Счастливый брак

Просторная веранда открывала вид на весь жилой район Киото, однако было довольно тихо. С полудня солнечные лучи обжигали нежную кожу парня, сидевшего на шезлонге, Изуми наслаждался их теплотой, поскольку долгожданный сезон дождей не заставит себя ждать. Во всяком случае об этом вещают метеорологи в телевизионном прогнозе погоды. Сквозь солнечные очки он всматривается в воду бассейна, находящегося совсем рядом с ним. А вода чиста словно слеза. До брака Изуми тоже не имел в себе загрязняющих потоки сознания мыслей, он был нетронутым полотном, не осквернён дурным наполнителем, в нём плескалась невинность и доброта. А что сейчас осталось от былого? Скверные образы в воображении пугали омегу, сердце было не на месте, а всему виной являлась встреча с Асахи. Изуми полностью в этом уверен. Истинный пробудил в нём иные переживания, нежели Тай-Лунг. Страх юнца был не в самих образах, абсолютное погружение в свои сомнения – вот с чего брало начало тревожное неразумение. Изуми даже запах Асахи помнил, причём настолько он врезался в голову, что между ног начинало странно покалывать, а затем чуть выше, к желудку, вовсе скручивало. Состояние организма просто кошмаром будоражило разум, едва ли он испытывал что-то подобное от запаха мужа. Местные птицы размером с ладонь залетали на веранду, не обращая внимания на омегу, они прыгали, взмахивая небольшими крыльями и садились на деревянную лаковую ограду между самим домом и улицей. Их фиолетовое брюшко заманчиво переливалось на дневном свету, отвлекая Изуми от запутанных мыслей. Думал ли Асахи о нём? Вряд ли, потому что Киримура еще в школьные годы отверг альфу. Только сейчас к юноше подкрались сомнения по поводу своего поступка. До их последней встречи омега сомневался в том, что они истинная пара. А теперь тревога бьёт ключом, хочется ещё хоть раз взглянуть на Асахи. Изуми не мог принять и того факта, что альфа работает на Даянэ, о чем немаловажно помнить. Немыслимо как столь добрый и чуткий парень мог связаться с подобным? Возможно, Даянэ нормально ведёт себя с подчинёнными, но в это мало верится. Или же Асахи попал в трудную жизненную ситуацию, и ему просто необходимы деньги. Должно быть, так оно и есть. Между ними ничего не может быть, и доказательство тому – обручальное кольцо, которое Изуми по-прежнему не носит. Он без особой на то причины не желает видеть колечко на безымянном пальце, словно эта вещь ему не подходит. При таком раскладе дел в голове y парня возник вопрос: а есть ли будущее с Тай-Лунгом? Они уже прошли через многое, но можно ли на это рассчитывать? Юноша встряхнул головой и вдруг понял, что ему стыдно за свои мысли. Видимо голову знатно нагрело солнце. Он поднялся с шезлонга и подошел к бассейну. Освободив стопу от домашнего тапочка, Изуми немного окунул ногу в воду. Та оказалась слегка прохладной, но очень бодрящей, и всё же купаться не хотелось. Надоедливая гипсовая повязка успела прижиться, поэтому он практически не обращал на неё внимание. Лишь изредка шипел из-за неудобств. Вернувшись домой без назойливого сопровождения Тай-Лунг сразу же отправился в свой кабинет. Взяв первую попавшуюся бумажку, он торопливо записывал каждое слово Даянэ о Мизуки. Ничего нельзя забыть или упустить, в переговорах с отцом важна даже его интонация. Старик пойдёт на всё, чтобы перевернуть правду ради своей выгоды, и Тай- Лунг об этом прекрасно знает. Мужчина готов хвататься за голову, ведь Даянэ удалось в очередной раз загнать его в угол. Дерьмо. Как же сложно. — Они мертвы. — сквозь зубы произносит альфа. — Давно мертвы. Какая мне разница? — он лихорадочно сминает лист в руке. Импульсивная погоня за прошлым сейчас перешла все границы, но Тай-Лунг не может избавиться от этого, не смеет оставить всё как есть. Он нервно достаёт