blue sky above darkness

Громкий хохот разносится по всему помещению небольшого ларька. Мало того, что смеётся продавец, так ещё и очередь вся расхохоталась от души. Альфа вытирает слёзы, которые скопились в уголках глаз из-за смеха и опирается одной рукой на небольшой столик с кассой. — Послушай, лучик, ты не в том месте, чтобы ставить условия и просить провести тебя в фавелы. Тебя там по щелчку в проститутки с таким личиком сдадут, а твоего дружка, — взгляд проходится по телу брюнета рядом, на секунду останавливаясь на бёдрах того. — Пустят по кругу голодные старики, которые кроме травки и секса ничего не видели в этой жизни. Чонгук кидает себе в рот какую-то конфету и хочет уже отойти, чтобы убрать товар обратно, однако чувствует как за его футболку резко схватились, притягивая близко к своему лицу. Зелёные глаза будто прожигали своей остротой голубые напротив, а красивая худенькая рука с длинными изящными пальцами, на которых виднелось несколько колец, сильно сжимала чёрную футболку на груди. — Слушай сюда, торгаш с дешевого рынка, – голос Тэхена становится грубее, а брови сдвигаются ближе к переносице. — Я анекдоты сейчас не рассказывал, чтобы ты смеялся. Если кишка тонка показать, так бы сразу и сказал. — Кишка, то не тонка, – 97-ой приближается к лицу блондина, не разрывая взгляда с тем и шепча в самые губы еле касаясь своими. — Только вот боюсь вы и шагу там не успеете сделать без охраны, а я в личные телохранители записываться не собираюсь, золотце. Альфа убирает руку на своей груди и машет парочке прогоняющим жестом, указывая на то, что ему нужно работать. Хотя, судя по всему, очереди сзади очень даже нравится представление. Или вид омег сзади, раз они бегают по их телам сжирающими глазами. — Ты так и не продал нам наркотики, а я вроде отказ не давал. — блондин кивает на пакетики и кладёт двадцать долларов на стол, после чего складывает руки на груди. — Не знал, что такие как вы играются подобным, — Чонгук кладёт товар рядом с деньгами и в этот раз уже рассматривает блондина. Красоту лица омеги он подметил ещё при первом знакомстве, однако дальше глаза не отпускались. Наверное нужно быть слепым или полным дураком, чтобы не оценить изящное тело блондина. Белые джинсы хорошо обтягивали упругие ягодицы, а футболка не своего размера открывала вид на острые ключицы и медовую кожу. В Рио обычно такие считаются дистрофиками, больными, ведь тут любят людей в форме, с большими округлыми ягодицами. Если его переодеть в рваную одежду и перекрасить волосы в тёмный цвет, то омега вполне сойдёт за своего в фавелах. — Такие как мы, — Тэхен передразнивает парня в более наигранной манере. — и не такое делаем. Взял бы к себе на гору, мы бы показали. — забрав наркотики, Тэхен подходит к Чимину и демонстративно целует того в губы, положив руки на щёки. Взгляд направлен ровно на альфу, а язык нагло играется с чужим. Рука омеги медленно спускается к объемным ягодицам друга, сжимая через ткань шорт, а вторая зарывается в мягкие волосы. Отстранившись, блондин берет своего оцепеневшего друга за руку и уводит из ларька, подмигивая на прощание столпившимся альфам, а в особенности своему новому знакомому. — Слушай, Тэ, я не буду спрашивать тебя про поцелуй..Но зачем тебе наркотики? – Чимин обеспокоено рассматривает профиль друга, спуская взгляд на пакетик. — Ты что..нюхаешь это?! — Да тихо, Чимин! – Тэхен показывает знак тише, прислонив палец к губам и прячет пакетик в карман джинс. — Я просто хотел показать этому нахалу, что мы тоже не из цветочков сделаны, да и, плюс ко всему, вы же занимаетесь сексом с Хо, может под этим попробуете. Чимин весь заливается краской и ударяет своего друга по спине, бубня под нос, что он все придумал и секса никакого нет в их жизни. Тэхен лишь хохочет и крепко обнимает его, да так, будто видит в последний раз.

