Сны или птица счастья.

Тогда: Огонь. - У тебя сегодня юбилей! - осклабился Аластар пустоте - 30 лет! Ну же, Дииииин, просыпайся малыш! - и начал выплевывать заклинание. Как же достал его этот Винчестер! Давно уже никого в Аду не пытали с такой жестокостью и частотой - даже тут был ЗАКОН, и были адвокаты, и были наблюдатели за исполнением Закона. Закона о пытках. И, соответственно, были дни отдыха от них. Практикой было доказано: без отдыха не будет и Ада - в начале времен души «мерли», как мухи. И пришлось принять Закон - даже на Небесах не знали о нем. Аластар ухмыльнулся: сверху пришел прямой и ясный приказ - спрятать и сломать. БЕЗ ЗАКОНА. И этот человечишка продержался 30 лет! Да как он может! 30 гребаных лет Аластар надрывался, чтобы сломать любимчика сучки Лилит. Но этот паршивец подрывал все больше и больше авторитет лучшего дознавателя Ада своим чертовым «нет»! Первые годы в Аду Дин еще шутил и ехидничал, посылая демона по самым различным маршрутам, потом охотник замолчал, иногда еще крича от боли и повторяя упрямое «нет». Аластару нравилось упрямство Винчестера, и он еще долгое время играл бы с ним БЕЗ ЗАКОНА, если бы ему не намекали, что в нем сомневаются - он не справляется... Чертов сценарий! Чертов мальчишка! Да и с ангелами не все в порядке - стучать постоянно в ворота ада, как в соседскую стенку в студенческом общежитии - раздражает... Появился огонь - и душа в нем, а потом и тело. Пара капелек алой крови попала в мерцающие языки, растворяясь почти мгновенно, и в этот раз пламя довольно вздрогнуло от предоставленного ему подарка, обняло мертвое тело и приласкало его. Демон ничего не заметил. Заклинание давалось Аластару с трудом, как надоевшая мятная конфета для освежения дыхания после еды, от которой нельзя отказаться. Жрать такую гадость изо дня в день 30 лет! Аластар испугался – кажется, этот человечишка сломает его, а не наоборот. У этого упрямого мальчишки были глаза хищника. А такие не сдаются до конца, борясь до последнего рваного вдоха. Заклинание полилось с раздражением. Аластар отвлекся на свои мрачные думы, и не заметил, как за секунду до завершения ритуала возрождения, человек судорожно вздохнул и открыл глаза. Темный, почти черный, но с какими-то изумрудными всполохами сгусток, отбиваясь от нападавших противников, и стараясь защитить находящийся рядом ослепительно белый шар, почему-то тоже с изумрудными пятнами-зайчиками, которые то появлялись, то исчезали, и который, не менее умело, парировал удары своих врагов, стараясь защитить темного, повернулся на микроскопическое изменение мирозданья и, с замиранием в юношеском, почти детском голосе, прокричал: - Шем, ты почувствовал?! Неужели мы нашли?! И Винчестеру показалось, что он увидел, как из тьмы на него посмотрели изумрудные глаза, с удивлением, но еще без надежды. Только их, почему-то, было три. - Да... - Аластар не верил своим ушам!.. - Сэм, ты не понимаешь! Я 30 лет говорил «нет»... А потом... я сломался... 30 лет, изо дня в день, был только огонь... Я умирал в огне, и рождался в огне, и я... больше не смог... Я сказал... «да»... Этот огонь... он убил меня, Сэм...