Ты не бросишь на пол пути. Я не позволю.

Было очень сложно настроиться на первый официальный постолимпийский старт. Еще сложнее, было выходить на него без самой главной поддержки в жизни. Аня могла по пальцам пересчитать соревнования, где она бы была отделена от своей рыжеволосой девушки. Почти каждый старт сопровождался совместными вечерами, долгими прогулками и беззаботным весельем. На свой первый этап Гран-при в этом сезоне она поехала в компании Тутберидзе и Глейхенгауза. А соседкой по номеру неожиданно стала Туктамышева. Ане нравилось проводить время в компании старшей спортсменки. Лиза всегда находила нужные слова, у нее был совет на любую тему и, кажется, она была единственной, кто просто кайфовал на льду, не задумываясь о местах и ошибках. Наверное в этом и был секрет ее спортивного долголетия. Аня не знала, как она относится к этой теории. Ведь за этой длинной дорогой, скрыты 3 пропущенные олимпиады, проигранные старты и извечные насмешки о возрасте. С другой стороны, Щербакова завидовала этой возможности кайфовать в каждую секунду проката, испытывать непередаваемые ощущения от побед и не сильно расстраиваться неудачам. Лиза восхищала. Она поражала своей женственностью, открытостью, задором. Она влюбила в себя тысячи. Она была императрицей этого спорта. — Ну, рассказывай, как у вас с молодым тренером дела? И как она согласилась отпустить тебя одну? Слышала вы съехались, быт не давит? — Первую ночь после перелета девушки решили посвятить общению. Как представители разных школ, а тем более городов, они виделись очень редко, и такие моменты были на вес золота. — Сашку решили оставить помогать Даше с лутцем. — Аня отпивает из бокала красное вино и тянется за кусочком сыра, предварительно окунув его в мед. — Теперь ракета такая же твердолобая и упрямая в достижении целей уже на тренерском поприще. И кажется, заразила этим Усачеву. Они не вылазят со льда часами, возвращая и преумножая забытые прыжки. — Ревнуешь? — Лиза хитро улыбается и отпивает из своего бокала, внимательно всматриваясь в лицо напротив. — Сашу-тренера, скорее да, Сашу-девушку, точно нет. — Аня смеется, откидываясь на спинку кресла — я вообще не особо ревнивая, а уж ревновать Трусову, это вообще дело неблагодарное. Ты просто представить себе не можешь, насколько это верный человек. Да, она вряд ли производит такое впечатление, но поверь мне, в ее преданности, я никогда не посмею усомниться. — Ух ты, вот уж не подумала бы, что Санька, настолько взрослая. Не вяжется у меняя ее задорный облик, с такой ответственностью. — Ну, я могу сказать, что внешность, часто бывает обманчива. — К тебе это тоже относиться? — Туктамышева подается вперед корпусом, и кажется слишком заинтересованной. — Да. За моей внешней ангельской внешностью, кроется настоящий демон. Чтобы ты понимала, Саша прочитала мне часовую лекцию о том, как я должна себя вести, и что, если она узнает хоть об одном косяке, мне не поздоровиться. — Аня улыбается вспоминая их разговор, прямо перед отъездом в аэропорт. Рыжеволосая может быть очень убедительна в своих угрозах. — Вот в это, я почему-то могу поверить без проблем. — Обе заходятся диким хохотом и продолжают беседу на разные спортивные и не очень темы. Расходятся лишь во втором часу ночи, что наверняка повлияет на утреннюю тренировку.

