Ромашкой пахнет свежий чай в стакане

Писалась история веками и чтилась коленами сторон. Все культовые тайны скрывались в чаше глубоко. Но поднести тайком по спичке — и в прах падут секреты всех времён! Эти труды не будут столь комичны, ведь бой жестокий нам преподнесён, а я судьбы, сюжеты мрачные переживать раз за разом обречён, поскольку жители родных владений полупрозрачные запачкали мои попытки им помочь. И вот расспросишь, чем и как они живут, качаемые временем и ветром, всё также, что и прежде, лгут — их ложь невозможно смерить метром. Народ, как нудный надоедливый комар — гласят, не ведая, что ждёт их впереди — идут. Волною обезглавленных фигур на берег набегут, прям как солдат, что взяли на парад. Случайной пулей он был убит и плитой могильною укрыт. Здесь чей-то плачь и чей-то крик для утешения. И рвутся с треском родственные нити, не любя, на чёрный лоскут, что проела моль. Они в путь спешат, не придав значения, предают на век только лишь себя, сколько своё тело ни лелей, ни холь. А тот, кто вечно плачет и ожидает всё новых докторов — уходит с Верой в духоту крестов. И в землю должен будет он войти во тьмах! А дальше души грешных мирно спят в израненных телах. И больше нет запретов и обид руки. Есть только мы — и не враги. К тебе я низко голову склоню. Никто не знал, как я живу. Чтоб не касались меня боль — я вжился в эту жалкую роль, коль зноем солнце опалит, — чёрного пламени динамит. Тут дни пройдут, и будешь ты забыт. Услышьте же голос, что дрожит! Забытый и разбитый, жить в тумане обречён среди людей, не знающих о том, что есть на этом свете человек, который ждёт их из века в век. Когда завален ты делами беспокойно — сними рюкзак и отдохни. Присядь, расслабься, успокойся — Сегодня мы с тобой одни. Ты жалуешься — стало трудно, ты не можешь, ты устал. Скажи, чего ты в жизни ждал? Что не добился, чего хотел? В днях непросветной череде! К искусству, к старым классикам приник — свою душу очернив и раскрасив тысячи других. Тебе стучится пульс в виски — боль несёшь в себе из года в год, я понимаю, но и ты пойми, задачу мести прогони! Переверни страницу маний — жизнь новую начни! Но тот порок, что высоко так вознесён, велит ему скитаться на границе двух Миров. Он как яд, как страшный сон, где мы верим лжи и почитаем подлецов. В твой дворец попасть мечтал здесь каждый — конечно, запускай, у нас для всех открыто! И мне не важно, будете ли вы сгорать от жажды, ловить в себе, что было незадолго — на вас теперь одежда из цветного шёлка. Всё то, что было в прошлом, отныне скрыто. Не надо искать здесь виноватых — в теченье медленном минут ловить закаты. Как сладки воспоминанья и любовные признанья! Как чудесны ваши грёзы и как прекрасны наши розы! Ой, прости, твои — в этой сказке для других. Разбей мне сердце хладом своих слов, не колебавшись, подниму его осколки вновь! От фраз твоих схожу с ума, будто поселился во мне густой туман. Ночами тёмными не сплю. Я лишь себя всегда виню и не могу остановиться — не получается уже пошевелиться. И вот опять, и вот опять — я не могу себя понять! Ты не возлюбил меня, а я — без ума был только от тебя. Мы познакомились в обмане, но так ли я хотел его раскрыть? Чтобы дальше жить и с Богом быть в штормящем белоснежном океане. Никем тебя не затуманю, лишь лживость языка да туз в кармане. Наш договор подписан был не кровью, а вином, без молитвенных мелодий и без истинных основ. Вонзил в меня острейшие клыки — испачкал юности чистые листы! А ведь когда-то в детстве я писал и с интересом жизнь свою листал! И не