Полная Wa da da

Running vroom, vroom, vroom, like a supersonic (let's go) 와다다, 와다다, 달려 (right now) 맘이 쿵쿵쿵 뛰어 미친 듯이 와다다, 와다다, Kep1 going, 와다다다

      — Умоляю, Кай, выруби ты эту песню уже, мы слушаем её по кругу десятый раз, — Субин демонстративно зажимает уши руками и глаза закатывает, мол, да сколько можно.       Его тонсен на это только отрицательно мотает головой и ржёт, забавляясь над реакцией друга. Кан Тэхёну вон вообще плевать, что в доме Хюнинов слушают одно и то же, в конце концов, их младшенькая дебютировала совсем недавно, и изначально они просто хотели поддержать её стримами песен, но что-то пошло не так... Например, то, что Хюнин Кай конкретно помешался на дурацкой wa da da.       — Хён, ты просто не понимаешь, он хочет лично подарить Бахи миллиард прослушиваний, вот и старается, — поясняет ему Тэхён, только он может в такой обстановке серьёзно заниматься тем делом, для которого они тут собрались... готовиться к совместному проекту.       Потому что младший просто придуривается, подпевает песне и хрустит периодически чипсами, а Субин пытается не совершить самоубийство. Что ж, Кан Тэхён с детства был самым талантливым среди их троицы...       — Увы, без жертв не обойдётся, — ноет Субин в очередной раз.       С какой целью они вообще собираются вместе, чтобы поучиться, если совместный коэффициент полезного действия на одном только Тэхёне держится?       — Хочешь сменить тему, хён? Окей, давай, — Хюка действительно ставит песню на паузу, только взгляд его становится каким-то недобрым. — Как там поживает твой университетский краш? Ты уже сделал первый шаг? Спрашиваю тебя сегодня, хотя не надеюсь на положительный результат, ведь прошло уже двести десять дней, и ты всё ещё...       — Включай свою вададу, ты победил, — цокает Субин и бросает в младшего подушку. — Зачем я прихожу сюда? За порцией буллинга? Не охренели ли вы, товарищи?       — Это называется дружеский пинок, — резюмирует Тэхён, перелистывая страницу конспекта. — Мы вообще-то искренне беспокоимся о твоих чувствах.       — И о том, что ты единственный ни разу ни с кем не встречался.       — С каких пор это плохо? Мне всего лишь двадцать два.       — С тех пор, как ты втюрился в Чхве Ёнджуна, угораздило же тебя...       — Вообще-то мы уже общаемся, можно сказать, что дружим! — встречает Субин.       — О, фрэндзона, высший уровень, молодец, хён. С этого определённо начинаются все романтические отношения.       — Внатуре, он такой дурак, — согласно кивает Кай.       Какое-то время в комнате тихо, только шуршат шестерёнки в головах друзей, которые то ли проектом заняты, то ли о своём чём-то думают. Чхве Субин успевает закончить со своей частью работы над проектом, он собирает весь необходимый материал, структурирует его и выделяет главные пункты, чтобы потом сделать презентацию, как вдруг Хюка бьёт рукой по столу.       — Я придумал! У меня гениальная идея, как всё устроить.       — Боже, не пугай ты так, у меня чуть сердце не остановилось, — причитает Тэхён.       — Ты даже не моргнул, — подмечает Субин, который, в свою очередь, реально дёрнулся от резкого звука.       — Я испугался в глубине души, — парирует Кан. — Где-то очень-очень глубоко.       — А, ну это всё меняет...       — Слушайте мой гениальный план, — снова привлёк к себе внимание младший. — Чхве Субин, ты должен признаться в своих чувствах на университетском фестивале! Он состоится через две недели, и его атмосфера как раз располагает к признаниям.       Вообще-то Субин сопротивляется этой идее ещё добрых полчаса, но потом перестаёт, потому что толика здравого смысла в этом всё-таки есть. После фестиваля начнутся экзамены, и это последнее благоприятное событие на курсе перед отдыхом. Тем более, вряд ли они вообще увидятся на каникулах... И в случае отказа... Да кого он обманывает? Когда ему откажут, он сможет смириться со своей участью за этот промежуток времени.

