Пати фор эврибади

Я всем нравлюсь. Друзья меня уважают, в школе любимчик, так же я капитан баскетбольной команды, а в свободное время торгую лицом. Рома Куприянов, приятно очень. До злополучной ночи я думал, что моей жизни и репутации ничего не угрожает. Наивный идиот. Мне 17 и мне нравятся парни, только я это тщательно скрываю. Теперь об этом знает кто-то еще. Когда я проснулся, все еще спали. Продрал глаза я настолько рано, что даже рассвет еще не успел показаться на горизонте. Рядом со мной на кровати валялась рыжеволосая Машка — моя девушка. Ну, как девушка? Мне она нужна для прикрытия и поддержания репутации. Мы с ней иногда занимаемся сексом. Договорились без обязательств. Она подергивала во сне ногой и храпела в слюнявую лужу. Гадость какая! Я выдернул из-под ее задницы свои трусы и соскочил на пол. Подошел к зеркалу и посмотрел в отражение. Выглядел я, как всегда, великолепно, если не присматриваться к лицу, которое знатно опухло. Я натянул трусы, упрятав стояк набок, нацепил помятую майку и натянул джинсы. Пряжка ремня загремела так, что Машка заворочалась и что-то забормотала себе под нос. Во рту было сухо, как в Египте. Ненавижу эту страну с ее горячими песками. И как бы это странно ни звучало, после знатной попойки, которую мы устроили ночью, жутко хотелось пить. Я решил спуститься вниз на первый, перешагивая через всех этих спящих «орков», что валялись прямо в коридоре. Еще несколько часов и они будут бродить по школе, будто ничего и не было. Добрался я, значит, до лестницы и спустился на кухню. Все, чего хотел мой рот — это воды. Еще эта мерзкая слюна. Вязкая, противная. Ненавижу ее по утрам. Мне хотелось поскорее избавиться от нее. Я схватил какой-то бутыль с минералкой с пола и жадно выпил все до последней капли. Даже майку себе обмочил. Да и фиг с ней. Все равно стирать надо. Прокуренная. По привычке я полез в телефон. Это происходило уже на автомате каждое утро. Ну, знаете, проверить соцсети, чекнуть школьную группу, посмотреть сториз своих дружбанов. На экране висело непрочитанное сообщение, отправленное пару часов назад. Естественно, нажал на него, и лучше бы я этого не делал. Я всматривался в экран и не знал, что сказать. Правда. Мой мозг отключился на какое-то время, тело само сползло по стене вниз, я уселся на пол и почувствовал, как хрустнуло в кобчике. Смотрел на экран как дебил. Пальцы машинально увеличили фото. Реально я. Да, это точно был я. У кого-то отсасывал. А на фоне, в отключке, свисала с кровати Машка. Во рту снова пересохло, из ниоткуда появилась дикая тревожность и я стал задыхаться. Я схватился за шею, а в глазах, все поплыло. Мне срочно нужно было на улицу. Это я потом понял, что у меня началась паническая атака. Споткнулся я о кого-то спящего, чуть не вписался в шкаф с посудой, добежал до двери и вывалился на мокрый и холодный газон. Уперся руками на траву и блеванул прямо перед собой. Мерзкое зрелище, поверьте. К тому же горькое. Сплюнул и вытер губы рукой. Снова достал телефон. Снова посмотрел на фотографию. Паника сменилась злостью. Серьезно. Редко я себя так чувствую, но сейчас я хотел уничтожить того, кто прислал мне эти фотографии. Вверху чата виднелся номер. Я застучал пальцами по заляпанной клавиатуре и набрал его. Пара гудков, щекотящее мое ухо, я облизал пересохшие губы — меня сбросили. Тварь. Вот тварь! В тот момент я пообещал самому себе, что достану его, чего бы мне этого ни стоило. Снова сделал вызов и меня снова сбросили. Что могло быть печальнее? Но в конце улицы показалась тетя Галя. Она шла со своим двотерьером на поводке. Я, естественно, раскоряченный на лужайке, во всей красе. И тут надо уточнить, почему это казалось печальным: если тетя Галя что-то видит, то будьте уверены, что позже об этом узнает весь коттеджный поселок. Если не узнают случайно, то тетя Галя насильственно расскажет вам о новостях. Эта бабка махнула мне своей старой костлявой рукой, а я проигнорил ее и снова посмотрел на телефон. Надо было что-то написать этому выродку. «Я тебя убью» — это все, на что хватило моей фантазии. А что мне оставалось делать? Пожелать ему доброго утра? Неизвестный был в сети. Молчал. Я, с гордостью, ждал. Подождал еще, и еще, и еще. Да, твою мать! Я не выдержал и снова застрочил: «Ты кто?». Мне, правда, было интересно, кто этот самоубийца. Я