было на свете нас жестоких — в воспоминаниях и близких, и далёких. Проходит день — близнец того, что прожит, вслед за ним другой, похожий. Господи, направь и покажи, чтоб не заблудился я в своей же лжи! Птица большая под потолком, только едва шевелит хвостом, мне в глаза доверчиво глядит и как будто что-то говорит. Она осознанно пошла на гибель. Ей было больно, но стремилась, дабы свободной почувствовать себя! И душа её расплакалась скорбя. Но мне от этого ещё страшней! Я задыхаюсь в этой пустоте. И жажда меня донимает, и пот выступает. Посмотри, как плачут звёзды в плену у облаков! В каждом из редких снов сердце моё замирает, когда в унисон стонут ветер и боль. Они меня вдохновляют и чёрным жемчугом в небо взлетают. Но не хочу я играть эту роль — сброшу ненавистные одежды! Что же ты наделал, что ты натворил? Ты не ценил, ты не любил! Мой ангел в поисках Надежды — я преступил безумия черту! Розы алые стекают по ладоням. Теперь я знаю истину одну: не буду больше посторонним! Сон долгий моросит дождём осенним — всё замерло и кажется мгновеньем. Не вижу дальше своей цели. Лишь пустота и тишина созрели. Но вдруг мне образ твой возник — Любовью взгляд его горит, он, как шампанское пьянит! И нежности пробившейся родник, которую всё упрятать норовит. Но в эту ночь оставь её со мной. Я буду в одиночестве не одинок. Ведь часы судьбы моей неумолимы, но прошлые по-прежнему любимы. Мой срок закрыть последнюю из книг. Прошу, от смерти меня ты сбереги! Судьба судьбой, но рок можно отменить. Я хочу тебя любить! Тебе проститься всё, что прощенью век не подлежит. Но как бы мне себя простить. Я не могу так больше жить. Не знаю, как сказать, но мне хочется бежать! То ли из дома, то ли всё ж домой. Зародыш мысли жжёт виски. Не отпускай меня ты от руки — вечной Любовью или только игрой. Не оставляй среди холодных стен! Здесь всё пустое, всё обман — и не поможет тут дурман. Приблизься, шаги свои озвучь — я в этот раз не поскользнусь, меняя декорации для сцен! Но в ответ лишь тишь и темнота. Только я один и нет тебя. Спать ложусь в холодную постель, а в голове мысли, словно карусель. На земле оставив боль и страх, одиночество лежит на простынях. Снится, что снова я с тобой и не нужен мне никто другой. Тихо просыпаюсь, по привычке вспоминая губы и глаза твои. Так скучаю каждый день, я так скучаю и всё яснее понимаю — не найти от счастья мне отмычки. Я шепчу сквозь слёзы: "Милый, помоги!". Хочу прожить с тобою наяву и знать, что в этом Мире я живу. Хочу быть для тебя другим, а ты не будешь для меня чужим. Стоять, плеча касаясь своим плечом. Он кто-то новый, но в облике моём. Быть тем, кто ходит за тобою по пятам, на нём вино всё льётся по рукам! Но я непрестанно сам себя казню. За то, что я так мало сделал, за то, что много говорю, за то, что многого не ведал. Лишь только ты достоин от сей вины освободить — и в райские сады сопроводить. Но я не знал, что делать мне с тобой — и потому был изгнан на покой. Ты в душе моей живёшь! Когда же ты ко мне придёшь? Считаешь себя ты победителем, — для бытия возвышенное чувство! Ты просто стал моим Хранителем. Но я люблю, и это очень грустно. Слякоть в наших душах и умах — всё чаще слышим слово мрак. Если с ходу погаснут фонари — забудь меня, но в сердце, умоляю, сохрани! Обитая в Мире придуманном своём — обрёл зависимость я в образе твоём. Как бы мне хотелось наши сути совместить! Но как? Ведь не дано тебе любить. Буду рыком вымаливать встречу! Слышишь, как от боли я кричу? Ведь свет в глазах твоих пока не мёртв, но душа уже