Бабочкино крыло

      Он помнит, когда впервые примерял роль Алоиса Транси. Было непривычно, странно и запутано, как в паучьих сетях. Но в памяти что-то затерялось воспоминание, когда эта роль пришлась ему по душе. Юноша позабыл в какой момент Джим Маккен слился воедино с Алоисом Транси. Позабыл когда игра стала реальностью. Алоис яркий как вспышка, вспыльчивый как она, а непостоянный как огонь. Он это непослушные языки пламени, которые то разгораются и пожирают что хотят, то скромно потухают в маленький огонёк. Алоис весело танцует с розой в зубах, словно дрова игриво потрескивают в камине, греют своим теплом и задором. Потом хмурится, смотрит из-под век грозно, холодно– огонь начинает потухать, забирая тепло с собой. Алоис это пожар в порыве гнева. Алоис в отчаянии это пепел и остывшие дрова. Алоис в танце это кормящий и греющий огонь. Алоис это страшный паук. Джим не Алоис. Джим Маккен это пламя, потушенное водой. Джим это дым и мокрый уголь. Джим это звон маленьких колокольчиков. Джим это старший брат, потерявший младшего. Джим это безжизненные глаза, смотрящие в никуда. Он это синяки и гематомы на худом теле. Он это надежда. Джим это бабочка без крыла. Алоис хохочет, приплясывает. Джим плачет. Алоис горит. Горит так ясно, так жарко. Он сжигает сам себя. Тянет руки во тьму, слушает голос оттуда и всё кивает, кивает ему, слушает. Демон манит к себе, так сильно притягивает, а Алоис не сопротивляется. Он хочет быть ближе к Клоду, хочет чтобы он никогда не уходил, не улетел как лёгкая бабочка. Хочет оторвать ему крыло, чтобы демон был всегда с ним. Но Алоис забыл, что у пауков нет крыльев. Джим хочет любви. Алоис –подчинения. Хочет внушать страх и управлять всеми с высока. Хочет быть главным, важным. Джим любит Ханну, жалеет её. Алоис давит ей глаза. Прокручивает пальцы несколько раз в глазнице, пока яблоко не вытечет кровавыми потёками по смуглой щеке. Потом брезгливо уберёт руку: ждёт дворецкого в идеально выглаженном чёрном костюме. И он приходит. Вытирает платком окровавленные пальцы, чуть касаясь чужой кожи своими белоснежными перчатками. И Алоис дрожит от этого прикосновения. – Да, Ваше Высочество. От этой фразы каждый раз сносит разум в щепки, как корабль в шторм. Алоис сходит с ума от демона, добивается его и отчаянно пытается оборвать ему крылья, как той бабочке цвета ясного неба, которую он спас от паука. Алоис цепляется за Клода, так сильно-сильно, держит его так близко, просто непозволительно близко. Однажды это погубит юношу. "Не улетай, не улетай",– умоляет про себя Транси. И Клод не улетает. Пока что. Алоис думает, что душа его сладка, тягуча, как мёд. Но не знает о том, что Фаустус думает, что душа мальчика острая, жгучая, словно перец. А дворецкий не самый большой любитель пряностей. – Скажи Клод, я смешон? Да, конечно смешон. Алоис сам знает. Глупый, бессмысленный вопрос. Но он хочет знать ответ. – Да, весьма,– как же в духе дворецкого. Он всегда чересчур немногословен, слишком спокоен. Юношу это раздражает. На что он только не готов пойти, чтобы заставить демона хотя бы бровью повести. Но без этой особенности Клод не был бы таким желанным. – И как это выглядит? Очередной бессмысленный вопрос. Алоис приоткрывает веки и смотрит, как дворецкий до боли глупо двигает большие круглые очки так, чтобы глаза то увеличивались, то уменьшались. – Вот так. Мальчик хрипло усмехается. – Разве это смешно? Это нелепо. Транси прикрывает глаза. – Ты никогда не даёшь мне прямого ответа. Неужели так сложно просто сказать да? Алоис проваливается в тихий сон. – Да, Ваше Высочество. Дворецкий наклоняется к самому уху. – Если будете гореть так сильно, то однажды сгорите до тла, Мой Господин. И Джим соглашается. А Алоис кажется совсем позабыл кто на самом деле страшный, голодный паук, а кто бескрылая бабочка в паутине.