всматривался в глубь улицы, а в голове всплывали все контакты пацанов, которые могли отхерачить кого угодно за деньги. Представил, как они отметелят гребанного шантажиста, но мне же надо будет как-то перед этим пояснить, за что его надо наказать. А если этот кретин расскажет им или покажет эти фото? Точно не вариант. Неизвестный что-то написал. Вернее- выслал новое фото, на котором я, радуясь, игрался с пенисом Неизвестного. Мои глаза, явно, стали шире, а все что могло сжаться- сжалось. Я даже вытянул лицо к экрану. Подумал: «У кого может быть такой огромный?». Он, реально, был огромный. Болт. Болтище! В голове появились новые картинки. Всех, кого я видел из своей команды в душевой не блистали размерами. Средненькие, даже маленькие. Хотя, он всегда может оказаться сюрпризом: в спящем виде со спичечный коробок, а когда проснется литровая бутылка колы. Это я в порно видел. Да и кто сказал, что я вообще раньше видел член этого придурка? На секунду я почувствовал себя ущербным. С линейкой я измерял свой член раз пятьсот, каждый раз надеясь, что он вытянулся хоть на сантиметр. Но нет. Он вырос в мои четырнадцать и остановился. Я даже не буду говорить, сколько он. В мужских журналах его оценивают, как «в пределах нормы». Секунды зависти сменились гневом вперемешку со страхом. И страх оказался очень даже обоснованным. Если эти фотографии увидит мой отец-гомофоб, то он уничтожит сначала меня, а потом фотографа. Папуля отобьет мне печень, сломает ребра, а заодно и мечты о беззаботной жизни. Все что было раньше, все эти похлопывания по плечу, разговоры о мужицком, «какой красавец растет» — все точно будет по-другому. А школа? Я не жилец, если кто-то увидит эту порнографию. А в этом рассаднике сплетен так: знает один — значит знают все. Без вариантов. А физрук? Тем более физрук! Этот кусок тестостерона прикончит меня прямо в раздевалке, на глазах у всей команды. И тут на меня, внезапно, снизошло озарение. Машка! Она была там! Я снова посмотрел на фотку. Ну да. Вот она. Вот ее кровать. Вот член. В моем рте… Роте… Рту… Не знаю, как правильно. Я забежал в дом, будто боялся опоздать. Споткнулся о чью-то сумку, стараясь перепрыгнуть одноклассников-алкашей, заскочил на лестницу, поднялся наверх, запер дверь в спальню, включил фонарик на телефоне и принялся трясти рыжую. — Алё, вставай. Машка сощурилась, закрыла лицо ладонью, слабо понимая, чего я от нее хочу. — Чего орешь? Который час? — Звездный! Чо за чувак был вчера в этой спальне? — Какой чувак? Купер, отвали! Я еле сдерживался, чтобы не болтнуть лишнего. Наверняка, в тот момент, мое лицо горело от напряжения. — В этой комнате вчера был третий! — Прекрати орать. Какой, в задницу, третий? Только ты и я. — В зад…ни…цу…? Моя рука сама ощупала попу, через плотные джинсы. Такие озарения, действительно, пугают. А что, если…? А вдруг…? Я был не готов признаться даже самому себе, что такое могло произойти. Что, если было что-то кроме отсоса? Руки снова пощупали зад. Что они там пытались нащупать не понимаю. Я даже не понимаю, как должен чувствовать себя зад после такого. Мой зад был девственным, неприкасаемым. Он нравился почти всем. Одноклассницам, прохожим, наконец, мне самому; даже моему фотографу, старому пердуну, периодически отвешивающему шуточки про мои ягодицы. Ничего и никогда туда не заходило и не зайдет! И я снова вернулся к тому, с чего начал: что, если все-таки это случилось? Машка уже проснулась, и оперлась на кровать рукой. Выглядела она мрачно. Уверен, что я выглядел не лучше — нас обоих будто покусали осы. И, вот, меня всегда удивляло, насколько страшные девки по утрам, а особенно после пьянки, и как они потом волшебным образом выглядят как супермодели. Машка взглянула на меня заплывшими поросячьими глазками и кинула пару слов, от которых меня поначалу затрясло: — Я, кажется, поняла, о чем ты. Неужели она все видела? А может это ее подстава? — И что это было? — Особая водочка, милый. Мой рецепт. Видимо, у тебя теперь глюки. Я вообще ничего не помню после того, как ты слез с меня, — пролепетала Машка и рухнула в слюнявую лужу. — Мне понравилось? И тут меня отпустило от ее неведения. Правда, ненадолго. Меня не интересовало, понравилось ей или нет. Меня бесило то, что кто-то, будто призрак вошел в эту спальню сегодня ночью и надругался надо мной. С