cherry cola

Мудрые люди говорят: «Если становится особенно невмоготу, что хочется уйти из жизни, то стоит и правда уйти из нее. Вот только не из своей. Нужно покинуть жизнь тех, благодаря кому ты почувствовал себя таким никчемным». Чимин не считал себя особенно мудрым, но к совету прислушался и вычеркнул себя из жизни Джона – уже бывшего друга – что вечно забывал о его, Чимина, дне рождении и только и делал, что брал деньги в долг. Удалил себя из жизни Сохи, потому что та позволяла себе до странного много для простой коллеги по работе, когда запускала свою руку под их общий рабочий стол, чтобы сжать бедро парня своими длинными костлявыми пальцами. Она делала это каждый день, хоть и знала, что у Чимина есть парень. К слову, тоже бывший. Их отношения длились целых два года, за которые Джихо умудрился два раза предать и миллион раз обещать. Как следствие, он даже не расстроился, когда Чимин сказал, что съезжает с их общей квартиры. Он только крикнул вслед, что желтый цвет его уже бывшему парню все-таки не идет. Чимин не особо долго грустил, в тот же вечер заказав с Вайлдберриз все желтые вещи, которые только сумел найти. Хотя, возможно, он все же был слегка потерян. Потому что он не имел ни малейшего понятия, как иначе в своем заказе объяснить желтые скини, которые, к слову, парень просто терпеть не мог. В любом случае, совет мудрых людей оказался дельным. На то они и мудрые. Дышать стало сравнительно легче, а тревожное расстройство немного ослабило свою хватку, после чего Пак смог спать как минимум семь часов, вместо своих привычных четырех. Через три месяца он уже чувствовал себя так, словно ничего и не было. Ни предательств, ни обманов, ни вечного стресса. С работы он уволился, а с курсов по ненавистному маркетингу (на которые он даже не соглашался, его записал туда Джихо) ушел с особым наслаждением. В общем, Чимин был почти доволен. Пускай жизнь еще и не была идеальной, но как минимум начала налаживаться. И как говорила его бабушка: «Это уже половина успеха!». Он снял себе небольшую квартирку. Совсем крошечную, зато в центре и рядом с метро. Метро, к слову, было как никогда кстати, потому что каждый вторник в одиннадцать часов утра, Чимин стабильно спускался под землю, чтобы проехать пять станций и к двенадцати уже сидеть в широком кожаном кресле в кабинете его психолога. Джин выглядит как самый безучастный психолог на свете. Иногда даже кажется, будто он и вовсе не слушает, погруженный в какие-то свои мысли. Но так кажется только на первый взгляд. Чимин понял это после того, как в их самую первую встречу, после непродолжительной беседы, Ким внезапно не выдал: «Раз ты постоянно закрывал на все глаза, значит тебе было комфортно находиться в такой роли. Что поменялось?». Возможно, звучало не слишком профессионально, зато прямо в яблочко. На самом деле, поменялось не много. Чимин просто чисто по-человечески устал. Устал изображать из себя хорошего друга, в сотый раз доставая кошелек из кармана, занимая деньги. Устал давить из себя дежурную улыбку, терпя домогательства, потому что иерархию никто не отменял, а деньги все еще нужны. Устал быть понимающим парнем, прощая любые оплошности и серьезные проступки, ведь «мы же любим друг друга». Он просто устал быть кем-то. Поэтому в какой-то момент Чимин решил, что пора бы уже наконец-то становиться собой. Это решение знатно добавило ему уверенности, поэтому, когда в один субботний вечер Пак решает зайти в свою любимую кофейню, желая выпить безумно калорийный и безумно сладкий раф, Чимин теряется лишь на крошечную долю секунды, когда слышит: – Глаза разуй!!! Куда ты прешь?! Еще несколько месяцев назад при виде подобной картины Чимин весь бы сжался и постарался быть максимально незаметным, чтобы не попасть под горячую руку. Однако сейчас, чувствуя за своими плечами весь тот травмирующий опыт, он будто заново ожил. Наверное, поэтому вид явно раздраженного мужика с огромным пятном пролитого кофе на груди не вызывает в Паке ничего, кроме раздражения. А когда он видит еще и сжавшегося под недовольным взглядом парнишку, лепечущего бессвязные извинения, то бесится еще сильнее. Закатив глаза, Чимин ленивой походкой приблизился к мужчине и будто с неохотой достав пару бумажных купюр, с особым усердием вложил их тому в ладонь. – На химчистку. Так что прекращайте орать. И сдачи не надо. Самое обидное, что люди, в большинстве своем, существа неразумные, что бы там не говорили на уроках биологии. Учебники врут. Вот и Чимин соврет, если скажет, что совсем не испугался, когда у этого мужлана чуть ли пар из ушей не повалил, когда он весь красный от ярости начал замахиваться своей дрожащей и рыхлой рукой. Благо дело, ничего непоправимого не произошло. Но, не потому что тот грубиян одумался, а потому что Чимин…убежал? Вернее, кто-то схватил его за руку и заставил бежать. Это было бы даже смешно, если бы не шок, который на время затмил любое чувство юмора. Как выяснилось позже, за руку его уволок тот неловкий парнишка, чьи волосы по цвету поразительно напоминали вишневую колу, а мягкий розовый свитер – сахарную вату. Одним словом – сладость. Красноволосый долго-долго извинялся, еще дольше благодарил, а на любые попытки спокойно разойтись реагировал крайне бурно, вереща: «Мне нужно вас отблагодарить!». Как итог – в телефонной книге Чимина появился новый номер, а имя у номера было Чонгук.

