Молекула

- Чёрт, - пробормотала под нос Арбенина, в очередной раз прикладывая к автомату по продаже билетов свой айфон. Эпплпэй не работал. Вот говорили ей, бери наличку, не полагайся на все эти электронные прибамбасы. Но Диана только отмахивалась. А когда с этими же нравоучениями выступила и мама, рок-звезда, вообще, демонстративно выложила из карманов даже пластиковые карты. Ну и что теперь делать? Как уехать из славного города-героя Ленинграда, где она провела уикенд с лучшим собеседником — самой собой? Денег на билет нет, зарядка телефона, как и у всех айфонов стремится к нулю. Зато тринадцатый, фоточки получаются хорошие. Лежал бы сейчас в кармане кирпич Нокии 3310... Да не, перестань зудеть как мама, одернула себя Арбенина и снова буркнула: - Чёрт! - при этом приложив непокорный автомат с билетами ногой. Ноге стало больно, автомату - вряд ли. - Молодой человек, как вы выражаетесь? - Прошамкала спешащая мимо старушка с тележкой. Диана сунула руки в карманы кожанки и проводила бабулю взглядом. Интересно, такие тележки всем выдают вместе с пенсионным удостоверением? Скрипнув подошвами по плитке пола, Арбенина развернулась и стремительно вышла из зала ожидания Московского вокзала. Был у неё в Питере старый, ещё по предыдущей, "изначально снайперской", жизни дружбан. Он и денег одолжит, и приютит, если нужно. Когда-то их познакомила Светка. По правде говоря, со всеми в Питере ее познакомила Светка. Но не будем поминать всуе. В прихожей старого приятеля пахло уютом: недавно пожаренным мясом, собакой и внезапно... карамелью, табаком, терпким мускусом. В общем, да, духами Молекула. А с вешалки предательски свисал проклятый оранжевый шарф. - У тебя Сурганова? - С возмущением прошипела Диана, уставившись на хозяина дома. В глубине души ещё теплилась надежда, что старый бородатый рокер сейчас признается: да, пшикаюсь тёмными одинокими вечерами женским парфюмом, а шарф сенбернару повязываю, для красоты. Эх, мечты-мечты... - Кхм, звучит как болезнь. - Задумчиво попробовал фразу на вкус её собеседник и, похоронив все динкины иллюзии, уточнил, - Как ты догадалась? Хотя, чего это я! Старая любовь не ржавеет же. По запаху узнаешь? - Именно. - Диана развернулась на выход. - Арбенина, стой! Что ты себя ведёшь как школьница? - Не хочу её видеть. - Ну и не увидишь. У меня пять комнат. Постелю в разных углах квартиры. Диана, сопя, начала стаскивать кеды. Сурганова сидела в мягком, развалистом кресле размером с небольшого гиппопотама, напряжённо выпрямившись и глядя на дверь. Никакого напускного спокойствия и доброжелательной нравоучительности. Конечно, по неуловимым признакам она давно поняла, кто бузит в прихожей и нервничала. Сурганова нервничала! Нонсенс. - Привет, Дин, - сказала она почему-то жалобным голосом, и все чувства Дианы, все старательно запиханное и спрятанное глубоко внутри по отношению ко второму снайперу, всколыхнулось, вылезло, снова расцвело прямо в горле. - Здорово, - буркнула рок-звезда, глядя сквозь серые глаза, и ушла на кухню. Курить. Арбенина, перекинув полотенце через плечо, шла в ванную. Быстро вымыться, задернуть шторы, завалиться под тяжелое одеяло и спать. А утром первым же поездом, прочь, в Москву, подальше от наваждений и старинных скелетов в шкафах. Но снова все пошло наперекосяк. Включённый свет и шум воды намекнули Диане, что душ занят. Хозяин квартиры только что лично выдал ей банные принадлежности, значит в ванной сейчас плещется кто? Правильно, Сурганова! Против своей воли Диана представила, как Светка стоит под тёплыми струями душа: закрыв глаза, проводя ладонями то по волосам, то по аккуратной груди, то по израненному много лет назад животу. А потом... Черт! Арбенина прижалась затылком к прохладной стене коридора, зажмурилась, прерывисто вздохнула. Диана, только не думай о... И не заметила, как перестал работать душ, как щёлкнул замок и мимо прошла она: