни один сантиметр кожи сегодня не будет пропущен. Шея, ключица, впадинка между ними. Стон. Пауза. - Да или нет? - В сотый раз отвечаю, да, - легкое раздражение. - А я в сто первый спрошу, Дрю. Да или нет? - Да, - ореховые глаза открываются и смотрят на человека перед собой. Рыжие волосы. Длинные и растрепанные после страстных поцелуев, что неожиданно перешли в подобие нежности. Ослепительные глаза, выделяющиеся в темноте своей голубизной. Руки, что зависли в паре сантиметров от кожи. Это был первый раз, когда Эндрю Миньярд лежал перед кем-то голый по собственной воле. Это был первый раз, когда на вопрос: «Где я могу тебя коснуться?» в тишине раздалось - «Везде». Пальцы аккуратно опускаются на грудь, недалеко от сосков. Все те же глаза изучают лицо блондина, ищут малейшие миллисекундные признаки сомнения. Их нет. Но в голове буквально пожар. Мысли бьются одна об другую. «Нельзя!». «Хочу!». «Пусть перестанет!». «Не останавливайся!». «Меня нельзя трогать!». «Я разрешаю!». «Это мое тело!». «Нельзя!» - «Можно!» - «Нельзя!» - «Можно!». «Это Нил. Это мой Нил» - отрезвляющая мысль. Все эмоции сконцентрированы на пальцах, что вновь застыли и не продвинулись даже на сантиметр. Они дают привыкнуть. Ощутить. Осознать. Отказаться, если это потребуется. - Продолжай, - едва слышный шепот как будто спускает курок. Слышится шорох майки от движения руки. Пальцы медленно сползают вниз, обводят ореолы сосков. Пауза. Мышцы живота напрягаются, когда руки опускаются на него. Шелест. Эндрю чувствует, как его гладят. Ему все еще тяжело. Тревога все еще бьется. Но он не хочет, чтобы Нил останавливался. Ему нужно это пройти. Неожиданный поцелуй вновь заставляет открыть глаза. Губы опускаются на шею, вызывая в теле дрожь, обхватывают ключицу, выбивая очередной стон. Влажный язык ведет дорожку к губам. Дуновение ветерка вызывает после мурашки. Руки гладят руки. Дают отдохнуть. Собрать себя из кусочков, на которые тело уже успело распасться. Сегодня они – две детали пазла, что пытаются соединиться, сглаживая все неровные края. - Продолжай, - мысли в норме, дыхание нет, но это не важно. Руки снова на животе, глаза снова смотрят в глаза, перемещаясь на тело. Изучают. Впитывают каждую деталь, каждый шрам, что можно заметить в лунном свете. Руки, плечи, грудь. Кровать скрипит, когда вес одного тела перемещается. Эндрю хочется предупредить, но, почувствовав вес лишь на коленях, понимает, что объясняться не надо. Доверие. Принятие. Спокойствие. Поцелуи. Сейчас они ощущаются особо остро. Зона слишком опасная, слишком близкая, практически невидимая. Голова блондина приподнимается, чтобы смотреть. Волнение начинает перевешивать, но не мешает наслаждаться легкими прикосновениями. Колени, икры, ступни. Их разминают, делая нетрудный массаж. Не принуждающий, не спрашивающий. Облегчающий. Кровать вновь скрипит. - Могу я тебя поцеловать? Вопрос не кажется странным. Непроизнесенное «Где?» и так висит в воздухе. - Выше таза. Один раз. Да. Прикосновения – это много. Поцелуи – это слишком. Но попробовать стоит. Холодные губы касаются живота, задерживаются там буквально на пару секунд и тут же отступают. Глаза возвращаются к рукам, начиная их изучение. Шрамы. Шрамы. Шрамы. Джостен их видел уже тысячу раз, но все равно уделяет им внимание. Где-то едва различимые, бледные или белые, перекрывающие друг друга, отдельно стоящие, длинные и короткие. Губы, мягко опускающиеся на один из них, неожиданно вызывают в груди блондина тревогу. Воспоминания врываются в грудь и голову. Рвут на куски все мостики, что уже выстроились. «Нет!». «Это слишком». Дыхание начинает сбиваться. «Слишком». Паника