***

Стоит отметить, способы благодарности у Чонгука были весьма специфичны. Любой человек, оказавшись в такой ситуации, скинул бы деньги или на крайний случай угостил чашечкой кофе, но сахарный паренек (как мысленно прозвал его Чимин) решил пойти по пути спам рассылки.

13:38 Сахарный паренек

Хен, привет! Это Чонгук. Ну…Тот парень,

которого ты выручил, ха-ха.

В общем… Спасибо тебе еще раз!!!

Если бы не ты, тот мужик

съел бы меня на завтрак >.<

13:43 Чимин Привет. Не бери в голову. Все в порядке.

13:44 Сахарный паренек

И все же!!!!

Ты был таким крутым, хен :0

13:50 Чимин Хен..?

13:51 Сахарный паренек

Ну ты же старше меня…

ИЛИ НЕТ?!

ОБОЖЕ ПРОСТИ!!!

Мне стоило догадаться, что ты младше,

ты ведь и ростом ниже и выглядишь милее((

Но ты выглядел так взросло…..

Чимин готов поклясться, он почти заблокировал контакт. 14:01 Чимин Мне 26.

14:03 Наглый сахарный паренек

0_0

А мне только 20…

Ничего не ответив и тем самым прерывая диалог, Чимин уж было подумал, что на этом все и закончилось, но, когда через полчаса телефон вновь завибрировал, оповещая о новом сообщении, Пак понял, что влип по полной программе.

14:35 Наглый сахарный паренек

Хен, а какую манхву ты любишь? :)

***

Через две недели Чимин уже знал о Чонгуке все. Его любимый цвет, последнюю добавленную в плейлист песню, отношение к выпускным экзаменам и любимое время года. Кстати, это весна. Чонгук написывал ему каждый день. В основном какие-то глупости, на которые порой даже нечего было ответить. Но паренька это, вроде как, и не смущало вовсе. Чимину даже казалось, будто их чат превратился в заметки. Чонгук мог написать туда список покупок или процитировать любимый момент в манхве, чтобы хоть где-то его сохранить. Чонгук писал туда все. С какой-то стороны его детская непосредственность, приправленная наивностью и чем-то, что обычно зовут наглостью, даже умиляла. Проще говоря, Чонгук не парился. И это вроде бы даже подкупало, но в то же время дико раздражало. За эти две недели Чимин прошел все стадии принятия их одностороннего общения. Когда он в очередной вторник рассказал об этом Джину, тот ответил: «Будь проще, Чимин». Действительно. Если переводить слова психолога на человеческий язык, получится что-то вроде «Не будь занудой, Чимин». По своим скромным наблюдениям Пак мог сделать вывод, что занудой обычно никто быть не хочет. Поэтому он, скрепя сердце и собрав всю силу воли, что только в нем имелась, в кулак, открыл переписку с Чонгуком и, поджав губы, начал строчить сообщение, желая расставить все точки над и. 17:15 Чимин Чонгук, привет! Я тут подумал… Ты же хочешь меня отблагодарить, верно?

17:17 Наглый сахарный паренек

Хен >.<

Конечно хочу!!!

17:18 Чимин Тогда, может, угостишь меня кофе? И мы будем уже, наконец, квиты.

17:20 Наглый сахарный паренек

Это что, свидание? :3

Казалось бы, Чимин через многое прошел в своей жизни и много, чего видел. Но такое откровенное издевательство видит впервые. Было бы смешно, не будь так грустно. Грамотно и очень по-взрослому (как он сам про себя думал) проигнорировав последнее сообщение, Чимин пишет лишь краткое предложение, после чего убирает телефон в карман, ставя его на беззвучный режим. 17:32 Чимин Завтра у той самой кофейни, 15:00.

