Осень в твоих глазах...

Pow Дима        Ты заявился домой раньше обычного. Нетвёрдой походкой преодолел порог и чуть не упал у своей любимой полки для обуви носом вниз.        Подойдя ближе, я понял, что от такого перегара можно стать самому бухим 'в дрова', и то, что ты сам пришёл, а не тебя принесли — уже величайшее достижение.        Чуть не заплакав с досады, от того, что 'романтик испоганили бесповоротно', я пошёл на кухню и пнул со всей силы по ящику, где хранились посуда и сковороды, и тут в кухню ввалился ты: — Лёш, иди спать, утром поговорим… — Не, сейчас… Немедленно! — Я не хочу разговаривать с дровами — вали проспись! — Я трезв… ИК… Как стеклоооо… — Я вижу, утром после упсы расскажешь по поводу какого горя ты так нажрался, а сейчас спать! — Нееееет… Диииим… ИК… Алесандрыч… Сейчаас… Поговорим… ИК.        Такими же нетвердыми ногами ты вышел из кухни, и, качаясь, как кобра перед броском, стал рыться в своей куртке, которая висела в прихожей, тихо матерясь.        Вернулся на кухню ты спустя почти час, практически трезвый, смотрящий, как больная побитая собака, которую с улицы забрали в дом, грустно, недоверчиво, радостно и хренпоймикак одновременно. — Димка… ИК… Прости меня… Я так… ИК… Волновался, что… ИК… Нажрался по пути домой, чтобы не… Ик… Наговорить лишнего… И… Ик… Не обидеть тебя… Но… В общем… С нашими 30 днями тебя и… Спасибо, что ты есть, что такой, как есть и… Вот… — Лех, не понимаю, что… Спасибо… И…        Язык заплетался, а слёзы такие солёные и горячие сами предательски закапали, когда ты достал и положил на стол маленькую коробочку и бережно, руками, которые слегка дрожали, притянул меня ближе. — Если не понравится, то… Ик… Выброси просто, но… Это… Надеюсь, что понравится… — Сп… Что?!..        В темно-синем бархатном футляре на столе лежала пара колец из червленого серебра.        Прохладными пальцами, которые все ещё слегка дрожали, ты взял меня за руку и осторожно надел одно из них, а после осторожно стёр слезы.        Онемевшими пальцами я, точно плохой актёр, подцепил второе кольцо и надел тебе, дрожа и не веря, в то, что сейчас творилось на кухне.        Свой подарок я не смог помочь тебе застегнуть, потому что руки дрожали куда хуже, чем твои, хоть я и не пил до твоего возвращения.        Кажется, идея насчёт замужества все же имела место быть не только в моей голове… 'Невеста' оказалась куда смелее, чем я думал.