Разглядеть человечность

      — Ещё виски, Фреди, — Элиот лениво толкает гранёный стакан в сторону бармена. Голову подпирает ладонь, он сидит за барной стойкой, хотя скорее полулежит на ней. Не длинные, чёрные волосы выбились из укладки и теперь лезут в глаза. Он в целом выглядит слегка помято, но ещё достаточно живо, чтобы продолжать пить. Костюм пускай и сидит с иголочки, но верхние пуговицы рубашки расстёгнуты, а галстук развязан и висит чёрной полоской перекинутой через шею. Ничего не поделаешь, пропустив стаканчик другой жарковато станет любому. В заведении играет лёгкий джаз, хотя эпоха джаза канула в лету уже как несколько десятков лет. Но это добавляет атмосфере какого-то своего шарма, как будто они в старом фильме.       — А тебе не пора домой, Вайнона не будет волноваться? — когда в стакане снова появляется янтарная жидкость, Фреди толкает его обратно в сторону Уолтера и возвращается к своим стаканам. Кажется он их натирал последние минут пять, а может быть и последний час, сказать сложно. Время течёт как-то иначе, скорее даже не течёт, а плещется как виски в стакане, когда Элиот без интереса крутит его в руке. Ах, да, Вайнона.       — Неа, сейчас напишу ей, — Подтверждая свои слова, Уолкер тянется за телефоном, в задний карман. Вайнона, Вайнона, милая Вайнона — единственный светлый лучик в беспросветном мраке всей жизни Элиота. Он часто утешает себя мыслью, что все это: убийства, нелегальные делишки, шантажи и прочее; только ради неё, его единственной младшей сестрёнки. Правда, их отношения стали заметно холоднее года три назад, когда старший Уолкер всё же не смог скрывать каким образом он получает деньги. Да это было давно, но отпечаток остался до сих пор. Всё тайное становится явным, глупо надеяться на обратное. Тогда многое изменилось, например власть в семье «перешла» их боссу, и сам Элиот кстати в этом принимал участие.       Наверно из-за того, что тогда в семье он был не сильно давно Ксавьер и счёл, что Уолкер не окажется одним из консерваторов и присоединится на его сторону. Или в прочем, сыграло что-то ещё, чёрт его знает как именно рассуждает Ксавьер. Элиоту хотелось бы узнать, какие именно мыслительные процессы происходят в голове его босса, но это до сих пор оставалось тайной, а ведь они были вместе три года, в смысле, вместе в плане «ты участвовал в перевороте, доверю-ка тебе это дело». Да-да не больше, не меньше. Возможно и стоило бы признаться хотя бы самому себе, пускай и несколько пьяному, похоже ему нравился никто иной как Ксавьер Бенож.       Поток мыслей лился какой-то своей, спиралеобразной рекой так, что угнаться да тем что из чего следовало было достаточно сложно. Так что от Элиота попросту ускользнуло то, как он нашёл номер Вайноны, а потом пролистал контакты до номера своего босса. А когда опомнился от своих тоскливых изысканий самому себе, не глядя нажал на набор сообщения.       <Я в баре у Смитти. Не переживай       Немного подумав, Уолкер глянул на настенные часы. Маленькая стрелка была где-то около двенадцати, к этому времени все нормальные люди, как его сестра, спят или готовятся ко сну, так что если она не написала или не позвонила раньше, значит и не переживала. С другой стороны, жили они отдельно, хотя Вайнона периодически и беспокоилась о нем, даже когда всё было в порядке.       < Хотя ты наверно уже спишь Ни знаков препинаний, ни внятного построения предложений, его спасала только автозамена, хотя возможно она как раз наоборот только чудила, но затуманенный разум дорисовывал картинку, что он пишет вполне адекватно. Элиот собирался отложить телефон и допить виски, но к его удивлению, ему ответили

> В чём дело, Уолкер?

