secret agent man

– Давай рассказывай, – довольно говорит Серёжа. Уже налил себе вина, Олегу неумело набулькал виски, на столе помимо бокалов и бутылок стоит огромная плоская тарелка с заказанной из ресторана снизу сырной нарезкой (виноград, орехи, мед в микроплошках, какие-то плесневелые кучки, нормального сыра раз-два и обчелся) и глубокая пластиковая миска с чипсами (ну Серый, блин!). Подготовился как к кинопросмотру. Из бокала едва отхлебнул, а уже раскраснелся, глазки блестят. Смотрит предвкушающе. – Чего рассказывать, – усмехается Олег и садится напротив. – Всё! – взмахивает волосами Серёжа. – Хочу всё знать! Как вы познакомились? – Нууу, – неловко тянет Олег. – Был обычный серый питерский вечер… – Ты пошел бродить в дурном настроении? – хрюкает Серёжа и проливает красное себе на белу грудь. Хоть бы переоделся после совещания, поросенок. (А ещё, кажется, этот бокал у него не первый). – Не в дурном, но да, пошел. Просто вдоль канала сначала, потом по каким-то дворам, даже не следил за дорогой, задумался. Потом смотрю – собака стоит у киоска. Из окошка мясом пахнет, вот она и дежурит… – Оле-е-ег! – ноет Серёжа. – Ну при чем тут собака, ты ведь не с ней встречаешься! – Ты же хотел "всё", я и рассказываю, – посмеивается Олег. – Так вот, стоит и скулит, значит. Я в киоск сунулся, думаю, куплю ей этой отравы, раз так хочет... Серёжа закатывает глаза, всем видом показывая, как он недоволен, что Олег его дурачит, как ему не терпится сразу перейти к сути, но молчит, не перебивает больше, только сует нос в бокал, как лиса в кувшин, наваливается и сидит так. Потом будет опять ходить с отпечатком на лице, с нежностью думает Олег и продолжает без паузы: – Думаю, охренеть, в каком веке живем, все уже с картами ходят, а этому наличку подавай. Поискал по карманам на всякий, но там пусто, конечно. Аж ностальгией прихлопнуло, как будто мне снова пятнадцать… – Ностальгия – это чувство светлой грусти по временам, когда было хорошо, – вдруг вклинивается Серёжа. Нос из бокала так и не вынул, так что выходит сдавленно, но все равно поучающе. – А тебя флешбекнуло. – Ну да, оно, – не спорит Олег. Серёжа у него умница, ему виднее. – Стоял искал в телефоне, где тут ближайший банкомат, смотрю – подходит к киоску какое-то мурло. Штаны грязные, куртка древняя, фуражка как у таксиста девяностых. Еще и шатается хуже алкаша под одеколоном… – Тут-то ты и влюбился! – радостно подхватывает Серёжа. Олег тянется дать ему подзатыльник, Серёжа хихикает и уворачивается, едва не опрокидывая весь стол. По переносице и щекам у него четко отпечаталось кольцо бокальной кромки. Кожа тонкая, сходить будет долго. У Олега в животе все скручивается от нежности. Он быстро запивает ее глотком виски, но почему-то не помогает. Приходится немного подышать ртом, чтобы отпустило. Серёжа смотрит внимательно, но не хмурится – ему самому после виски не то что подышать, покашлять не зазорно. – У меня стандарты повыше, между прочим, – назидательно отвечает Олег. – Я подумал: вот пьянь, аж на ногах не стоит, в этой хрючевне только таким и жрать. Хоть бы не агрессивный, а то если он мою собаку обидит… – Уже твою?.. – тихо возмущается Серёжа. Олег делает вид, будто не заметил. Он отлично знает отношение Серёжи к собакам и никогда не пытался его поменять. Они вообще никогда не пытались друг друга менять. Принимали всегда, как принимают погоду любимого города. – Я заметил, как он мелочь по всем карманам собирает, но значения не придал. А он потом шаверму свою берет... разламывает пополам... и всю половину – собаке. Градус напряжения Олегу определенно удался: Серёжа смотрит во все глаза, следит за его лицом, как за поворотами остросюжетного фильма на экране. Даже рот приоткрыл. Олегу страшно хочется прижаться к этому рту губами. – А потом? – шепчет Серёжа, потому что Олег цедит виски и молчит, молчит и смотрит в ответ. Олег будто просыпается. Улыбается – теперь определенно ностальгически: – Потом подходит ко мне. И всучивает вторую половину. Я даже сообразить ничего не успел, взял машинально. Стою как дурак. А он меня по плечу хлопнул, говорит "Не унывай, служивый, все наладится" – и пошел себе, герой, блин. Олег переводит взгляд на стакан, делает крошечный глоточек, снова поднимает. У Серёжи в глазах стоят слезы. Он и так очень сентиментален, а когда пьян – заплачет даже над рекламой. Олег отлично это знает, но в горле все равно что-то солидарно царапает. С кем поведешься... "Вот тут-то я и влюбился" он так и не произносит. Почему-то такая концовка больше не кажется ему шуткой.