***

Чимин человек простой. Когда кто-то говорит «свидание», мозг клинит окончательно. И пускай он и не принимает всерьез слова Чонгука, но все же стоит перед шкафом с одеждой до неприличия много, будто выбор между желтым и желтым такой уж тяжелый. И нет, Чимин вовсе не думает о Чоне в том самом плане, просто хочет выглядеть круто. Внутренний голос подсказывает вместо «круто» – «взросло», но Чимин отмахивается от него, как и от собственного отражения в зеркале, видя там не то, что не крутого, но далеко и не взрослого. Желтый свитшот смотрелся скорее мило и даже немного наивно, что абсолютно точно не вязалось с образом, что Чимин построил в своей голове, но отступать было поздно – в гардеробе все равно ничего другого нет, а время уже 14:30. Когда Чимин подошел к назначенному месту, Чонгук уже был там. Стоял, переминаясь с ноги на ногу, все в том же розовом свитере и стареньких белых кедах. Парень периодически смотрел по сторонам и, казалось, нервничал, поджидая Чимина, из-за чего постоянно накручивая прядь своих вишневых волос на палец. Мило. Засмотревшись всего на мгновение, Чимин поспешил обозначить свое присутствие, направляясь в сторону красноволосого. Когда их взгляды встретились, Чонгук до смешного широко улыбнулся и крикнув громкое: «Привет, хен!», схватил его за руку, направляясь в кофейню. Чимин даже пискнуть ничего не успел, как его уже начали тащить за собой. И кажется, где-то он это уже видел… Они заказывают по сладкому рафу с нутеллой и оба приятно удивляются, обнаружив схожие вкусы. Кофе – дело сложное и деликатное. Человек, пьющий холодный американо не может дружить с тем, кто пьет арахисовый латте. Это закон природы. Поэтому волей-неволей Чимин отмечает, что Чонгук не так уж и плох. По крайней мере, в выборе напитков. Чуть позже Пак понимает, что Чонгук очень неплох и в выборе музыки, когда тот показывает все скачанные альбомы «1975» и «pale waves», после чего они еще полчаса обсуждают, какая песня более недооцененная – «heart out» или «the tide». А когда Чонгук заливисто смеется над его, Чимина, шутками, и в целом выглядит действительно искренним, Пак и вовсе для себя признает – парнишка молодец. И даже его прежняя навязчивость больше не кажется таковой. Чонгук просто добрый и открытый. И, похоже, ему не хватает друзей, что довольно странно, учитывая то, насколько он общительный и, стоит сказать, харизматичный. Чонгук очень мило нюхает еду, перед тем как ее съесть, и совершенно очаровательно морщит нос, стоит только уловить ее запах. Как тот объяснил, у него очень развито обоняние. И эта особенность тоже кажется интересной. А еще Чонгук забавно жестикулирует, поджимая пальцы и пряча их в рукава своего свитера, и Чимин замечает, что так он выглядит даже слаще, чем его волосы цвета вишневой колы. После нескольких часов, проведенных в кофейне, они решили взять еще по чашечке, но уже чая, с собой и пойти прогуляться по парку. Чонгук, как и обещал, полностью оплатил их заказ, а Чимин отчего-то почувствовал себя смущенным, поджидая красноволосого у выхода. Уже смеркалось и становилось довольно прохладно, но все еще не холодно, чтобы дрожать всем телом. Самое то для прогулки. «Разговор не клеится», – думает Чимин, когда их молчание затягивается. Но на удивление, это не кажется чем-то отягощающим или неуютным. Наоборот. Чимин удивляется, когда понимает, что молчать с Чонгуком даже приятно. А вот с бывшим такого не было. Они встречались два года, но Пак никогда не чувствовал себя в своей тарелке, оправдывая это «бабочками в животе», хотя все гораздо прозаичнее – просто Джихо ему не подходит. И сейчас, осознавая это, Чимин правда заметно выдыхает, чувствуя, как невидимый, но ощутимо тяжелый, камень падает с плеч. Чимин косится на Чонгука, видя, как тот потягивает свой чай и насвистывает какую-то мелодию, подняв голову к небу. Что он там пытался рассмотреть не понятно, но камень под ногами явно хотел, чтобы его увидели. Но было поздно. Чонгук запинается и Чимин, будто в замедленной съемке наблюдает, как красивый и горячий картонный стаканчик чая, словно по инструкции выбирает траекторию полета, и плавненько приземляется как раз на потрясающий светло-желтый свитшот. Жидкость быстро впитывается в ткань, принося дискомфорт и толику раздражения. И уже в следующую секунду перед ним появляется обеспокоенное лицо Чонгука. – Хен…О, Боже…ПРОСТИ! Я НЕ ХОТЕЛ… – Я смотрю, это твое хобби – обливать людей, – как бы Чимин не старался, в голос все равно встревает доля возмущения, и слова получаются немного резкими. Но как только Пак видит, что Чонгук виновато опустил голову, перебирая пальцами ткань своего свитера, тут же смягчается, – не беспокойся. Я просто постираю и все будет в порядке. Глаза Чонгука вмиг загорелись, превращая его в настоящего олененка – любопытного и наивного. – Здесь недалеко мой дом! Пойдем постираем! – голос парнишки звучит до того сладко, что Чимин сперва даже не понимает смысла сказанного, просто залипнув на чужих глазах, а когда до него все же доходит, он лишь удивленно поднимает брови. – К тебе домой? Зачем? – тупо переспрашивает. – Я же говорю, постирать! Так и не найдя, что ответить, Чимин просто пялится. А Чонгук, в отличие от него самого, парень деятельный. Он взял старшего за руку, направляясь только в одному ему понятном направлении. «Эту традицию пора бы заканчивать», – мельком думает Чимин, идя на буксире. Вот только руку свою вырвать не спешит.