теплая, влажная, неуловимо пахнущая все той же Молекулой. Может, она не заметит распластанное по стене тело, сдерживающее горячечное дыхание из последних сил? - Дин, путь свободен. Прости, что долго. И снова — вместо снисходительного тона главнокомандующего Арбенина, даже не услышала, почувствовала нотки безысходности и просьбы. Что-то вроде: спаси меня. Только очень-очень тихо. Как будто нет уже никакой надежды на спасение. Поэтому, наскоро сполоснувшись и даже не опробовав супернавороченную душевую систему, Диана рванула в "светкину" комнату. Та все так же сидела в кресле, включив торшер, завернувшись в плед и, если бы Динка не знала эту железную леди, эту мисс Будда'68, она поклялась бы, что Сурганова утерла рукавом слезы. Но "Светка" и "плачет" - этого просто не может быть. Правда же? - Рассказывай, - без предисловий велела Диана, подтащив к креслу стул. Света не стала сопротивляться: - Помнишь, ты как то говорила, куда её забирать, у неё все хорошо и дома, и на работе? - Допустим, - соглашается Динка. - Ну вот, можно забирать. - Что? - Сиплым голосом переспрашивает Диана. - Что? - Даёт Света возможность забыть все предыдущие слова. Но Арбенина не использует этот шанс. - Все так хреново? - Наклоняется она ближе. Света кивает. Диане не нужно копаться в подробностях, чтобы поверить. Они слишком давно знакомы чтобы чувствовать малейшие нюансы настроения друг друга, пятьдесят оттенков тоскливости в глазах (тоска и Света? Да когда такое было? Это Диана всегда отвечала за упаднические настроения в их паре). И главное — та энергия, которая бьёт обычно из Светки широким ровным потоком, Волгой, Доном, Днепром, сейчас как будто капает из плохо закрученного крана. Действительно, все хреново. - Откровенность за откровенность. - Быстро пока решимость не иссякла, начинает Диана. - Свет, знаешь, почему я здесь? Я не вывожу без тебя эту жизнь. Езжу в Питер одна, болтаюсь по берегу залива в Репино, брожу по улицам города и в каждом углу вижу тебя. То твой профиль отразится в стекле уходящего троллейбуса, то знакомый силуэт в очереди за кофе. А сколько раз я дергалась при виде похожей толстовки! Но нашла тебя абсолютно случайно и совершенно не готова к этому. Арбенина видит, как Света меняется, уходит скорбная морщинка у губ, глаза перестают беспрерывно семафорить SOS, а руки бесцельно теребить ворс покрывала. Поэтому она продолжает, продолжает, продолжает говорить. К тому же, а когда ещё рассказать самому близкому и самому недоступному последние пару десятилетий человеку все, о чем думаешь ежевечерне, прежде чем отключиться после бессмысленного в своём одиночестве дня. Про те моменты зыбкого забытья между явью и сном, когда посещают самые правдивые слова и мысли, которые успешно отгоняешь днем в попытках довольствоваться суррогатом, приходят стихи и мелодии, которым суждено стать гениальными и поселиться в тысячах плейлистов, всплывают решения, которые настолько верны, что от их выполнения невозможно отвертеться. - Самое смешное, все думают, что мы обе изменились, стали невыносимы. А когда мы встречаемся, ты та же решительная и мягкая Светка... -... А ты смешливый ёжик, которого надо знать как погладить. - Неожиданно для Дианы Сурганова вытягивает руку из-под пледа и проводит пальцами по растрепанным дианиным волосам. У Арбениной моментально алеют уши. Она подалась вперёд, пересела на подлокотник кресла. Света тут же откинула угол пледа, приглашая занять место рядом с собой. Кресло действительно огромное. Две миниатюрные снайперши поместились в нем без проблем. Правда, соприкасаясь каждым выступом и выемкой. Как две идеально подходящие другу другу детали. Инь и Ян, белое и чёрное, земля и небо. Диана привычно пристроила голову Свете на плечо. Света легко провела кончиками пальце по доверчиво подставленной шее. И ещё. И ещё раз. Из пяти комнат в квартире гостеприимного хозяина понадобилась только одна.