Свадебная вуаль

— Мо Жань... Их лица слишком близко — учитель шумно вздыхает, скрывая за ресницами гневно-смущенный блеск глаз; чувствуя, что жалкая преграда не в силах сдержать жар юношеских губ. Мо Жань почти утыкается носом в разделявшую их ткань свадебной вуали. На первый взгляд она абсолютно прозрачна: сквозь нее угадывается даже оттенок румянца, проступившего на щеках Чу Ваньнина. И все же вуаль не дает Мо Жаню ощутить сполна мягкость желанных губ, заставляя глухо рычать, словно дикого зверя, раздразненного близостью добычи. Проклятая шутовская церемония мертвецов не позволяет приподнять и уголок ткани, чтобы не вызвать подозрений и не подставить под угрозу Ши Мэя. Он все еще где-то здесь, в толпе новобрачных, однако мысль о нем кажется Мо Жаню чужеродной, бесконечно далекой, словно эхо иной жизни. Особенно сейчас, когда Чу Ваньнин отводит взгляд, хмурясь в целомудренной строгости. Притворной — в бытность императором этот достопочтенный превосходно изучил своего учителя от и до, чтобы утверждать наверняка. Мо Жаню едва удается удержаться от хищной усмешки: должно быть, Чу Ваньнин не меньше него мучается от желания сорвать с головы алое покрывало, чтобы слиться в жадном поцелуе со своим учеником. Учитель мог отрицать свою томную слабость, но тело всегда выдавало его. В прошлой жизни оно после краткого сопротивления само льнуло к императору, в страстном забытьи металось по простыням — столь же алым, что и вуаль. Это сходство лишает Мо Жаня остатков благоразумия, вынуждая с бессильным стоном впиться в чужой изумленно распахнутый рот. Вкус губ Чу Ваньнина подло скраден тканью, вставшей на пути к ним. Но Мо Жань все равно целует — напирает яростно, горячо, глотая беспомощные звуки возражений учителя, который вцепляется пальцами в плечи ученика, не решаясь ни притянуть ближе, ни оттолкнуть. Лишь протестующе мычит, давясь набившейся в рот вуалью, будто кляпом, и вздрагивает от града обжигающих поцелуев любимого человека. Сердце Чу Ваньнина в панике будто бы прыгает к самому горлу, а краска жаркого румянца разливается до мочек ушей. Ему кажется, будто он вот-вот потеряет сознание. Мысли ускользают от него, как юркие рыбки. Вуаль бросает тень на фигуры вокруг, мешая обзору, воспоминания смешиваются в пустой голове. Почему Мо Жань ведет себя так? Почему целует жадно, будто умирающий от жажды, нашедший родник? Зачем они оба здесь? Они должны... что они должны сделать? В тот момент, когда руки учителя безвольно опадают, повиснув вдоль тела, Мо Жань наконец отстраняется. Зажмурив глаза, Чу Ваньнин все равно чувствует чужой дикий алчный взгляд, лишивший его воли. Император сыто облизывает губы, изучая картину перед собой. После влажных поцелуев кусок вуали тяжело обвис истерзанной тряпкой, слипшийся и жалкий. Чу Ваньнин морщится брезгливо, поднимая веки, и его взгляд медленно обретает осмысленность. Холодная ярость заостряет его черты, обращая сам облик учителя в занесенный над головой Мо Жаня клинок. Но сегодня ему не суждено обрушить свой удар на провинившегося ученика. Два тонких голоса маленьких кукол восклицают зловещим хором: — Начнем же нашу свадебную церемонию!