***

Каток в Норвуде был слишком холодным. Ане, которая мерзла в любом месте и в любое время, приходилось прятать нос в спортивном шарфе, надеть шапку и несколько кофт, чтобы сохранить хоть какое-то подобие тепла. Получалось не очень. Ей все равно было холодно, а наличие лишних слоев одежды мешало правильному исполнению элементов. В итоге это привело к полному провалу на последней тренировке перед короткой программой. — Щербакова — через весь лед раздался голос разозленной кудрявой блондинки — это катастрофа. Если ты продолжишь в том же духе, пролетишь мимо подиума. И это на первом же стартах сезона. Аня злилась. И если злость у Трусовой подстегивала к работе, то злость Щербаковой заранее диктовала условия провала. Поэтому единственным разумным решением было отпросится у тренера на десять минут и схватить телефон, набирая единственный контакт, способный помочь. Гудки шли долго и начинали дико раздражать. В момент, когда Аня уже хотела послать обладательницу номера ко всем чертям, трубку все-таки в зале. — Да, ангел, что-то случилось? — На заднем плане послышался шум, а потом громкий, строгий голос — Акатьева, ты долго будешь полировать лед? С этим прекрасно справиться машина, ей твоя помощь не нужна. Ане стало стыдно за свою реакцию пару минут назад. Она и подумать не могла, что прерывает тренировку. — Ангел, не молчи, пожалуйста, ты меня пугаешь. Сергей Викторович присмотрите за ними, пожалуйста, мне отойти нужно. — Телефон несколько раз сменил картинку, а потом на экране появилось любимое лицо. — Анют, не пугай меня. Что стряслось? — Просто у меня ничего не получается. Каток холодный, одежды много, прыжков не то что мало, их вообще нет. Тутберидзе в ярости. А тебя нет. Я не вывожу. — Глаза быстро намокают и Аня вытирает слезу рукавом кофты, не беспокоясь за сохранность макияжа. — Ангел, я понимаю как сложно для тебя понимать, что ты не на пике, далеко не в лучшей форме. Но вспомни о чем мы с тобой говорили с прокатов. Ты показала на что ты способна. Ты доказала всем, что являешься сильнейшей фигуристкой планеты. Ты подарила каждому ни с чем нисравнимое чувство удовлетворенности от прокатов. Теперь сделай все для себя. Выйди и катай в кайф. Там, где не получилось сейчас, обязательно получится в следующий раз. Не воспринимай критику и психи Этери Георгиевны всерьез. Она тебя любит и гордиться тобой. Просто неправильно это выражает. — Саша улыбается уголками губ и решает немного отвлечь свою девушку. — Кстати, Мафия так сильно расстроилась, что ты уехала, и решила обвинить в этом меня. Она расцарапала мне все руки, когда я пыталась ее обнять. — Она наводит камеру на свои руки, показывая маштаб катастрофы. — Элле тоже досталось. Бедняжка теперь выходит из комнаты, только когда в доме есть я. — Кажется метод успешно работает, потому что Аня начинает улыбаться и даче легко посмеивается. — Просто Мафия держит тебя в тонусе, чтобы ты не расслаблялась. Кто-то же должен напоминать тебе о том, что ты под каблуком. — Саша округляет глаза на подобное заявление и возмущенно открывает рот. — Это кто сказал, что я подкаблучница? С чего ты вообще об этом подумала. — Алена сделала этот вывод уже очень давно. Просто смирись с этим. Ты под моим каблуком, и под когтями Мафии. И никуда не денешься от этих отношений. — Ты маленький арбузер Щербакова. Я припомню тебе это, когда ты вернешься. — Девушки смеются, и Аня кажется окончательно отпускает ситуацию. — Спасибо тебе, Рыжик. Ты как всегда лучшая. Я люблю тебя. — Аня посылает воздушный поцелуй и Саша ловит его возвращая ответный. — Я тоже очень люблю тебя Ангел. И верю, что ты все сможешь. Когда будет время, обязательно звони.

***

Это была самая сложная победа в жизни Ани. Ей пришлось буквально выгрызать, выцарапывать каждую сотую балла для этого. Ее отрыв от Лизы, всего пятнадцать сотых балла, и это при том, что в арсенале Туктамышевой не было двух квадов в произвольной программе. Что происходит с Щербаковой не мог понять никто. Тренерский штаб пытался использовать разные подходы к подготовке, пытался дать больше нагрузки, но ничто не могло избавить Аню от навязчивого голоса в голове. Этот голос постоянно твердил о ее слабости и никчемности. Он настаивал сдаться, начать жить не только фигурным катанием. Вот только Щербаковой фигурное катание дало все. Оно дало ей Сашу. Признать власть голоса, это признать, поражение. А ей не свойственно сдаваться без боя.