      По фамилии сестра его звала только когда, злилась. Хотя это можно было вполне списать на то, что он побеспокоил её в такой час. Отпивая ещё виски, Элиот думал только о том, что если даже через сообщения очевидно, что с ним всё не так, значит пришло время рассказать о переживаниях единственному родному человеку.       < А это так заметно?       < Хотя наверно да

> Если это что-то серьёзное, я жду

      < Всё не просто. Не знаю как лучше поступить. Все тайное становится явным верно? У меня новая тайна. Не хочу врать своему боссу, но что я могу поделать? Он красивый обаятельный и решает проблемы, а не бежит от них. Ещё кажется он пахнет олеандром и мне это нравится       Иной раз, в трезвом уме, подобные эпитеты вообще едва ли легли бы ему на язык. Звучит скорее как будто он подросток, а не член криминальной семьи, способный убить любого, стоит боссу только указать на нужно пальцем. Но если одних алкоголь заставляет драться и звереть, превращаясь в скотов и показывая своё нутро, то вот таким было нутро старшего Уолкер. Пожалуй, он был довольно сентиментален. Возможно отчасти потому, что невольно остался совершенно одиноким и теми или иными способами это компенсировал, пускай и не до конца осознанно. Например, это выражалось в том, что квартира Элиота была уставлена растениями, о которых он старался как мог заботиться.       Ответа долго не следовало. Может быть Вайнона не дождалась его большого сообщения, ушла спать, может быть прибывала в культурном шоке и не находила слов. В любом случае и то и то было как-то одинаково расстраивающее и Уолкер залил в себя ещё виски.