флешку из кармана пиджака, сжимает и в следующий миг заводит руку за голову с желанием размазать ее об ближнюю стену. Мне жаль. Боже. Я бы так хотел, чтобы ты был жив. Я бы все ради этого отдал. Мужчина прерывисто опускает руку, смотрит на злосчастную вещицу, затем кладет ее обратно в ящик рабочего стола. Если Мизуки и правда собирался убить альфу, то так даже лучше. Тогда y Тай-Лунга не останется причин вспоминать и мучиться от того, что не уберёг истинную пару от жестокой смерти, да ещё и с ребёнком в утробе. Смешок. Как будто такое можно забыть. Тай-Лунг болезненно улыбнулся. Даже после измены омеги он был готов пойти на всё, лишь бы тот вернулся к нему. Как жалкий неудачник молил и просил сойтись вновь. Затем ему в очередной раз изменили. Потом ещё раз. И Тай-Лунг уже сбился со счёта. Хах. Мизуки ведь ничего не должен был ему, но это было безумно сложно стерпеть. А через какое-то время получить весть о.... — Зачем ты явился сюда? Не ты ли хотел, чтобы я исчез из твоей жизни? — сухо произнёс молодой альфа, пытаясь не замечать довольно округлого живота омеги. Какой это месяц? Седьмой или больше? — Тай, это твой ребенок. — Не ври мне. Мужчина скривился. Как больно было получить через несколько дней после этой встречи новость о его смерти в виде флешки. Настолько, что Тай-Лунг сбросился с балкона прежнего дома, а потом около двух месяцев пролежал на палатной койке. В последующие пять лет пустота, глухая и беспросветная. Всё серое и безжизненное, как и сам Тай-Лунг. Его высшая степень чувствительности и в какой-то мере способность проявления к другим понимания или положительных эмоций полегли вмести с Мизуки. Нервные клетки мозга, отвечающие за данные процессы, изничтожались. Не настолько, чтобы мужчина стал полным психом, вроде отца, но последствия видны и по сей день, несмотря на прошедшие годы. Как объяснил врач психиатр: альфы, что теряют истинную пару, проживают абсолютно разные недуги – это сугубо индивидуально, и по большей части степень травм зависит от исхода, общего климата отношений и обстоятельств, которые привели в смерти партнёра. В случае Тай-Лунга – потеря Мизуки привела к крайне ограниченной способности в эмпатии по отношению к посторонним. Эта психологическая особенность очень важна в построении всех аспектов жизни, ведь она дает возможность сопереживать и относиться с пониманием к партнерам и окружающим. В худший период шока Тай потерял подобное качество, что присуще любому другому. Это могло и вовсе перейти в алекситимию, которая представляет собой блокаду или полное отсутствие эмоционального уровня восприятия. Опасно это тем, что проявление такого вида равнодушия нередко является жестокостью. Ведь человеку без эмоций неведомы сочувствие и сострадание. С годами многое в Тай-Лунге сумело восстановиться лишь потому, что он сумел взять себя под контроль, сначала усердно получая высшее образование, затем целыми сутками пропадая на работе, где поневоле приходилось общаться с сотрудниками. Альфа практически отошел, но... Фокусирование преимущественно на внешних событиях, в ущерб внутренним переживаниям. Склонность к конкретному, логическому мышлению при дефиците эмоциональной реакции, и его нелюбимые поцелуи – затруднение в различении эмоций и телесных ощущений. Всё это не оставляет Сато, мелькая призрачными отголосками и по сей день. Тай-Лунгy практически смешно вспоминать об этом гнетущем отрывке беспомощности, потому что единственным человеком, заботившемся о нем в год, когда он чуть не разбился, был Даянэ. Тот самый ненормальный, что хотел сына в непозволительном плане, бережно совал ему каждую ложку супа вместо медсестер. Помогал вставать с кровати, прогуливаться, иногда читал что-то перед сном. И после выписки, когда Тай-Лунг уже обрел самообладание над