transsexual

Ребекка сидела на диване в розовом махровом халатике и делала себе маникюр. Будучи парнем она бы не заморачивалась над этим, но сейчас она старалась выглядеть хорошенькой. В интернете даже вычитала маски для лица (чтобы в её-то возрасте она не боялась морщин). Цвет этой маски выглядел устрашающе, но всё-таки красота требует жертв. — Ты похож на Шрека, — заметил Чанёль, но девушка проигнорировала его, продолжая спиливать свои ногти. — Бек… Ребекка, что-то не так? — Тогда уж на Фиону, ведь я девушка, — недовольно пробубнила Бекки. — Точно… девушка, — прошептал Пак и сполз на пол, переключая каналы. — Ты никого не завёл себе? — Ты про тушканчиков, попугайчиков или котят? — парень посмотрел на подругу. — Я про девушку, девушку или девушку, — Ребекка показала язык. Чанёль отвёл взгляд и облизнул губы. И вот опять ему придётся лгать. Хотя Бекхён сам не лучше, его ложь точно до добра не доведёт. — Никто не нравится, — коротко ответил Чан. Здесь он даже не соврал, ведь это правда, что его никто сейчас не интересует, кроме… Бекхёна. — Не волнуйся, найдём тебе кого-то, — улыбнулась Ребекка. — Зачем? — удивился Пак. — Не всю же жизнь тебе самого себя удовлетворять. Чанёль резко поднялся с пола и вышел из комнаты. Ему надоело это. Как же хочется раскрыть правду, но она не нужна никому. Не может он просто так подойти к Ребекке и сказать: Я люблю тебя безумно и с сиськами, и без. Любил тебя, когда с другим ты был, когда без умолку трещал о пассией своей. Когда рыдал ты на плече, всегда я был рядом. Даже сейчас. Ты натворил столько херни, а я всё равно поддерживаю тебя и готов помочь. Почему ты продолжаешь френдзонить меня, не смотря ни на что? Немного успокоившись, Чанёль вернулся в комнату. Ребекка не сдвинулась с места. Но Чанёль вовсе не винил её в том, что она не может извиниться перед ним. Её язык работает быстрей, чем мозг успевал понять то, что она сказала или подумала о том, прежде чем сказать. — Хочу завтра остаться у Кёнсу, — сказал Чанёль. — Это кто? — удивилась девушка. — Это… — А! — неожиданно воскликнула она. — Тот полудурок, который влюблён в тебя? Чанёль замер. Что она такое говорит?! — То есть? Ребекка смущенно отвела взгляд. Чанёль никогда не видел её такой прежде. Неужто она впервые постеснялась своих слов? Не может быть такого! Он точно спит. — Я-то думала, что он, спустя год то, уже рассказал тебе о своих недалёких чувствах. — Да что ты говоришь такое? С чего вообще взяла? — недоумевал парень. — Почему ты называешь его полудурком? — Да по тому, что он и есть полудурок, если не идиот в прямом смысле. Этот псевдо гомофоб сох по тебе с самого первого дня, когда увидел. Знаешь, есть такой тип людей, которые будут обкидывать какашками таких же людей, как и они сами, но признаваться в том, что они такие — ни за что в жизни не станут. Помнишь день открытых дверей на первом курсе? — Нет, — Чанёль сразу же замотал головой. — Очень плохо, а ведь такое милое у вас знакомство было. — Разве мы не познакомились…? — Нет, не познакомились. Твоя башка была занята чем-то другим, и ты этого даже не помнишь! В этом весь ты, — вздохнула Ребекка. — Всё как в типичных американских фильмах, ты сбил его с ног, он выронил какие-то бумаги, ты помог ему поднять их и убежал, как с поле боя после того, как грохнул врага, даже не интересуясь, жив ли тот остался. — Но я правда не помню… — Это уже не важно, — девушка отложила в сторону пилочку. — Мне в тот день удалось произвести на него впечатление. Он назвал меня «педерастом» и с того дня люто ненавидел меня. А хочешь знать почему? Потому что после твоего выступления, Пак Чанёль, он узнал, что я твоя лучшая подруга. А когда узнал о моей ориентации, то у него даже была причина обзывать меня. Так вот, что говорить то об этом? Пустая трата времени. Просто пора бы тебе узнать, что ты хоть кому-то нравишься, даже такому, мягко говоря, полоумному парню. Чанёль промолчал. Он пытался подобрать слова, чтобы что-то ответить, но в голове была какая-то высококалорийная жижа. Но судя по виду Ребекки, она даже не ждала хоть какого-то ответа. Девушка вновь занялась своими коготками. Я когда-нибудь осмелюсь рассказать тебе о своих чувствах?