***

Квартира Чонгука расположена на третьем этаже. Не низко и не высоко. Можно спокойно ходить пешком, не дожидаясь лифта, и не париться о том, что слишком сложно подниматься. С одной стороны – экономия времени, с другой – мини спортивная тренировка. В общем, сплошные плюсы. Единственное, что и правда напрягает, квартира угловая, а значит в особо ветреную погоду может быть реально холодно. Но на этот случай у Чонгука всегда под рукой обогреватель, который он сразу и включил, стоит только им с Чимином переступить порог жилища. Чимин старается особо сильно не глазеть по сторонам, потому что на самом деле все происходящее его ужасно смущает. Место, где человек спит, ест, занимается какими-то делами, смотрит фильмы или читает – кажется очень интимным. Далеко не всех позовешь к себе в гости. Не всем позволишь увидеть часть своей жизни, которая обычно спрятана от посторонних глаз. Поэтому тот факт, что Чонгук, ни на секунду не задумавшись, просто притащил его сюда, делает с сердцем Чимина…что-то. – Лови, – в руки Чимина прилетает большая небесно-голубого цвета футболка. Он развернул ее и вскинул голову. Она огромна, – Извини, хен, это самая маленькая из тех, что у меня есть. Переодевшись в комнате Чонгука, пока тот закидывал свитшот в стиральную машинку, Чимин и правда понял, что утопает. В футболке, конечно. Она была настолько ему велика, что одна ее сторона непременно скатывалась с плеча, обнажая ключицу. В итоге, пыхтя и краснея, Чимин вышел из комнаты, стараясь особо сильно не двигаться, чтобы ткань просто не соскользнула с него, как вода с камня. Чонгук нашелся на кухне. Он метался туда-сюда, стараясь сообразить что-то вроде закусок. Чимин усмехнулся, наблюдая за чересчур сосредоточенным лицом парня. Тот, в свою очередь, будто услышал его мысли и улыбнулся, разбивая всю атмосферу серьезности. – Что будешь? – весело спрашивает Чонгук, – чай, кофе? или может… – загадочно улыбаясь, Чон приоткрывает дверцу серванта, демонстрируя красивую темно-зеленую бутылку, – вина? Через час они оба забывают о стирке, будто ее никогда и не было, и забавно хихикают со всяких глупых шуток. Как можно было догадаться, выбор напитков пал на алкоголь. Что неудивительно для их возраста и явно бунтарских душ. Сначала с кухни они перебрались в гостиную, а после вообще разместились на полу, ведь «Гуки, у тебя такой мягкий ковер!». С каких пор Чонгук стал «Гуки» можно считать хорошим вопросом. Вот только вопрос остается открытым, потому что «Чимини, и все-таки «the tide» лучше». Они болтают и болтают, обо всем и ни о чем одновременно, каждый чувствуя себя по-особенному хорошо. Чимин не может назвать себя пьяным, но и трезвым вряд ли. Это тот самый уровень опьянения, который считают приятным. Когда мысли ничего не затмевает и способность соображать никуда не пропадает, но в то же время приятная расслабленность разливается по телу, из-за чего кончики пальцев слегка покалывает, будто те онемели. Идеально. Чонгук выглядит немного пьянее той самой хорошей кондиции, однако этого все еще недостаточно, чтобы сказать, будто он в стельку. Он расслабленно смеется, запрокидывая голову назад, и иногда кладет свою руку Чимину на бедро, когда приступ смеха одолевает его особенно сильно. И то ли это обогреватель сыграл свое дело, то ли вино, но в скором времени, после безудержных шуток Чимина о красном цвете его шеи, Чонгуку пришлось снять свой розовый свитер, оставаясь в одной лишь белой футболке. И было уже не до смеха. Чимин честно пытался не пялиться. Но разве это возможно, когда буквально в метре от тебя сидит скала мышц с такими мощными руками? Чимин приходит к выводу, что со стороны Чона скрывать ТАКОЕ было преступлением. По идее, за такое наказывать надо. – Обманывать людей плохо, Гуки, – хихикнул Чимин. Нет, похоже он все-таки пьян. – М? – Чонгук искренне удивлен, из-за чего его глаза становятся еще больше, а губы невольно приоткрываются в немой букве «о». Чимин снова хихикает. – Носишь эти свои пушистые и большие свитера, а под ними-то…секс ходячий, – улыбается, – еще и волосы эти твои… – А с ними-то что не так? – в голосе ирония, но будь Чимин хоть немного внимательнее, а