телом, Даянэ по-прежнему наведывался чуть ли ни каждый день. Тогда Тай-Лунг был истощён и крайне беззащитен, несмотря на двадцатилетний возраст жить ему хотелось меньше всего. Сил для того, чтобы оттолкнуть отца y него не было, поэтому Даянэ мог спокойно помочь сыну сменить майку или обуться, дабы тот не наклонялся лишний раз, но в ванну или уборную он с ним не ходил. В то время y Даянэ было множество возможностей распустить свои руки, однако Тай-Лyнг не помнил ни единого непристойного движения, что сейчас его поистине удивляло. Похоже тогда мужчина по-настоящему испугался за сына. Пускай так, но эта мнимая забота была выведена лишь из-за страха потерять свою цель, тот самый источник своих мерзких желаний. Тай-Лунг не чувствует жалости к Даянэ. Даже если тот умрёт, ненависть никогда не исчезнет. Ничего в этом мире не сможет изменить его отношения к отцу. Потому что y Даянэ нет права на прощение. К тому же Мизуки, Сато не испытывал столько ненависти. Все перегорело, и, вспоминая его, мужчина ощущает лишь смутную боль. Впрочем, до разговора с Даянэ в больнице его и это устраивало. По крайней мере потому, что все же что-то в его жизни изменилось. Перемена, пока что крохотная, но возникла, то есть некая стабильность в виде брака с Изуми. Тай-Лунг больше не просыпается посреди ночи от чувства вины, хотя это закономерно повторялось на протяжении многих лет. Он вроде бы приближался к принятию недосказанности, а теперь Даянэ вспорол прежние раны, что долго срастались за счет времени. Тай-Лунг медленно вскинул голову. У него еще есть время подумать и все взвесить. Можно сделать вид, что есть дела поважнее. Ведь есть Изуми. Можно попытаться забыть давно минувшее. Но он не может забыть, как бы не старался. Притворяйся сколько угодно, говоря себе, что принял болезненное прошлое без терзающих ответов на бесконечные вопросы. Но Тай-Лунг не принял. Не смог смириться. Он остался один на один с их проклятой недосказанностью. Вынужден был прокручивать произошедшее между собой, Мизуки и отцом в голове снова и снова, не имея возможности поделиться саднящей раной хоть с кем-то. — Кажется, — усмешка. — больше всего я ненавижу себя. Изуми смеялся наблюдая, как кот прыгает на птиц с надеждой на поимку хотя одной из них. Он опирался лапами на перегородку, где поверх нее насмешливо сидели летающие существа с фиолетовым брюшком. Тай-Лунг вышел на веранду, чтобы закурить, но сразу же отложил это на потом, заметив умилительную картину. Плечи юнца подрагивали, пока он заливался смехом. Мужчина облокотился плечом на раму дверного прохода скрестив руки на груди. Не видя за спиной мужа, Изуми постепенно отходил от смеха, ему было уже невыносимо жарко, и, сняв очки, он попутно избавил себя от майки, причём довольно быстро сделав это одной здоровой рукой, а затем скинул тапочек со второй ноги. Бледная, слегка вспотевшая спина приковывала к себе взгляд альфы. Юноша непреднамеренно повернулся и вздрогнул от неожиданности, увидев мужчину перед собой. — Когда ты вернулся? — спросил он, неуклюже прижимая к себе майку. — Недавно. — подошел к нему Тай-Лунг. — Даянэ в больнице. Так что не беспокойся. — Хорошо. — закатил глаза Изуми, затем саркастично произнес. — Постараюсь. — Решил за мной повторять? — холодно посмотрел на него мужчина. — Нельзя что ли? — хмыкнул юнец. — Не сейчас. — ответил Тай-Лунг и резко притянул его к себе, крепко сжав в объятиях. Изуми отвёл в сторону загипсованную руку. Потом вскинул голову, дабы посмотреть в чужое лицо, альфа заманчиво улыбнулся. Скорее всего Тай-Лунгу тоже сейчас нелегко из- за отца, и всё же он не припоминает Изуми встречу с Асахи. Возможно ему просто плевать? Или он крайне уверен в себе, потому не видит конкурента в истинной паре юноши? Уверен ли в себе Изуми так же? Очередной укол