другой стороны, я смотрел на фото, и на них я не страдал. Напротив. Я точно получал удовольствие. Но все равно! Я этого, твою мать, не помню! Радовало одно, и не думал, что скажу такое: водка оказалась спасительницей. Я спускался вниз, чтобы снова оказаться на улице. Рассудил: если Машку коснулась амнезия, то и все остальные ничего не помнили. Радость и облегчение заполнили шум в голове. Я провожал тетю Галю, старую каргу, за горизонт с улыбкой на лице, но тут же вспомнил, что чат и Неизвестный никуда не исчезли. Я застрочил, решив узнать, что ему от меня было нужно. Чего-то же он от меня хотел? И Неизвестный ответил, буквально, через секунду. Новым фото. Да сколько их у него там? К сомнительному счастью, я все так же, без изменений, был с его членом во рту. Деньги! Меня осенило. Конечно, ему нужны деньги! Мои пальцы забегали по экрану, сотворив сообщение с предложением выкупа. Кто бы мог подумать, что мне придется выкупать свои собственные снимки. Обычно, это делали заказчики, для которых я снимался. Лукбуки, реклама. Моя брутальная мордашка и спортивное тело были востребованы. Батарейка на телефоне превратилась из зеленой в красную. В любой момент связь может прерваться, а шантажист решит, что никакого выкупа он не получит и сольет эти фотки в сеть. А потом уже не отмоешься. — Сука! — заорал я на телефон, втаптывая кроссовками асфальт. Надо было действовать решительно. — Если отец узнает, он убьет меня. Я решил надавить на жалость Неизвестного. Может быть это его остановит? И, вдруг, я увидел, как Неизвестный печатал мне сообщение. О, да! Сработало! Он явно сейчас начнет торговаться, а я найду любую вменяемую сумму, лишь бы этих фотографий не существовало в принципе. В кармане я нашарил сигареты. Сунул в рот, попытался закурить, но зажигалка отказалась выдавать огонь. Да что за утро-то такое?! На секунду в голове промелькнула мысль, что меня кто-то сглазил. Голова сама посмотрела на небо, в надежде, что Господь, или кто там сидит на небесах, сжалится надо мной и сотворит чудо. Нет, не воду превратил в вино. Мне нужен был простой огонь в моей зажигалке. Я зажмурился и чиркнул кремень. Огонь появился, словно по волшебству. — Может, сотворишь еще одно чудо? — Я воодушевленно посмотрел на еле заметные облака. — Долбанный придурок. Пусть он сдохнет! Прямо сейчас! Аминь! Аллилуйя! Чо там еще надо сказать? Но телефон в руках предательски крякнул, возвещая о живости шантажиста. Тут же открыв чат, я обнаружил фото, на котором я увлеченно позировал. Задницей на камеру. Я не шучу. Мои круглые булочки маячили перед кем-то Неизвестным. И он это, конечно же, снял. Едкий сигаретный дым попал мне в глаз, никотин проник глубоко в глотку, я закашлял и чуть опять не блеванул. — Даю тебе штуку баксов. — Я быстро напечатала под фото, но тут же передумал. Мало. Стер сообщение. — Даю тебе три штуки баксов за эти фото. — Отправил. Нужно удалить все фотографии с телефона. Чтобы никаких следов не осталось. Это утро точно было богатым на гениальные идеи. Скрытая папка скрывалась в череде папок. Выделив ее и нажав на корзину, я отправил всех мускулистых мальчиков, на которых справлял сексуальное желание, прочь с моего телефона. Я так же удалил все гейские ссылки, закладки и видео. Теперь телефон был девственно чист, будто и не являлся подростковым гаджетом. Телефон завибрировал. Открыв переписку, я ожидал увидеть там все, что угодно, но только не это. Правда. По-моему, я даже всплакнул, а нижняя губа сама выкатилась вперед. Все мое здоровое самолюбие опустилось ниже уровня моря. Помню, что пощупал кожу на лице и, задрав майку, кожу на груди. Ее стягивало. И это я заметил только сейчас. Я опустил телефон в карман, пропихнув большим пальцем. Я был разбит. Помню, как всматривался в дымящуюся теплоцентраль на горизонте, и, не помня себя, поковылял к дому. Фото от Неизвестного голограммой висели перед глазами. Тетя Галя неожиданно показалась из-за поворота, что-то меня спросила, криво улыбнулась. Я не ответил. Не было мне дела до бесплатного рупора. Я хотел спрятаться от всех и даже от себя. Пришел домой, предки еще спали. Поднялся в спальню, рухнул на кровать, укрылся одеялом и, обняв свои коленки, взял себя в руки. Надо было поспать хоть несколько часов перед уроками. Никогда еще в жизни я не чувствовал себя так паршиво.