возможно и немного трезвее, он бы заметил, как сильно Чонгук напрягся, пристально следя за каждым действием старшего. – С таким цветом волос ты похож на конфету, – недовольно дует губы Чимин, внезапно обижаясь, – самую сладкую и самую калорийную! Но это же обман! – разводит руками в стороны, качая головой. – Обман? – Чонгук, кажется, даже дышать перестал. – На самом деле ты не такой сладкий, – в голосе столько искренней грусти, будто Чимин потерял какую-то ценную вещь или опоздал на важное собеседование. Он лишь мычит, будто подтверждает собственные слова и на деле не выглядит ни капли смущенным, – ты лишь прикидываешься милым! Хотя ты другой… Чонгук цепким взглядом скользит по фигуре парня и невольно сглатывает, когда замечает открывшуюся ключицу, что в приглушенном свете гостиной кажется слишком уж острой. Хену явно надо больше есть. Ставя мысленно пометочку чуть позже приготовить ужин, Чон выныривает из своих мыслей, возвращая все свое внимание Паку. Интересно, Чимин хотя бы понимает, о чем говорит..? Сидит тут на полу в его, Чонгука, футболке, распространяет аромат своего парфюма по всей комнате, из-за чего красноволосый даже думает, что не против этим запахом и задохнуться. Потом улыбается так мягко, что сердце дрожит. Ненавязчиво касается, будто бы случайно, хотя Чонгук и видит, как любопытно тому дотронуться. Говорит все эти провокационные вещи так невинно…чудесно. Чимин чудесный. Чонгук понял, что произнес последнюю фразу вслух, когда старший внезапно замолчал, во все глаза уставившись на него. Губы Чимина блестят от постоянного облизывания, из-за чего кажутся еще пухлее… и мягче… и слаще. И возможно, в любой другой момент, Чонгук бы дал себе мысленную пощечину, пытаясь привезти в чувства, но не сейчас, когда вид старшего такой нежный и соблазнительный одновременно. Это сводит с ума. Смотря перед собой немигающим взглядом, Чимин буквально чувствует, как краснеет. Он надеется, что Чонгук переведет все в шутку, как ранее над ним шутил сам Чимин, однако тот молчит, темными глазами смотря в ответ. Такого хищного и пронизывающего взгляда Пак еще никогда не видел. Сглотнув, он протрезвел в секунду, будто в организме никогда и не было нескольких бокалов вина. Как он там сказал? Сахарный паренек? Конфета?? Чушь. Если Чонгук и конфета, то только с коньяком. – Слушай, Чонгук… – Какой «другой»? – Чимин был готов сжаться от этого хрипловатого голоса, который словно стал на пару октав ниже. – Ч-что? – Чонгук, видимо, по губам прочитал его вопрос, потому что Чимин так тихо выдохнул эти слова, что и сам не понял, произнес ли он их вообще. – Ты сказал, что я выгляжу мило, но это обман. И что на самом деле я другой, – с каждым словом Чонгук придвигается все ближе, а Чимин, краснея все больше и больше, просто не может отвести глаз. Когда между ними осталось около десяти сантиметров, красноволосый останавливается. Его взгляд бегает по лицу Пака и несколько раз останавливается на губах. Гораздо дольше, чем позволяют рамки приличия. Чимин задерживает дыхание. – Ты сейчас другой…, – шепчет. Последний раз установив зрительный контакт и не найдя никакого протеста, Чонгук целует его. Мягко сминает пухлые губы, словно пробуя на вкус. Сладко. Забавно, что Чимин называл его конфетой, тогда как самая вкусная сладость здесь – он сам. Не удержавшись, Чон проводит языком по нижней губе старшего, буквально дурея от ее мягкости. Чимин же отвечает осторожно, но чувственно. Его ресницы мелко подрагивают, пуская большие тени по щекам, а пальцы рук сжимают плед, что свалился с дивана. Чимин решает не думать о том, что сейчас происходит, а просто отдаться моменту. Ведь целуется Чонгук и правда отлично. Тот, будто услышав его мысли, улыбается в поцелуй, внезапно углубляя его. Чимин задыхается. Язык Чонгука такой горячий и такой до сумасшествия вкусный, что Чимин готов остаться здесь навечно, только бы чувствовать эти губы на своих чуть дольше. Не разрывая поцелуй, Чонгук кладет свою руку ему на талию, притягивая к себе ближе и Чимину не остается ничего, кроме как приземлиться парню на колени, обвивая его шею руками. Это положение ужасно смущает и Чимин дрожит. Младший, почувствовав