совести незамедлительно настиг его. Изуми не хотел всё пускать на самотёк. Если Тай нежен с ним, значит должна последовать ответная реакция, иначе их уже никак не спасёшь от непреодолимой пропасти, растущей и хрупкой, словно тающий лёд – одно резкое неправильное движение, и ты мёртв. Юнец улыбнулся в чужие губы, когда к нему наклонились, продолжая обвивать руками. Собравшись с мыслями, он осторожно прильнул губами к мужчине, а затем вдруг лизнул его по нижней губе, откинул майку и положил здоровую руку ему на плечо. Тай-Лунг затаившись наблюдал за мальчишкой, мрачный взгляд мелькнул интересом, ощутив под собой нежную гладкую кожу, он сильнее обнял Изуми. Малец вновь приблизился к его лицу. — Не сжимай губы и приоткрой рот. — выпалил Тай, дабы углубить поцелуй. Изуми замешкался, терпеливое ожидание со стороны альфы доставляло ему удовольствие. Он улыбнулся, и где-то посреди своих раздумий ему захотелось, чтобы Тай поуговаривал его нежно, ласково, чтобы получить желаемое. Глаза заманчиво остановили свой взгляд на чужих. Темные пряди беспорядочно заслоняли лоб, делая лицо Изуми куда миниатюрней и милее. Тай-Лунг ослабил хватку, продолжая терпеть чужую незамысловатую игру. Хочет, чтобы он его первым поцеловал? Мужчина потянулся, но Изуми вновь игриво улыбнулся и отвел голову в сторону. С ноткой раздражения сведя брови, тихо вздохнув и взяв юнца за затылок, словно нашкодившего, альфе удалось-таки вовлечь его в поцелуй. Тот нахмурился, аналогично положил ладонь на чужой затылок, при этом не разрывая поцелуя рванул назад, дабы Тай тоже не получил своего. Мужчина успел лишь сильнее прижать к себе Изуми, когда понял, что они падают в воду. Глубина не позволила им удариться, но юнец в замешательстве заглотнул противную жидкость, пока Тай-Лунг рывком приподнял его на поверхность, после чего всплыл сам. — Ты что творишь, чёрт возьми? У тебя же гипс. — озлобленно процедил альфа, толкнув его к бортику бассейна. — Это случайно вышло. — барахтаясь, он ухватился за край плитки, поджал губы и перевел дыхание. Маленький дурачок. — подумал про себя мужчина, спокойно подплывая к нему. Благо Тай оставил пиджак в кабинете, в котором до этого была флешка. По стечению обстоятельств многолетний источник незримого раскола в жизни Сато мог бы попросту сломаться, попав в воду. Мучения закончились бы раз и навсегда. Но теперь интрига пробивалась в нем с новой силой. Выходит, это знак свыше, что указывает на продолжение раскручивания бесконечного веретена вопросов, давно требующих ответов. Смешно. В этом случае Тай-Лунг станет агностиком. Подобные обстоятельства еще вовсе не повод бежать к Даянэ, соглашаясь и жертвуя всем ради прошлого. Ставки слишком высоки, причём с обеих сторон. Нельзя не согласиться с тем, что без прошлого нет будущего. На это влияет петля времени, она не сбавляет оборотов, прекрасно справляясь со своей функцией, создающей преграду на любом этапе, пусть то создание семьи или же обычное восприятие себя. А какая цена ждёт Тай-Лунга за свое будущее, если и в настоящем не меньше проблем? — Нy, чего притих? — облокотившись локтями на плиточный бортик, мужчина снисходительно продолжил, — Сейчас будем сушить гипс феном, балбес. — насмешливо произнес, подперев щеку ладонью. — И сам знаю. — шикнул Изуми, обидчиво надув губы уточкой. Посмотрев внимательно чужую руку, Тай-Лунг не заметил нарушения формы гипсовой повязки. Конечно всё зависит от площади, глубины намокания и давности наложения. Хоть до консолидации перелома ещё далеко, однако и при таком раскладе трагичных последствий для Изуми он не видел. В противном случае пришлось бы накладывать всё вновь. Юнец рьяно болтыхал ногами, пытаясь передать воде своё негодование. Опять всё пошло наперекосяк. Во рту присутствовал вкус хлорки, из-за чего