нарастает. «Слишком». Голова будто на карусели. «СЛИШКОМ». - Остановись, - голос неожиданно громко звучит в тишине. Руки тут же пропадают, как и губы. Кровать скрипит, освобождаясь от веса. Рыжий смотрит на лежащего перед собой Эндрю. «Он прекрасен», - так и проносится в голове. «Прекрасен». Ореховые глаза закрываются. Блондин садится и опускает голову между коленей. Он почти смог. Когда вновь появляются силы смотреть, то взгляд находит руки. Тело все еще чувствует поцелуй. Собственные пальцы проводят по тому месту, где буквально пару минут назад были губы. Это нельзя так оставлять. С этим надо бороться. «Устал», - мельтешит на задворках сознания. Эндрю встает и подходит к Джостену. -Поцелуй, - вновь шепотом. – Поцелуй еще раз, - уже чуть громче. – Запястье. Рука протягивается к губам. - Да или нет, Дрю? - Да. Холод. Жжение. Огонь. И снова холод. Так много чувств от одного поцелуя. - Другой, - слова понятны, а глаза уже нашли следующий объект. Губы опускаются на новую бледную полосу. Слышится шипение воздуха, проходящего через зубы. - Не останавливайся, - глубокие вдохи и выдохи. Новый шрам. Новый поцелуй. Новый шрам. Новый поцелуй. В груди Эндрю пытка, но он не должен ее заканчивать. Вторая рука. И те же чувства. Все повторяется до тех пор, пока губы не достигают пальцев, что успели окоченеть, несмотря на жаркую погоду. Нил отходит на шаг назад. Внимательно смотрит на Эндрю, который все так же стоит, мысленно находясь далеко. Хочется что – то сказать, но буквы не складываются в слова. Они только что пережили нечто внеземное. Больше, чем доверие. Больше, чем принятие. Больше, чем Это. - Я смог, - после брошенной быстро фразы Миньярд начинает одеваться. Скомкано, рвано, путаясь в одежде. В карманах нащупывается пачка сигарет, а ноги уже несутся к выходу. Хочется уйти, хочется спрятаться. Шаги сзади не слышатся. Нил понимает. Всякий раз он его понимает. Сигареты летят одна за другой. Зажечь, вдохнуть, выдохнуть, вдохнуть, выдохнуть, бросить. И так пока пачка не пустеет. Слышится стук. Миньярд не знает, сколько он просидел, тратя впустую никотин. - Да или нет? – приглушенный голос из – за двери. - Да. Скрип двери. Звук шагов. Плач ступеньки под весом еще одного тела. Аромат кофе. Нил принес ему кофе. Глоток. Еще один. И еще. Горячая жидкость обжигает горло, разнося тепло по телу. - Долго? Пожатие плеч: - Я не считал. - Я… - слова не идут. Что сейчас можно сказать? - Дрю, я не против, если ты расскажешь об этом Бетси. Кивок. И снова молчание. И так до самого рассвета. *** Они не оставались одни уже несколько недель. Нехватка времени, постоянные матчи и невозможность отдохнуть. Никаких поездок и сборов. Напряженная обстановка в команде, осознание скорых разлук. Походы к Бетси. Все это давит. Наконец, Колумбия. Сбежавшие от суеты, не предупредившие никого, уставшие. Педаль газа вжимается в пол, шины визжат от скорости. Две пары глаз цепко следят за дорогой. Скорость. Большая скорость компенсирует время. А времени им всегда не хватает.

***

Их окружает темнота, так привычная обоим. И тишина – их давняя подруга. Двое парней лежат в постели. Губы сражаются в борьбе. Кровь, стоны, слюни, языки. Поцелуи. Страстные и нежные одновременно. Поцелуи, передающие всю тоску друг по другу, все слова, что не были произнесены. Вопросы. Положительные ответы. Пауза. - Где я тебя могу коснуться? Шепот. Тишина. - Везде. Майки слетают на пол, за ними летят и джинсы. Двое парней лежат на кровати в одном нижнем белье, в который раз изучая друг друга. Это их мир. Это их Вселенная. И их звезды. И они – два пазла, которые, несмотря ни на что, когда-нибудь в будущем…. смогут…. соединиться.