его смятение, движет руками вдоль всего тела, успокаивающе оглаживая спину и остановившись на талии, давит на себя еще больше, и теперь Чимин на Чонгуке почти лежит. Они долго целуются, прерываясь лишь на маленькие вздохи, после чего вновь тянутся друг к другу. Чонгук оттягивает его губы, облизывает, кусает и втягивает…делает все, что только возможно, но чувствует, что этого мало. А когда Чимин ненадолго отстраняется от него, чтобы глотнуть воздуха, и не обращая внимания на ниточку слюны, что протянулась между их губами, смотрит своими затуманенными глазами в точно такие же напротив, Чонгук окончательно теряет остатки здравого смысла. Чимин выглядит так волшебно в свете этой лампы. Он тяжело и шумно дышит, из-за чего грудь непрерывно вздымается. Смотрит из-под полуприкрытых ресниц, которые трепещут от ощущения чужих губ, что так мягко, но в то же время настойчиво выцеловывают его собственные. Чимин не смущается и больше не думает, правильно ли это, сколько они знакомы или как произошла их встреча. Он не думает. Чимин хочет, чтобы его целовали. Чтобы его целовал Чонгук. И он целует. Со всей пылкостью, что в нем есть, Чонгук настойчиво проникает в рот парня, вылизывая небо и втягивая в себя чужой язык, смакуя их общую слюну на вкус. Пальцами одной руки Чон сжимает крепкое бедро старшего, ведя ладонью по его внутренней стороне, из-за чего Чимин тихо стонет и его заглушенный поцелуем голос растворяется между ними приятной вибрацией. Пак замирает, ошарашенный реакцией собственного тела на чьи-то не столь уж и откровенные прикосновения, но в следующую секунду все мысли вновь выбивает из головы, когда Чонгук, оторвавшись от губ, припадает к шее. Чимин инстинктивно подается вперед, выгибаясь в спине, становясь этим еще ближе, и откидывает голову назад, открывая доступ для влажных поцелуев. Чонгук ведет губами по шее старшего и одному Богу известно, что его останавливает от того, чтобы просто не впиться в эту сладкую кожу зубами. Чимина и правда хочется съесть. Неспособный остановить дрожь, Пак лишь шумно дышит, закусывая губу. Толпы мурашек носятся по его спине и кажется, будто даже волосы встают дыбом. Его кидает то в жар, то в холод, и эти перепады температур отдаются ноющей болью внизу живота. Узкие джинсы приносят самый настоящий дискомфорт, и Чимин недовольно мычит, прикрывая глаза. Он чувствует руку Чонгука, что плавно скользит по бедру все выше и выше, но останавливается всего в нескольких сантиметрах от чужого возбуждения. Чимин почти хнычет. – Гуки…пожалуйста… Он не знает, о чем конкретно просит. Просто хочет уменьшить боль от трения жесткой джинсовой ткани, и Чонгук, как и всегда, просто понял его без слов, тут же расстегивая брюки. Наконец почувствовав свободу, Чимин не сдерживает громкого стона облегчения и утыкается лбом в плечо Чона, пытаясь перевести дыхание. Размытым взглядом Пак скользит по чужому телу и заметив явно выпирающий бугор во все еще застегнутых джинсах, Чимин хмурится. Ему же сто процентов больно. Пак поднял голову, встречаясь с глазами напротив и вопросительно поднял брови. Чонгук же покорно смотрит в ответ, так ничего и не предпринимая. Он стискивает зубы, вероятно испытывая не самые приятные ощущения, и будто бы чего-то ждет. Еще мгновение они смотрят друг на друга в абсолютной тишине и тут до Чимина доходит. Понимание медленно растекается по венам и мягко оседает на сердце. Чонгук ждет его разрешения на дальнейшие действия, потому что не хочет ни к чему принуждать. Небывалая нежность затапливает его, Чимина, сознание, и он, не сдержав порыва, мягко накрывает Чонгуковы губы своими, зарываясь пальцами в чужие волосы. Почувствовав восстановившуюся хватку на собственной талии и крепкие пальцы на внутренней стороне бедра, Чимин разрывает поцелуй, не позволяя ни себе, ни Чонгуку окончательно увлечься губами друг друга. Он нежно ведет рукой ниже и прикасается к выпирающей ткани джинс. Внимательно следя за реакцией, Чимин аккуратно проводит ладонью по чужому возбуждению, и получив в ответ хрипловатый стон, удовлетворенно улыбается, расстегивая молнию. Как только пульсирующий орган перестала сковывать ткань брюк, Чонгук