Ray of hope//Луч надежды

Как же Нил любит болеть. Они оба лежали на кровати. Эндрю крепко обнимал его сзади, будто боялся, что Нил исчезнет, что больше не будет любимых посиделок на крыше и тихих, прерывистых разговоров. Между которыми кто-то обязательно затягивался. Никогда не было некомфортных пауз. Всегда было, что сказать и сделать. И неважно, что иногда это было просто потому. Никто из них не противился этому. Они всегда могли сказать простое «нет», но никто этого не делал. Они никогда не говорят «пожалуйста», но глаза-то просят. И все это понимали. Все были тактичны и внимательны. Ники, который каждый раз дёргался, когда Нил и Эндрю хоть чуть пересекались глазами, наконец со временем утихомирил свой характер. Каждый понимал, что им тяжело, что им очень трудно нести такой груз. Но лисы всегда поддерживали, успокаивали, а самое главное — принимали. Несмотря на трудный характер, грубость, а иногда и жестокость, лисы принимали и впитывали все боли и трудности. А ведь Эндрю тоже принимал участие. Он понимал его больше остальных, принимал и поддерживал тоже. Правда, по-своему. Смотрел в глаза, не давал уйти в себя и оставаться на плаву. По-Эндрювски, конечно. Он был темным лучом, среди чёрного, но излучал ангельский свет. Свет надежды и защиты. Свет ответственности и, самого дорогого, любви. Эндрю никогда не говорил «мой парень», или «мы» в том самом ключе (хоть Нил любит называть их «мы» в голове). Никогда не было милых прозвищ и показательных поцелуев на публику. Но в его «Нил» слышалось так много твёрдости и своеобразной ласки, что Джостен был и не против. Губы искусаны, любовь исчерпана, но они старались и стараются до сих пор. — Дрю, — в ответ тишина, но Нил знает, что Эндрю его всегда слушает, — ты спишь? Опять тишина. Нил выдыхает и медленно переворачивается, встречаясь носом и взглядом с Эндрю. — Можно? — Нил указывает на щёку и после утвердительного кивка, приближается. Быстро и легко целуя в щёку, Джостен отстранившись, улыбается. — Я так тебя ненавижу. — Миньярд выглядит раздражённым и слабым. Нилу это так нравится. — Я знаю, — последнее, что он успел сказать перед грубым поцелуем. Может быть, все получится, а может, всё пойдёт развалюхой. Но Нил точно знает, что такое не забудет. И вряд-ли Эндрю его отпустит.