давно в крови. И даже если ты умрёшь, то только от моей Любви. Вдруг со слезами появился страх — всё вокруг превратилось в прах! Что же делать дальше нам? Мой Мир трещит по швам — Он ядовит, но так нужен нам двоим! Быть может, покажусь смешным. Но в прекрасном танце мы парим! Меня твоё присутствие кружит. Твой каждый шаг и взгляд любой. И в мыслях я всегда с тобой. Тебя искать мне разум не велит, но сердце обратное твердит! Служило оно верно и без обид, но тут же вихрем тащит динамит. А я опять солгу, ведь всё в памяти держу. Хороший мой, я так тебя ценю! За это не предадут меня огню! Отныне мой дух не удержать меж плит, коль в голосе теперь гранит! А Он склонит тихую главу — и я дышу, но не живу. Знай, не утаит к ним всех обид — твой маленький спешит! Мыслью этой в миг я стал! Но мерцанье звёзд и пустота в дом к милой Даме приведут, что обречена на вечное молчание и бесконечное отчаяние. Но они тут истину свою найдут! Девы слабый вздох уж не может ничего, только лишь Любовь одна всего — Она словно забытая потухшая звезда, что во мраке жить обречена. Помню, как на руках носила, когда болел, меня лечила. Я тебя любил, и ты меня любила. Но потерялись мы давно, ища хоть капельку Надежды на то, что не будет всё как прежде. Вот вижу, ты грустишь — на меня печально так глядишь. Не переживай, я тебя простил. Всё, что было, отпустил. И ты прости за дрожь в дыхании, и что позволил быть в изгнании — направил в твою сторону кулак. Теперь не будет больше бед! Не сыскать мне в тебе тепла и не разыскать в густой толпе. Впредь я убил в себе родню — забыл, где я живу! Не осуди, но у нас разные пути. Не хочу больше по твоему идти. Я признаю себя виденьем — парящим, будто белый снег. Тебе пора принять мою судьбу! Но что ты чувствуешь, когда уходит важный человек? От боли той в глазах стоял испуг! Я будто сплю — мной овладевает Муза. Но почему так сложно выразить все чувства? Ведь запрет на них не устанавливал я для себя. А раньше я мог бы сделать что угодно для тебя. Но почему так не хватает смелости уйти? Ведь нет желания оставаться здесь! Я принцип должен выдержать и Паре не навредить, и не посмею я остыть в пути к своей Мечте! Отныне в болота превратились привычные мне тропы. По ним пойду я одиноко, но не потеряю ни перчатки, ни тёплой мысли при уходе и не оставлю память о себе. Я буду жить всегда в своей природе, в которой места нет тебе. И вот добрался до Любви своей — я всё ещё в плену его очей. Мы стоим на расстоянии под дождём — здесь сейчас только вдвоём. Не знаю, что делать мне с собой, но к тебе прикоснуться позволь. Не отталкивай, прошу — обещаю, я помогу! От кар людских заслоню! Не бойся, я их отведу. Проведу тебя меж их свечей в неспокойном таинстве ночей — укрою лаской и теплом, что тайно нянчу под крылом. Всё на себя возьму и за всё отвечу! За Любовь свою и за эту встречу, за слова свои и за этот вечер. Понесу я крест, взвалив его на плечи. За тебя, мой Милый, я зажгу свечу. Спешите все к моему огню! Не будет Он замучен иль убит! Мой дух впредь непобедим! Я стану тем, для кого счастье важнее, чем страх и боль. И расправится с гримом предательски едкая соль. Просохнут слёзы на пылающих щеках, но вашими слезами умоется моя рука! Пора узнать, на что силён молочный клык! Я разобью о берег рык, как воронов истошный крик, что сулит вам скорую погибель, подчиня! Для вас погаснут фонари, и вы, наконец, услышите меня! Когда они на смерть идут — поют! Но здесь их не любят и не чтут. И вот кричат уже скорей — издевательств колыбель. Закройте же противные