шумно выдохнул, сжимая кожу Чимина в своих пальцах так сильно, что возможно позже останутся синяки, но об этом он пожалеет потом, потому что сейчас Чонгук ничего не хочет так же неистово, как почувствовать Чимина как можно ближе – кожа к коже. Избавив старшего от футболки, он вновь припадает губами к шее, проводя влажную дорожку из поцелуев все ниже и ниже. А когда цепляет зубами горошинку соска, оттягивая, а после зализывая ее, Чимин стонет так громко, как никогда раньше не стонал. Чонгук целует, лижет, кусает, царапает, целует… Этого "целует" так много, что Чимин чувствует себя по-настоящему особенным, и от таких новых ощущений хочется плакать. Он не привык к тому, чтобы кто-то дарил ему так много заботы, чтобы кто-то спрашивал его согласия, и чтобы кто-то так сильно беспокоился о его ощущениях. В голову приходит мысль, что, возможно, этим «кто-то» может быть только Чонгук. В голове шум. Слабо вдохнув, Чимин жмурится до черных точек перед глазами и его бедра, будто по инерции, сами взмахивают вверх в имитации толчка. Он тут же краснеет, чувствуя себя неловко от такого откровенного действия и почти отворачивается в смущении, но, когда Чонгук не дает этого сделать, проникая своим языком в его, Чимина, рот, и тоже толкается бедрами, проезжаясь своим членом по чужому, они вскрикивают одновременно. Чимин дрожит и тихо скулит, уткнувшись носом в шею Чонгука, пока тот окончательно избавляет их от одежды и обхватывает оба члена, принявшись массировать головки, собирая большим пальцем предэякулят. Пальцы Чонгука прекрасно обхватывают оба органа, поэтому Чимин чувствует Чонгука каждой клеточкой своего тела и от подобных мыслей член только больше дергается в возбуждении. Чонгук водит рукой вверх-вниз: то медленно, то ускоряясь, то задерживаясь на одном месте, то просто поглаживая. Издевается над ними обоими. Чимин почти плачет. Он чувствует, как дергаются его бедра в мнимых толчках. Чувствует, как пульсирует член Чонгука, прося разрядки. Чувствует, как собственный член изливается в природной смазке, и та стекает по пальцам Чона, капая на пол. Чувствует, что они уже близко. – Чонгук…я… – он говорит что-то бессвязное и вялое. Если честно он вообще сомневается, что сможет сейчас хоть что-то сказать, но Чонгук снова его понимает. – Я тоже…Кончай, Чимини. Мышцы бедер в последний раз сокращаются, разгоняя кровь по всему телу, и Чимин с пронизывающим стоном кончает, расплескивая белую жидкость на себя, на Чонгука и даже на ковер. Чон присоединяется к нему через несколько секунд, выкрикивая имя Чимина и заламывая брови в оргазменной неге. Одной рукой он продолжает надрачивать в неторопливом темпе, выжимая из уже полу-вялых членов все до последней капли, а другой притягивает старшего к груди, целуя того в макушку. Чимин загнанно дышит куда-то в район Чонгуковой шеи. Он пытается подавить звон в голове, вызванный оглушительным оргазмом и остатками алкоголя в крови. В своих мыслях Пак отмечает, что таких ощущений он не испытывал никогда в жизни, поэтому он не чувствует себя неловко или странно. Он просто чувствует. Несколько минут они просидели вот так – в обнимку, пытаясь собраться с мыслями и восстановить дыхание. Первым отстраняется Чимин, немного привстав на руках и стараясь сильно не двигаться, чтобы не запачкать все здесь еще больше. Они просто смотрят друг на друга, пока Чонгук ласково перебирает его волосы, а Чимин невесомо поглаживает кожу его пресса. Чонгук такой красивый… Чимин и раньше это знал, но сейчас внешность парня кажется просто нереальной, эфемерной, волшебной. Невозможно налюбоваться. Медленным взглядом Чимин скользит по лицу парня, прокручивая все, что между ними было, и думает, что пускай он еще и не может говорить о каких-то нереальных чувствах, но все же слово на букву «в» признать для себя может точно. – Можно тебя поцеловать? — младший поднимает брови, растягивая губы, а Чимин тупо ждет ответа, загипнотизированный чужой улыбкой. – Ты правда решил спросить об этом, после всего, что только что произошло? – Чонгук откровенно насмехается. Недолго думая, Чимин утягивает парня в поцелуй и болезненно кусает того за губу. В наказание за сарказм.