———

Бледные пальцы мягко поглаживают спину, сминая кожу и размазывая небольшое количество масла. По линии позвоночника проходятся пухлые губы, оставляя приятную дорожку невесомых поцелуев. Раздетый омега стоит возле небольшой кровати, на который лежит нагишом альфа, с накинутым на бёдра полотенцем, расслабляясь от прикосновений. — Так это были туристы? Удивительно, обычно они не водятся в районе этой точки. Наверное заблудились..— 93-ий аккуратно проходится по ногам юноши, прося того перевернуться и продолжая делать массаж. — И как тебе их поцелуй? Понравился? Юнги наклоняется к губам Чонгука, шепча последний вопрос и, мимолетно целуя, начинает медленно спускаться поцелуями по груди к животу, а руками оглаживать бедра, забираясь худощавыми пальцами под полотенце. Голубые глаза альфы следят за омегой, пока он поглаживает чужую макушку и перебирает каждую прядь сожженых волос, которые совершенно не мягкие, а скорее колкие и ломкие. — Думаю это тебе больше не нужно, — игривый взгляд смотрит на альфу, а руки подцепляют полотенце и скидывают на пол. — Так ты выглядишь намного лучше. Чонгук усмехается и приподнимается на локтях, рассматривая то, как блондин мучительно долго проводит языком по всей длине возбужденной плоти, обводя практически каждую венку. Масленная рука массирует яйца, а вторая нежно оглаживает внутреннюю часть бедра. Сначала играясь с головкой, омега медленно вбирает в свой рот плоть наполовину, но, ощутив давление руки на макушку, расслабляет глотку и утыкается носом в чёрные жесткие волосы на лобке. — Развернись ко мне. — в приказательном тоне говорит, наблюдая за тем, как Юнги перебрасывает свою ногу через грудь альфы. Нежный тихий стон раздаётся по пустующей комнате, когда язык проходится между ягодиц, а обслюнявленные пальцы начинают разрабатывать омегу. Пошлые причмокивающие звуки, вперемешку с глухим стоном, разбавляют гробовую тишину в маленькой комнатушке, где кроме кровати ещё есть письменный стол, стул и небольшой деревянный комод. Резко в команду заходит Намджун, морщась от увиденного и сжимая пальцами переносицу. — Блять, Чонгук, сколько раз я тебе говорил не трахаться, когда я дома. — Так мы и не трахаемся, — Чонгук оглаживает ягодицы даже не дрогнувшего Юнги, который лишь активнее начинает сосать член, помогая себе рукой. — А что вы блять делаете по твоему? — альфа сжимает в руке бумаги, наблюдая за картиной перед собой. — Готовимся потрахаться. Можешь присоединиться, братец — отвечает младший, усмехнувшись и горячо выдохнув от стараний омеги. Юнги пошло улыбнулся и подполз к краю кровати, кладя свои руки на ремень старшего и начиная расстёгивать тот, аккуратно оглаживая бугорок на джинсах. Чонгук наблюдает сквозь затуманенный взгляд и водит рукой по собственной плоти, большим пальцем уделяя внимание головке. Старший подмечает белую полосу на столе и отпускает взгляд на партнера, который облизывает привставший член сквозь боксеры и смотрит снизу вверх, закатывая глаза. Рука по бедру забирается под ткань, а губы присасываются через ткань к яйцам. Чонгук смотрит с повышенным вожделением на происходящее и пристраивается сзади Юнги, не спуская взгляда с глаз брата. Резкий шлепок раздаётся по комнате за которым следует громкий стон омеги, который всё больше улыбается от наслаждения происходящего. — Вы обкурились? А вообще, не хочу знать подробностей. Просто жду тебя на кухне, чтобы обсудить кое-какое дело, брат. На этих словах Намджун убирает руки Юнги от своих боксеров и покидает комнату, оставляя парочку наедине. Стоны и звук старой скрипящей кровати, вперемешку со шлепками, наполняют весь дом на какое-то время, а когда всё затихает – из комнаты появляется разгоряченный альфа. — Трусы бы для приличия надел. — Намджун оглядывает тело брата, которое покрылось засосами и царапинами, и переводит взгляд снова на документы. — У меня перекур, решил разделить его с тобой, братец. — Налив в стакан воды, альфа усаживается за стол и обращает внимание на документы. — Что это? — Наше новое дело. Недавно на границе был виден турист, какой-то дурак пришел пофоткать наш район. Но это не важно, он ушел, — альфа достаёт фотографии из папки, разглядывая. — На камерах мы наткнулись на двоих из банды Ин, которые зачем-то нарушили границы, да ещё и с оружием. — 94-ый раскладывает фотографии перед 97-ым и указывает пальцем на подозрительных альф с автоматами. Все бы ничего, но Чонгук обращает внимание не на банду, а на отчётливо знакомое лицо с веснушками и блондинистую макушку, обладатель которых что-то очень позитивно фотографирует.