***

      — Вот ты, Фреди, считаешь меня красивым? — с того момента как Элиот пытался переписываться с сестрой прошло время, сказать сколько нельзя точно, но явно время прошло. И если раньше Уолкер был достаточно пьян, чтобы писать какой его босс хорошенький, то теперь положение усугубилось       — Прости, я не гей, — к этому моменту Фреди кажется оставил в покое стаканы и теперь расставлял бутылки по полкам       — Так и я не гей, — Уолкер улыбается раскинув руки в стороны, — Просто хочу понять на сколько со мной все плохо. Может быть я какой-то прокажённый, но этого не замечаю? Должно быть какое-то объяснение тому, почему я не привлекательный такой       — Думаю всё дело в алкоголе, — На плечо опускается знакомая рука в чёрной перчатке       — Тоже пришли выпить, босс? — Элиот как-то бездумно улыбается и оборачивается. Похоже он как-то упускает то, что тут что-то явно идёт не так       — Нет, я за тобой, — Ксавьер позволяет себе вежливо улыбнуться и даже пьяный Уолкер знает, что за этой улыбкой может скрываться что угодно, даже внезапная пуля в лоб. Это не отрезвляет, ни сколько, сознание скорее цепляет фраза «я за тобой». Парень улыбается шире, оставляет на барной стойке несколько смятых купюр и почти сразу же встаёт на ноги       — Хоть на край света, но я готов идти       Идти он всё же не готов, по крайней мере идти в понимании трезвого Ксавьера. Возможно в мире подпитого Уолкера это и называлось идти, но скорее было похоже на миниатюру олень на льду. До машины они добрались с божьей помощью, а Элиот опираясь на босса. Вопреки попытке Бенож затолкать подчинённого на заднее сиденье, парень крайне изворотливо проскользнул в дверь переднего, хорошо ещё хоть не за руль.       Ехали практически молча, похоже Элиот просто наслаждался временем рядом, а Ксавьер понятия не имел как к этому относиться. Он то и приехал просто чтобы Уолкер не натворил проблем посерьёзнее. Не то чтобы ни он сам, ни его подчинённые ни разу не напивались, но раз у парня развязался язык до пьяных признаний в любви, кто знает какие ещё вещи он может разболтать? Это было абсолютно точно ради безопасности семьи, ну и отчасти потому что посмотреть на напившегося Элиота было забавно. После всех заданий и переворота, Бенож был практически уверен, что парень убьёт любого если это потребуется. Он сам видел, как Уолкер убил родного дядю, когда тот оказался недоволен сменой власти. Конечно считать Элиота бесчеловечным было глупо, но видеть его вполне человечным было ещё и необычно.       Прогулка до квартиры оказалась сложнее чем до машины, поскольку похоже на этот раз Уолкер намеренно тянул время и надо отметить, выходило у него это достаточно хорошо. Нажать сразу все кнопки лифта? Да. Постучаться не в те двери? Да. Искать ключи везде кроме нужно кармана? Да. Даже странно что свою работу он исполнял достаточно четко и слаженно. Для Ксавьера стало очевидным, что кто-то тут тянет время ещё когда они подходили к лифту.       — Нет-нет, не надо, — Элиот, которого буквально впихнули в собственную квартиру, на удивление осознанно и хорошо скоординировано начал пытаться втащить вслед за собой и Бенож, — пожалуйста, останьтесь. Вам ведь ничего не стоит остаться? Никаких дел, ничего важно у вас точно нет       — С чего вдруг? — Ксавьер перебил поток бессвязной мешанины, хотя цепкие руки уже успели заставить его перешагнуть порог, но они по-прежнему стояли в дверях       — Иначе вы бы не приехали за мной, будь дела поважнее, верно, — Для подпитого Уолкер слишком хорошо рассуждал, — Но вы приехали, приехали за мной, поэтому останьтесь       Он больше не хватался за вороты костюма своего боса, просто держал руки поверх них, не сжимая ладони, не удерживаясь вовсе, но как будто надеясь что держать и не придётся.       — Я отвёз тебя до квартиры только потому, что раз ты не можешь держать язык за зубами, придётся тебя держать подальше от посторонних ушей, — Ксавьер ни дрогнул ни на миг, говоря отстранённым голосом. Вообще, он мог бы уйти сразу, мог бы выкинуть парня из машины и ехать или мог бы уйти сейчас, его вообще не держали. Но было интересно остаться. Куда заведёт Уолкера его отсутствие совести сейчас? А может ему хотелось увидеть чем это кончится       — Почему вы пахнете олеандром? — игнорируя чужие слова, Элиот потянулся вперёд, прижимаясь носом к чужому плечу в чёрном пиджаке, — Почему мне это нравится?       Ответов на эти вопросы у Бенож просто не было. Но отшатнуться он не спешил, а стоило бы. Из любопытства или из самолюбия, но он оставался стоять в дверях. Парень потерся носом об жёсткую ткань и не получая никакой реакции, ни положительной, ни отрицательной потянулся выше, теперь прижимаясь лицом в сгиб шеи. Это было похоже на односторонние объятья без рук, поскольку Элиот так и не решался опустить их или обнять по-человечески. Он прижимался всем телом, давя своей грудной клеткой на чужую, но не держал так что возможность взять и уйти оставалась       — Вы мне нравитесь, — Ксавьер почувствовал как по шее, не скрытой под воротником чёрной рубашки, мазнуло чужое тёплое дыхание. Весь Уолкер, вероятно от алкоголя, был тёплым, на грани, с тем чтобы быть горячим       — Ты пьян, иди отсыпайся, а завтра поговорим, — Бенож поднял руку намереваясь всё же оттолкнуть парня, но не успел. Его ладонь в чёрной перчатке перехватил Уолкер       — Может я и пьян, но в своём уме, — В серых, как грозовое небо глазах мелькнуло нечто опасное. Обычно с таким взглядом Элиот держал в руках пистолет, когда решил, что уже дороги назад нет и остаётся двигаться только вперёд, — Не ссылайтесь на моё состояние. Я знаю что делаю, а вы? Забрали меня из бара, довезли до дома и не уходите. Если не хотите, дверь открыта, но только если не хотите сами       Рука в перчатке легла на щёку Уолкера, притягивая его ближе. Разгоряченного лица мимолётно коснулось прохладное дыхание, а ещё открытых губ чужие. Это заставило парня лихорадочно соображать как вообще надо отвечать на поцелуи. Ксавьер не был настойчив и никуда не спешил, но похоже у Элиота были совсем другие планы. Он вылизывал чужие губы, не рассчитав силы кусал и всячески жался ближе, пока Бенож наконец не перехватил инициативу, вторгаясь в чужой рот языком.       