уста и водою мёртвой обратитесь! Я сомневался, но мечтал. Вы пощады от меня не ждите! Кровь Надежды всё смывает — забыть уже не подобает. В глазницы окон вписаны кресты. Какой позор стране и стыд! Но скоро в ней порядок наведу, и тебя, Любовь моя, от порчи сберегу. Оставлю след в сердцах людских — всё кончено, мы с вами далеки! Как они боялись, как они пугались, когда на престол я снизошёл. Мы с вами случайно потерялись. Но весомее речи звучит глагол. А соблазнённым остаётся лишь одно: в грех свои деянья приводить. Но смогу ли я себя простить, коль грешен сам настоль давно? Я когда-то был для вас как ноль. Каждый сам себе был здесь король, но лично попросили вы его помочь, а теперь ненавидите и шлёте прочь! Сами сделали повелителем своим — погнали нас под красные флажки! Вы к чужим ошибкам нетерпимы, но на свои не обращаете внимания. Как река — необратимы! Стереть бы боль твою и переживания. Почему мучителем, врагом народа, назвали вы его? Отчего не видите того, что Он для вас единственный учитель? Спасал, словно преданный хранитель! И хотел лишь нескольких вещей: свободы, счастья и тепла. Но оказался в заточении, где царствуют печаль и кислота! Где же лучшего мучителя найти на этот массовый каприз? В чудесном сне играли вы венками — и вот лужи шепчут под ногами: "Узрите, что с Мирами сотворили! Принесли в них страх и скорбь, но в ней спасенье души находили! Жизнь и смерть, — бесталанная роль!". Но граждан сердце превратилось в камень, а очи стали тёмными лучами. Как в лица окружения моргнёшь — увидишь лишь ненависть и злость! И не отыщешь ни одной улыбки, что в оскал не обращена. А может быть, всё это просто ложь? Но в глазах твоих горит зелёный огонёк. Не совершу я больше той ошибки — в этом месте из стекла! На ветер брошена каменная соль — сгустками вдохов считает по градусам боль. Благодарностей впредь не будет никаких! И пусть сердце разорвётся на куски, но лев запомнит всех, кто жив и кто убит. И Мир, одетый яростью, больше не смолчит! Всё смешалось в дикой пляске: пьяный смех и плач детей. И не слышно больше сказки, и не видно уж людей. Снег лежит, как белый лист, и луна, как кипарис. Небо в звездах, — бой притих. На слова искрошен стих. О котором говорили ветры и вечно плакали дожди. О котором не писали метры и не шептали слова Любви. И который плакал вместе с ними. А Он кричал: "Вы больше не зовите, не зовите в свои пустыни! Зря порог мой не топчите, чтоб наконец-то вышел с кровью чувств нарыв! Путь, дарованный отныне вам закрыт!". Нам жизнь венчают три сестры — в них свет и тьма всегда равны. И в каждом есть свой тайный знак, что судьба даёт нам в важный шаг. Но до сих пор смотрю на вас не без опаски. Как мне жаль, что эти все подсказки были лишь иллюзией пустой — тонконогой и смешной. Просто, очень просто мне теперь уйти — туда, где нет ни злобы, ни тоски, где буду счастлив с ним и где всеми будет Он любим. Там, где будем вместе мы и не будет в жизни пустоты. Свою жизнь ему отдам и не буду плакать по ночам. Я забуду и всё прощу, а его уже не отпущу! Он самый близкий и родной — я чувствую его душой. Волшебство, дыхание, чудеса. Где-то там, за горизонтом, там, вдалеке от родины моей, тень твоя задумчиво грустит, — мой молчаливый Господин с телесной дрожью и гримасой на лице. Я знаю — лишь жизнь твой голод утолит. Ты вспомнишь жалость, вспомнишь крик. Как стоял с ухмылкой на губах — смотрел в упор, как на врага. А сейчас просишь прощения за все обиды. Я не обижаюсь, ведь не был так наивен. Но знай, что в трудный час я, без сомнений, помогу — и эту боль вновь переживу. Клянусь, Любовь твою я заслужу! Отныне не подпустим близко к нам беду — не будем больше мы играть в войну! Так что я и ты здесь не враги. И не говори, что нам не по пути! Обещай, что останешься со мной — я не хочу судьбы иной! Я иначе просто не живу. О невозможном напиши мне стих: о Мире, что принадлежит только нам двоим, о Мире, где мы равны и счастливы вполне. В котором не боимся оказаться в тишине. И в котором сердце с сердцем говорит. Какие чувства в них кипят, какие страсти их томят? Но всё вокруг как будто спит и лишь душа здравствует в ночи — она поёт, и плачет, и кричит. Мерцают звёзды там для нас одних, — так утверждают романтики и дураки. Но кто же мы из них? Песню про тебя я сочиню и в небо Птицей отпущу — то, что было едва моим, разделю на нас двоих! Тебе одному я подарю Любовь и нежность, и Мечту. Мы будем воздух разгорячённый пить, будто слаще вин в Мирах всех не найти! И в огнях, что рассыпаны, как соль, узрим пыль единоличных своевольств! Ромашкой пахнет свежий чай в стакане. А в голове всё как в тумане. И сердце, как положено в романе, порхает впредь в сказочном дворце — да вспыхнет и утонет в океане, словно бриллиантом в найденном кольце. Сейчас душа поёт от радости такой — всё вокруг сияет и искрится, и хочется взлететь над суетой и в небесах парить свободной Птицей! И не надо думать о конце — в этой жизни я не на войне. В эмоциях моих уж нет того огня, что был когда-то у меня. Хочу я двигаться с тобой вперёд — спустя столько лет невзгод мы стали близкими друг другу! И больше не одетые в железную кольчугу. Нас беды никакие не сломили! Задаю я сто вопросов, но какие из них важней? Не знаю я. А ты? Ты знаешь? Быть может, просто ты играешь? А вспомнишь ли, как с тобой бродили по аллеям сада в тишине? В те времена всё было непонятно, грустно и смешно. Тогда мечтать мог только об одном: чтоб на миг ты замер, а следом приблизился тихими шагами и услышал, как в унисон стучат сердца. И взглянул так нежно на меня, чтобы в глаза мои смотрел, словно в океан бездонный, чтобы я от счастья обомлел и уловил шёпот твой влюблённый. Картины эти в памяти храню, они мне греют душу и сознанье. Я с ними просыпаюсь поутру, и с ними провожу я расставанье. В момент, когда мы медленно прошли. С тем, что мы здесь узнать смогли. Я узнал, что все пути к тебе вели, но они никак соприкоснуться не могли! И на разных берегах одной реки — были мы с тобою очень далеки. А когда однажды встретились они — в глазах наших загорелись огоньки! Теперь всё чаще мы с тобою вместе спим. И сколько бы дождь кислый не кропил, я больше не один! Ты рядышком со мной — загадочный, таинственный, иной! В даль любую с тобой готов пойти — сколько бы карт не оказалось на пути! И если озноб плит гранитных ощутим, то от него под парусом сбежим — туда, где мы с тобой вдвоём в Любви сгораем, где мы с тобой друг друга обожаем и не боимся в чувствах высоты! Моих фантазий корабли всю нашу нежность сберегли от ветра, холода, печали! Я помню, как мы друг друга ждали, как долго врозь с тобою шли. Но отныне твои ладони, твои стихи — на ладонях моих легки! Что бы нам ни говорили, мы с тобой больше не чужие. Никто нас не посмеет осудить и не переймём ничью манеру говорить. Заполнили мы все листы, я и ты — клятвами на крови. Это стало нашим священным обрядом. Здесь окна слепы для чужого взгляда. И, улыбаясь, в глаза друг другу, произнесём: "Мы вместе, мы вдвоём, — всё это не сон!". И мой крик срывается на стон! И воспоминания храня, я люблю тебя, а ты меня.