***

Кубок Ростелекома очень важный этап в серии Гран при. Ты выступаешь на домашнем льду, в окружении своих болельщиков, который дарят нереальную поддержку и силы идти дальше. Выступать на этом этапе хотелось всем, но удавалось лишь лучшим. Щербакова и Валиева, две олимпийские чемпионки, подходили под это описание лучше остальных. Именно им была оказана честь выступать на родной земле. На трибунах был небывалый ажиотаж, зал был заполнен полностью, а в толпе, камера то и дело выхватывала лица других фигуристов, которые пришли поддержать своих друзей. Разминка проходила очень удачно. Прыжки прыгались, вращения вращались, а дорожка вызывала восторг своей неотразимой сложностью. В последней разминке, в группе сильнейших у Камилы и Ани был первый и последний стартовый номер соответственно. Когда до выхода со льда оставалась минута, о чем напомнил голос диктора, Валиева подъехала к своим тренерам, чтобы получить последние наставления и пожелания к программе. Они долго и упорно работали над тройным акселем, и этот этап Гран при будет первым стартом, на котором он будет исполнен. Особого волнения ни у кого, кроме Саши не было. Этот прыжок, ее злой рок. Она не любила его всей душой, ей было невыносимо трудно во время тренировок, когда они с Камилой раз за разом разбирали его технику, нарабатывали практику и в конечном счете одолели. Только вот кому как не Трусовой знать, что прыгать прыжок на тренировке не равно прыгнуть его на соревнованиях. За всю ее карьеру, она ни разу не смогла приземлить чертов триксель на соревнованиях, хотя великолепно исполняла на прокатах. Поэтому сегодня она нервничала больше обычного и когда Камила наконец добралась к ней, единственное, что смогло вырваться изо рта молодого тренера было это. — Валиева, прошу тебя, береги голову. — Спортсменка рассмеялась с умоляющего голоса своего тренера и мягко отсалютовала правой рукой. — Не беспокойтесь Александра Вячеславовна, я прыгну этот прыжок за нас двоих. — Я в тебя верю, Ками. — Они отбивают кулачки и спортсменка выезжает на середину катка под объявление собственного имени. Прокат выдался идеальным. Триксель поддался с первого раза. Камила приземлила его, отомстив за все страдания, которые принес Саше этот несчастный прыжок. Трусова была отомщена. Свою короткую программу Аня откатала чисто. Это был первый старт, в котором она не допустила ни одной помарки, но суммы баллов все равно не хватило для того, чтобы обыграть Камилу. Она шла второй, но была дико собой довольна.

***

Саша испытывала чувство дежавю. Она второй раз оказывается в Мегаспорте в качестве тренера, и второй раз вынуждена успокаивать свою девушку, рыдающую после откровенно неудачного проката. Щербакова завалила произвольную. Так плохо она не каталась ни разу зав всю карьеру. Даже в том сезоне, когда на чемпионате России она каталась с бронхитом, ей ничего не помешало чисто исполнить свою программу. В итоге здесь и сейчас она была лишь четвертой. Не хватило даже баллов, выигранных после короткой. К Ане боялись подойти, сказать что-то лишнее или не правильное, но Саша понимала что нужно было ее Ангелу прямо сейчас. Поэтому они молча сидели в раздевалке, в комфортных объятиях и старшая просто тихо плакала на плече своего тренера. Своей девушки. Саша прокручивала в голове ее прокат, пытаясь понять в какой момент все пошло не по плану. Ответ пришел быстро. Аня проиграла еще до старта. Она выходила на лед как проигравший, не как победитель. Она сдалась без боя в самом начале и теперь, нужно было понять причину такого решения. Задавать этот вопрос сейчас не было никакого желания, да и особо смысла. Аня вряд ли понимает, что вообще произошло. Осмысление придет гораздо позже, в их квартире, за чашкой фруктового чая, когда они, как всегда, начнут обсуждать прошедший день. Девушка на ее плече постепенно затихла и теперь просто изредка шмыгала носом, что служило напоминанием о недавней истерике. Саша прижимает ее к себе чуть крепче, из-за чего хрупкое тело немного напрягается. — Сломаешь, же. — Сквозь всхлипы слышится тихий шепот. — Не сломаю. Просто, я очень сильно тебя люблю. — Саша отстраняет Аню от себя за плечи, заглядывая в ее глаза. — Мы со всем этим справимся. Мы не проиграли. Ты не проиграла. У нас впереди еще есть время, чтобы понять и исправить все недочеты. Я обещаю тебе, что у тебя будет чистейший прокат двух программ и золотая медаль. Ты веришь мне? Аня долго смотрит в родные зеленые глаза. Она точно знает ответ на этот вопрос. У нее никогда не возникнет сомнений в ответе. — Верю