***

      В это же время двое других обречённых студентов сидели на кухне у старшего Чхве и заваривали рамён. Ёнджун стучал палочками по столу, витая в своих мыслях.       — Я совершенно не могу решить, что мне станцевать на фестивале, — вздыхает он, отрывая этикетку от заварившейся лапши, — это слишком сложно.       — Просто станцуй то, что выучил недавно, кажется, BTS - Boy In Luv, готов поспорить, твой Субин просто будет в ауте, неважно, что именно ты сделаешь, — успокаивает его друг, — глядишь, реально будет называть тебя оппой.       — Чхве Субин? Умоляю, он выглядит таким правильным и мужественным, он даже не посмотрит на меня, что бы я не станцевал.       — Тогда тем более чего ты паришься, просто выбери первую песню из случайного плейлиста, вот тебе и ответ.       Вы можете подумать, что это абсолютно идиотская затея, просто включать рандомный плейлист и выбирать себе хореографию, но Ёнджун действительно тянется за телефоном, иначе никогда ни к какому решению не придёт. Пусть решает судьба. Он ей доверится. Она ведь не дура.       Судьба — полная дура. Среди всех песен этого мира и сексуальных хореографий с сильной мужской энергетикой, которую мог бы показать Чхве, играет дурацкая wa da da.       Бомгю издевательски ржёт над его участью.       — Давай, хён, как супер соник беги к своей цели.       Ёнджуну остаётся только закатить глаза и зачитать очередной монолог, как предложения мелкого не заканчиваются ничем хорошим, и вообще ему пора бы перестать Бомгю слушать в принципе.