Вскоре Уолкер уже заполошно пыхтел, не желая отстраняться в коротких перерывах хватая воздух ртом. Похоже ему так никто и не сказал, что можно дышать носом. Неизвестно на сколько бы его такими темпами хватило, пока голова не начала бы кружиться от недостатка кислорода. Но хотя бы один из них пьян не был, а потому Ксавьер благоразумно толкнул Уолкера дальше в квартиру, захлопывая за ними входную дверь.       Внутри, что бросилось в глаза не сразу, оказалось довольно много зелени, в буквальном смысле зелени. Всюду были расставлены всевозможные горшки со всевозможной растительность, необязательно цветами, многие из них вообще скорее походили на кусы или дорожную траву. Не такого ожидаешь, попадая в квартиру члена криминальной семьи. Уолкер сам утянул своего босса к кровати, хотя и идти тут особо было некуда, квартира оказалась достаточно маленькой, с минимумом мебели.       — Ну же, не стойте столбом, босс, — Элиот уже сел на кровать и видя что его случайный гость кажется заинтересован окружением, а не им, он достаточно резко притягивает к себе Ксавьера за пояс выглаженных брюк. Секундой после бляшка этого же ремня и зазвенела, пока он пытался расстегнуть её       — Может будешь называть меня по имени? — похоже это действительно вернуло Бенож от разглядывания интерьера к тому чем там мылся заняться Элиот, а именно пьяному, неловкому сексу       — Боюсь мы ещё не на столько близки, — Уолкер заговорщически улыбается, и не давая Ксавьеру что-либо возразить, накрывает рукой его член, — Но сейчас это исправим       Взгляда снизу вверх и этих слов оказывается достаточно, чтобы заставить Бенож возбудиться. По правде говоря, он вообще предполагал, что это всё скорее будет похоже на скомканную попытку, чем на что-то интересующее его не просто как, забавный эксперимент «как далеко этот парень сможет зайти».       Долго не колеблясь, Элиот берёт член в рот. По началу действительно выходит нечто скомканное, он ласкает языком только головку, не заходя слишком дальше и помогая себе рукой. Но после, похоже набравшись смелости, он втягивает щёки и начинает двигать головой. Движения постепенно набирают амплитуду и если Уолкеру всё сложнее взять глубже, но Ксавьеру всё сложнее сдержать свои вздохи. Рука в чёрной перчатке вплетается в чёрные пряди, чтобы намотать их и заставить Элиота двигаться быстрее, брать глубже. Видно, что несколько раз он почти давится, но и не думает отстраняться или оттолкнуть чужую руку, вместо этого поднимает глаза на своего босса.       Выглядит, он мягко говоря не как принцесса из диснеевского мультика. Кожа губ натянута и блестит от слюны и смазки, она скатывается по подбородку и куда-то дальше на шею, а ещё наверно щиплет потрескавшиеся ранки на губах. Это не кажется милым, но и не кажется вульгарным, вообще Ксавьеру чудится искренность в слезящихся серых глазах. А что видит Элиот глядя на него? Конечно наверно конкретно сейчас если он что-то и видит, явно смазано. Но Бенож по большому счёту играл с чужими чувствами, поскольку не отвечал взаимностью, но остался. Или он правда остался не просто так?       Уолкер делает несколько достаточно глубоких движений, что явно ему стоило усилий. Чужое горло так хорошо обволакивает, что это просто не оставляет Ксавьеру никаких вариантов, кроме как кончить.       Отстраняется Элиот не сразу. Он тяжело дышит, утирает рот рукой и как-то вообще игнорирует то, что запачкался куда серьёзнее.       — Это было... вау, — парень начинает говорить, полностью не прийдя в себя, — Но... я устал. Теперь спокойной ночи, Ксавьер       Уолкер подмигивает и улыбается, хотя видно, что уголки его губ дрожат, мышцы лица очевидно устали. А после прямо так в одежде заваливается на бок, подтягивая к себе подушку и зарываясь в неё лицом       Стоило уехать. Наверно стоило уехать ещё тогда, когда Ксавьер стоял в дверях. А может, стоило вовсе не приезжать? Во всяком случае вот теперь точно стоило уехать. Это была самая обычная квартирка, ни кем и ни чем не охраняемая, а он — Бенож, глава криминальной семьи, убивший собственного брата ради власти. Кому как ни ему знать, что собственная безопасность превыше всего.       И он остался. В очередной раз, хотя не должен был. Кровать у Уолкера явно была одноместная, да и подушка была одно. Устроившись рядом он осознанно обрёк себя на неудобства, а ещё возможно на покушение во сне, но он остался. В отличие от Элиота, Ксавьер удосужился раздеться ради удобства. Хотя удобств тут вообще было мало. Стоило лечь, как Уолкер тут же прильнул к появившемуся рядом источнику тепла, как тогда в дверях. Во всех своих действиях, даже в том как много растений было в доме, Элиот казался беззащитным и ещё до ужаса одиноким. Наверно таким же был и сам Бенож, по крайней мере, не будь он настолько же одиноким, не поехал бы в какой-то захудалый бар посреди ночи.

