Надо что-то менять

Они поднимаются по лестнице. Гера идёт позади. — Раньше я водил сюда только девушек. — Отчего же? — Так совпадало. Виктор посмеялся, но насторожился. Конечно, он любит себе выдумать. Но когда твой друг ведёт тебя туда же, куда водит и девушек, наверняка, это насторожит и любого другого человека. Заставит хотя бы пошутить, что это неспроста. Настороженность возникла ещё с фразы во время прогулки по Электросиле: «Надо что-то менять, Вить». Первая мысль, пришедшая Виктору в голову, не была озвучена. Очередная выдумка, которую он собирался перевести в шутку, мол, все их воспринимают геями. Гера всегда это отрицает. Витя всегда это видит. Или хочет видеть. Если кто-то действительно считает их парой, возможно, такое возможно. Но Виктор знает, что это невозможно, поэтому только жалуется на это, в то время как Гера отшучивается. «Да, Жор, пора учиться разговаривать на диафрагме,» — Витя отослался к их недавнему посещению занятия по озвучке. Георгий подтвердил эту мысль, но пояснил, что это не то, что он подразумевал. Он отметил, что они с Виктором гуляют только по Электросиле. Надо что-то в этом менять. Витя согласился и не имел никаких плохих или же хороших предположений, когда они направились на Сенную. «Ты когда-нибудь был в Бертгольд-центре?» — поинтересовался Жора. Ответ был отрицательный. Это заметно раззадорило «Ивана Сусанина», который повёл туда своего друга. И теперь они поднимаются по лестнице на крышу, куда Гера водил только девушек и в голове у Виктора появляются мысли самого абсурдного, но тем не менее логичного характера. Они поднялись на крышу — никого. Как будто бы Георгий специально подгадал так, чтобы все оставили их наедине. Вид с крыши открывался вовсе не легендарный — не сравнится с видом на Невский или видом с колоннады Исаакиевского, но это не мешало насладиться видом на крыши Санкт-Петербурга и на собор. — Что ж, я понимаю почему тебе нравиться это место. Разве что тут особо не прогуляешься. — Зато! Можно постоять, поговорить, поразмышлять о чём-то действительно серьёзном или об абсолютно бессмысленной чепухе, — Гера облокотился рукой о решетку крыши, подставив её под голову. Решётка была выше самого Георгия и это не составляло труда. Однако в этой позе он смотрелся максимально уверенно, харизматично и даже привлекательно. Хотя Витя не мог отрицать самому себе, что всегда находил Геру привлекательным. — Ты предлагаешь поразмышлять о вечном? — усмехнулся Виктор, смотря в сторону собора и стоя боком к другу. — Смотря что понимать под вечным. Вот ты, например, считаешь шутки про Штирлица вечными? Я да. — Определённо, они переживут всю галактику. — Полностью согласен, — кивнул Гера и шагнул к другу, встав чуть позади него, облокачиваясь одной рукой на то же перило, что и Витя. От этого действия Виктор неосознанно прижался к решётке перед ним, чтобы сохранить пространство между ним и Георгием, которое тот так грубо уменьшил. — Слушай, Вить, помнишь ты расстроился после того, как мы сходили на пробное прослушивание. Расстроился потому, что нас посчитали геями. Я всё ещё не понимаю почему тебя это огорчило. Лично мне это по-прежнему забавно. — Мне это не понравилось, потому что мы не геи, Жор, — нерадостно ответил Витя, продолжая смотреть в сторону собора. Гера продолжал стоять сзади. У него была прекрасная возможность облокотиться второй рукой на перила с другой стороны Виктора и тогда тот очутился бы в ловушке. Виктор это представил, но не шевельнулся, ожидая подобного действия в любой момент. Вовсе не потому, что был к нему готов, напротив. Но ему было действительно интересно попасть в такую ситуацию. Хоть очень неловко, даже когда Жора просто стоит настолько близко. — Да мы не геи. Хотя девушек у нас и нет. — Но они хотя бы были. — Кстати, ты так и не рассказал почему ты расстался со своей. — Говорил. Понял, что она мне не подходит. — Нет, Вить. Это общая формулировка, а не конкретный ответ. — Зачем мне тебе рассказывать про свою бывшую? — Мы ведь друзья, Вить! А это значит открытость друг перед другом. Доверие и всякое такое. — Я помню, когда мы последний раз обсуждали такую тему, ты говорил, что не всё можно рассказывать друзьям. Всё можно рассказать только близкому человеку. — Я тоже это помню. Да. Я действительно так думал. Но потом я понял, что друзья это другое. Это тоже близкие люди, — Гера положил руку на плечо Виктора, что заставило того устремить на него взгляд. — Ты мой близкий человек, Вить и я хочу от тебя слышать всё что ты хотел бы сказать. — Не всё ты хочешь услышать, Жора, — покачал головой Виктор и полностью развернулся к Георгию. Из-за этого рука Жоры спала с плеча Виктора. — Неправда. Я хочу слышать всё. Я хочу тебе верить и хочу, чтобы ты верил мне, — Гера посмотрел на него добрым взглядом, от которого можно было растаять. Оттого Виктор и решил, что стоит Гере сказать. Даже если это разрушит их дружбу, которую Гера только что так возвысил. — Хорошо, раз уж ты хочешь услышать всё, то слушай. И не говори потом, что я не предупреждал. Я бросил свою бывшую, потому что наконец понял, что это не моё. Девушки это не моё. Я всегда это отрицал. Но всякий раз, когда ты стоишь рядом так близко я думаю, как было бы приятно тебя поцеловать и пытаюсь забыть эту мысль, чтобы не дать ей всё испортить. А теперь я её высказал, то есть всё испортил. И это совсем не моя вина. Нравится такое доверие, друг? — Виктор произнёс всё это злясь на Георгия за то, что заставил, злясь на себя за то, что он вообще имеет такие мысли внутри, ненавидя всё и вся вокруг. Жора опустил взгляд и покачал головой: — Ой, дурак, — еле слышно произнёс он. После этого он схватил за шею Виктора и прижал к себе, прижал его губы к своим. Это было то развитие событий, которое Витя никак не мог ожидать, поэтому в первую секунду чуть сознание не потерял. Из этого состояния он перешёл в состояние наслаждения, когда он забыл про все дела и мысли, забыл, что они на крыше общественного места, забыл, как его зовут. Всё, что ему надо было знать: рядом с ним стоит Гера, который прямо сейчас целует его. То, о чем он и не мечтал, но что столько раз снилось, сейчас происходит в прямом эфире, вживую, здесь, с ним, и это не сон. Это океан удовольствия, в который он с радостью погружается. И никто не пожалел, что Жора решил «что-то поменять», кроме двух девушек, которые собирались подняться на крышу, но не решились беспокоить парней.