***

      Две недели пролетают незаметно для всех студентов, как оно обычно и бывает. Экзаменационные дни уже кровожадно дышат в затылок, а несчастные учащиеся начинают скупать энергетики и витамины, дающие заряд бодрости, по всем ближайшим магазинам. Только Чхве Субин находился в стрессе куда сильнее, чем его знакомые. Виной тому был чёртов Ёнджун, его красивый и популярный хён, который за последнее время проявил к нему внимания больше, чем за все предыдущие двести с хвостиком дней вместе взятые. Субин был уже готов лезть на стенку, но друзья уговаривали его одуматься.       Окей, он уже был готов лезть в окошко, когда увидел имя Чхве Ёнджуна среди выступающих на основной сцене фестиваля, потому что от танцев старшего, его харизмы и пластики хотелось пустить себе то ли пулю в висок, то ли отмудохать несчастного Купидона со своими стрелами, который меткий, зараза. Всё время целится в Субиново сердце. Представлять чужие сильные руки на своих плечах тоже хотелось сильно.       Тэхён ободряюще бьёт его по плечу, показывая, что друзья с ним рядом, и просит пройти уже, наконец, в зал, потому что старший создал на входе очередь своей нерешительностью. Они садятся не слишком близко к сцене, потому что откачивать Субина от такой близости искренне не хочется. Хюнин Кай здоровается с миллионом своих знакомых, пока Тэхён залипает в телефон, а Субин старается ни о чём не думать.       Концерт проходит отлично, студенты показывают дико смешные сценки, поют, веселятся, преподаватели поздравляют с окончанием семестра и зачитывают напутственные речи перед итоговыми экзаменами, а потом очередь доходит до Чхве Ёнджуна. До, мать вашу, Чхве Ёнджуна в широкой белой рубашке и розовых шортах (на которых настоял Бомгю, но это уже другая история).       Субин готов поклясться, что сама вселенная решила на нём сегодня поставить крест, потому что из колонок играет та самая Wa da da, которую он постоянно просил Кая выключить, надоела ведь до жути. Ёнджун танцует, а у Субина земля уходит из-под ног.       Стыдно признаться самому себе, что дурацкая песня ему нравится, и дело тут даже не в том, что его краш танцует на сцене под заводную мелодию, а в том, что перед пацанами стыдно было. Хюнин Кай может любить вададу официально, её ведь исполняет младшая сестра, а что люди скажут о Чхве Субине? Нравятся милые девчачьи песенки? О нет, увольте, лучше такое скрывать всю жизнь.       А вот Чхве Ёнджун, видимо, видел его насквозь, раз выбрал этот танец для своего выступления на фестивале. Знал, куда бил.       — Хён, я надеюсь, что Ёнджун хотя бы чуть-чуть поумерит твою ненависть к песне моей сестры, — кричит ему в ухо Кай.       А хоть что-то сможет поумерить его любовь к Ёнджуну?       — Хюнин, кажется, мы в беде, ему совсем поплохело, — подмечает Кан, косясь на друга, который скорее походил сейчас на рыбу, изредка открывающую рот, чем на человека.       — Даже Ёнджун не смог заставить его полюбить лучшую песню на планете Земля, — обречённо вздыхает младший, — всему есть предел, даже силе его влияния.       — Заткнитесь оба, вы мешаете, — шикнул на них Субин.       Друзья на это только удивлённо переглянулись между собой.       — Погоди, я не ослышался? Кажется, нашему хёну нравится вадада? — Кай шокированно прикрыл рот ладошкой, глядя на старшего.       — Мы попали в параллельную вселенную, — заключает Тэхён, — хотя я догадывался, что он ворчит только для вида. Это же наш хён, он год назад пьяный в караоке станцевал все женские хоряги, которые только попадались ему на глаза.       — Боже, я думал, что вы были пьянее меня, и никогда это не вспомните, — заныл Субин, который уже отходил от подошедшего к концу выступления его краша.       — Пьяный там был только ты.       — Да, так и было.       — Вы опять меня буллите...       — Мы перестанем над тобой издеваться сразу же, как ты представишь нам Чхве Ёнджуна как своего парня, иди, действуй, Ромео, — заканчивает перепалку Тэхён и пихает старшего в бок.       Чхве Субин и правда думает, что момент подходящий, и покидает зрительный зал с одной единственной целью — отыскать нарушителя своего сердечного спокойствия. Он находится довольно быстро, правда, бьётся головой об стену с удручённым видом и жалуется своему другу на жизнь. Субин так и замирает в проходе.       — Это провал. Он теперь со мной даже здороваться перестанет. Подумает, зачем мне общаться с каким-то пидором...       — То есть до этого момента ты типа геем не был? — издевательски интересуется Бомгю, отпивая сок из трубочки. — Не женские танцульки поменяли твою ориентацию, а сто восемьдесят пять сантиметров...       — Умоляю, помолчи, ты видишь? Я страдаю.       — Ёнджун-хён, можно тебя на пару слов? — наконец-то подаёт голос Субин, которому уже просто жутко смотреть на покрасневший лоб старшего.       Чхве Бомгю заговорщицки подмигивает и из коридора ретируется вместе со своим апельсиновым соком, оставляя этих двоих нерешительных голубков наедине.       — Только не говори, что смотрел на мой позор, — вздыхает светловолосый, которому искренне хочется опять приложиться к стене.       — Почему позор? Это было отлично, — уверяет его младший, подходя ближе, — мне понравилось.       — Серьёзно? Я думал, ты ненавидишь такое, девчачьи песни... немного чересчур. Ещё и мелкий выбирал мне одежду для выступления, запретив возмущаться и переодеваться. Мне иногда кажется, что он просто издевается надо мной.       — Мне тоже кажется, что друзья надо мной издеваются, — Субин улыбается, — но тебе действительно идёт.       Ёнджун на это только моргает удивлённо, приоткрыв рот, потому что смущается. Атмосфера кардинально отличается от всех их предыдущих недолгих взаимодействий, и такой уверенный в себе младший заставляет его сердце биться быстрее обычного.       — На самом деле мне ужасно нравится вадада, — признаётся ему брюнет, приближаясь ещё ближе и оказываясь где-то на расстоянии вытянутой руки. — И ты тоже ужасно нравишься.       — И почему ужасно? — спрашивает Ёнджун. — Я настолько плох?       — Ты просто невыносим, видел бы ты себя со стороны, — вздыхает Субин. — Ты так хорош, что тебе надо с сестрой Кая выступать на музыкальных шоу, а не стоять тут рядом со мной в коридоре универа.       — Ну, так давай не просто стоять, — старший смотрит ему в глаза с вызовом. — А то меня сейчас от эмоций ноги держать перестанут, я упаду, сломаю ногу, и это будет на твоей совести.       — Придётся носить тебя на руках, — жмёт плечами брюнет.       — Чхве Субин, ты...       Честно говоря, Ёнджун сам не знает, что именно он собирался сказать, это раз. То, что Субин не даёт ему ничего сказать и даже ни о чём подумать, аккуратно прикасаясь ладонями к его лицу и становясь ещё ближе, это два. Старший смотрит на чужие губы, которые теперь находятся в опасной близости от собственных и не может поверить в то, что всё происходящее — реальность. Но Субин одной рукой нежно гладит его щёку, а второй придерживает за шею, и, наконец, целует. И пусть их первый поцелуй длится всего лишь несколько мгновений, Ёнджун, кажется, умудряется потерять голову окончательно.       То же самое успевает сделать и Бомгю, который всё это время сидит за углом и шпионит за парочкой. Он даже умудряется сделать пару фоток и отправить их в совместный чат трёх подружек-сводниц, оповещая об успешном окончании миссии.       Издеваться над Субином и вададой они будут ещё очень-очень долго.