***

Чонгук по жизни парень веселый, отзывчивый и добрый. Как говорят друзья, он – душа любой компании и главный затейник всяких глупостей. И это правда. У таких людей, как он, море мельче, чем лужа, а горы ниже, чем трава. Короче говоря, нет ничего невозможного. Поэтому несложно представить его недоумение, когда на прямой вопрос «Что это за парень?» ему отвечают «Извините, это конфиденциальная информация». Возмущению нет предела, потому что Чонгук далеко не сталкер, да и не извращенец какой. Он просто пришел в психологическую клинику за лекарствами для своей мамы, но стал свидетелем пришествия самого господа Бога. А если серьезно, Чонгук просто увидел принца. Ну или цыпленка, учитывая то, что парень был одет во все желтое. Чон не знает ни кто это, ни как его зовут, ни что он делает в клинике психологии, но отчего-то Чонгук четко уверен – все это не просто так, цыпленок еще появится в его поле зрения. Единственное, чего он не мог предвидеть – то, что это случится так скоро. Примерно через пятнадцать минут после их первого столкновения. Они встретились у входа в клинику. Вернее, Чонгук просто его заметил, пока парень увлеченно разговаривал с кем-то по телефону. К сожалению или счастью, природа наградила Чонгука отличным слухом, которым он, стоит признать, никогда не пользовался в плохих целях! Подслушивать чужие разговоры у него привычки нет. Но в этом случае и прислушиваться особо не надо было, цыпленок явно был чем-то недоволен, раздраженно прижимая телефон к уху и поджимая губы. «…нет… …не нашел… …в той клинике, что ты посоветовал, цены выше башни Намсан… …ну что Чимин?…я уже 26 лет как Чимин… …нет, Хоби, это ТЫ не понимаешь… …мне просто нужен психолог… …НОРМАЛЬНЫЙ… …короче буду искать дальше…» Весело улыбаясь своим мыслям, Чонгук достает телефон, открывая контакты в поиске знакомого имени. Он набирает номер друга и уже в следующую секунду слышит раздраженное «Ну и что тебе нужно?», отчего улыбается еще ярче. – Привет, Джин-хен, как дела? Мне нужны твои профессиональные навыки психолога. Чонгук учится на факультете менеджмента и пиара и на протяжении всей следующей недели занимается рекламой частного психолога Ким Сокджина. Работает усердно и, как говорится, без выходных, поэтому, когда хен сообщает о своем новом клиенте по имени Пак Чимин, Чонгук лишь победно улыбается. Помогать кому-то приятно. Особенно если этот кто-то милый желтый цыпленок. Так проходит несколько месяцев. Чонгук как обычно учится, гуляет с друзьями, навещает родителей по выходным и закупается в супермаркете каждую среду. В целом, живет своей жизнью. С Чимином он встреч не ищет и даже не пытается разузнать у Джина, как там протекают их сеансы. Как мы помним, Чонгук не сталкер. Но сам для себя Чон решил, что, если так сложится жизнь и они встретятся с Чимином еще раз, это уже будет судьба. Поэтому, когда в один из дней Чонгук решает выпить чего-нибудь сладкого и направляется в свою любимую кофейню, он, как всегда, в хорошем настроении. Купив напиток, он уже было хотел уйти, но тут заметил в дверях знакомую светлую макушку. Чимин, как обычно, в желтом. Он озирается по сторонам в поиске свободных столов и вытягивает шею, чтобы лучше увидеть помещение. Чонгук невольно улыбается. Мама говорила ему: «Судьба судьбой, но, если сидеть, сложа руки, можно все упустить». А еще она говорила, что Чонгук всегда был очень аккуратным ребенком. Даже будучи маленьким, он очень осторожно относился к вещам. Никогда ничего не ломал и не портил. Чонгука сложно назвать неуклюжим или неловким. Зато можно назвать сообразительным. В следующее мгновение всеобщее внимание привлекает вскрик, когда рука Чонгука, будто бы случайно дергается и весь его сахарный напиток со взбитыми сливками и кусочками печенья оказывается на рубашке какого-то мужчины. На какую-то долю секунды он и сам удивляется происходящему, но, когда видит пристальный взгляд карих глаз, понимает, что пролил бы этот кофе еще хоть сто раз, если бы знал, что Чимин продолжит смотреть так заинтересованно. Пак что-то говорит этому вопящему мужчине, но Чонгук не слышит ни слова, млея от того, насколько хен красивый. Он впервые видит его так близко и уже готов влюбиться по уши. Когда ситуация принимает агрессивный оборот, и мужик приближается с явно недобрыми намерениями, Чонгук решает взять все в свои руки. Под «все» он конечно подразумевает Чимина, и схватив его руку, быстрым шагом, переходящим на бег, устремляется прочь. Чонгук понимает, что назад пути уже точно нет, когда старший, запыхавшись, упирается руками о колени и немного переведя дыхание, поднимает свой удивленный взгляд. Чимин выглядит как самый сладкий на свете леденец. Такой красивый и теплый, что желание обнять просыпается чуть ли не на инстинктивном уровне. Набрав в легкие побольше воздуха, Чонгук выпаливает, почти не раздумывая: – Привет, я Чонгук, дашь мне свой номер телефона? Удивленные глаза становятся еще больше, в немом шоке уставившись на парня, а Чонгук улыбается. Это только начало.