***

      Головная боль — вполне ожидаемые последствия после бара. Но вот, помимо этого неприятно ныла челюсть, а кожу ниже подбородка что-то так же неприятно стягивало. Проснувшись, Элиот медленно сел на кровати, так чтобы голова не начала сильнее гудеть. Даже несмотря на то: что во рту кажется сдохла кошка, он чувствовал как рядом пахнет. Олеандром? События прошлой ночи были цветными и смазанными пятнами. Он писал Вайноне о своём боссе, а ещё кажется донимал Фреди. Ещё в голове всплывали трепетные картинки с Ксавьером в главной роли, но это было скорее похоже на воспоминания о влажном сне.       Из зеркала в ванной на него смотрел более чем заспанный и помятый парень, похоже он спал в костюме, значит ещё и его придётся гладить. Умываясь, Уолкер с сомнением отмывал ещё и шею. Когда это он начал спать с открытым ртом? По крайней мере это было единственное объяснение тому что у него засохло на лице начиная с подбородка.       — Доброе утро, — Никто иной как Ксавьер Бенож, встретил его на кухне. В чёрной, кажется по-прежнему идеально сидящей рубашке, да ещё и со своими извечными чёрными печатками на руках, он совершенно не вписывался в эту квартирку. Как плохой фотомонтаж, как сюрреализм, он неким инородным гостем пил чай в окружении кухонных растений       — Босс, сэр, что? ... Что происходит? — Отойдя от культурного шока Элиот так и продолжил стоять в проходе. Осколки воспоминаний медленно собирались в один пазл, но верить в их достоверность некоторая его часть отказывалась       — Мне казалось ты сказал нечто в духе, хочешь уйти уходи. Так вот я не хочу. А ещё очень много всего на тему останьтесь, пожалуйста, останьтесь, — ситуация в той или иной мере смешила Ксавьера, но он не насмехался, скорее наслаждался странноватой сценой принятия действительности       — То есть ты, вы, — указывая в начале на себя, потом на своего начальника было начал Уолкер, но на «ты» замялся и быстро исправился, — мы... переспали?       — Не думаю, что это можно так назвать, — Честно отвечает Бенож, пожимая плечами, — Всё же это было несколько одностороннее. Ты отсосал мне, а потом решил что пришло время спать       — И? — Элиот прислоняется боком к дверному проему, как-то попрежнему несколько ошарашено смотря на собеседника       — И что?       — И вы не против? Я вам в любви признался, наверно не один раз, — Уолкер складывает руки на груди, кажется переходя в наступление после минутной капитуляции       — Ты мне нравишься. У меня не было времени основательно подумать на этот счёт. Но ты славный парень, я тебе доверяю и кажется этого достаточно, — Бенож пожимает плечами, допивая чай и улыбаясь       — Для меня этого более чем достаточно