хотелось сплюнуть слюну прямо на бортик. Белая рубашка на Тай-Лунге промокла насквозь, просвечивая слегка бледноватую кожу на теле, ткань прилипла вплотную, демонстрируя рельеф жилистых мышц во всей красе, но виднелось это искушение только по грудь из-за уровня воды. Он без особой нервотрепки смотрел на юнца, думая о чём-то своём, точно как притаившийся хищник у водопоя, где собираются остальные животные, полагаясь на правило общего равенства и нахождения в якобы безопасном кругу. Отнюдь, этот негласный закон не действует для тех, кто не выживет без чужой крови. Мужчина, плавно перебирая ногами, незаметно приблизился к нему, а затем, пройдясь одной рукой по чужому плечу, схватился другой за бортик покрепче. — Ты чего? — произнёс Изуми, когда Тай оказался за спиной, слегка касаясь его туловищем. — Соскучился, — без замедления отпустив бортик, он развернул парня к себе, и сильно ударив ногами по воде приподнял его, схватившись за подмышки, чтобы усадить на плитку. — так что хватит дуться, не порть мне настроение. — шумно выдохнув, мужчина сам приподнялся, расставив руки по обе стороны от Изуми. Малец встрепенулся, несколько раз переморгавшись от неожиданности. Ему показалось, что Тай-Лунг захотел его утопить, потому что сложившаяся по случайности оплошность рассердила альфу. Пара капель слетела с длинных ресниц, попав обратно в бассейн. Изуми в очередной раз обратил внимание на непривычно растрёпанные волосы Тая, наверное, ему бы хотелось видеть это куда чаще, оттого что мужчина выглядит сейчас не так свирепо и строго. — Ты такой непостоянный. — подытожил малец. — Тут ничего не поделаешь, я же весы. — с издевкой улыбнулся Сато, приблизившись к его приоткрытым губам. Заманчиво проведя языком по губе Изуми, Тай выдал довольное выражение лица, что не могло не вызвать y омеги смущение. Жертва попала в лапы хищника. Вопрос лишь в отведённом ей времени до момента, в котором испуганное сердце изведётся и прекратит биться. Изуми прикрыл глаза растворяясь в поцелуе. Его губы вбирали, посасывали, напор Тай- Лунга постепенно усиливался. Он оторвался от мужчины, сразу же встретившись с его еле заметным голубым цветом глаз. Кажется, смотря в них можно утонуть, тяжелый и вместе с тем манящий взгляд изыскано пленил. Изуми легко, почти невесомо прижался к его губам, вкушая то, как они делят дыхание на двоих, полностью погружаясь в отчуждение от окружающего мира. Тай дразнил его, чередуя поцелуй то сильным впивающимся напором, то нежным непринуждённым прикосновением. История старая как мир. Изуми собственноручно кидает прежние терзания в капкан забвений. Он не должен плыть по течению, однако не может признаться даже себе в том, что ещё держится за выдуманную и ничем не подкреплённую связь с Тай-Лунгом. Встреча с Асахи мало что изменила, ведь он хочет позволить себе хоть каплю тепла от человека, причиняющего достаточно боли. Отстранившись от мальчишки мужчина перенёс весь вес на руки, чтобы вылезти из воды окончательно. Приподнявшись на ноги, он с некой озлобленностью сощурился, замечая, как неприятно к телу липнет промокшая чертовски дорогая одежда. Изуми последовал за ним. — Садись. — указал на шезлонг Тай-Лунг. Малец вопросительно на него посмотрел, но перечить не стал. Рука будто сжалась в мокрой гипсовой повязке, он медленно подтянул ее к себе, дабы уверенней себя ощущать. Тай удовлетворительно кивнул, примостившись между его ног, сев на корточки. — Что ты делаешь? — сомнительно произнес Изуми. — Может высушим гипс? — Кое-что сделаю, потом пойдем. — ответил альфа, поцеловав его в коленку. Юноша ни о чём не подозревал, пока быстрым движением с него не стянули вымокшие шорты. Стыдливо ахнув и чуть не упав на другую сторону шезлонга, Изуми почти умоляюще посмотрел на мужчину, едва с него начали стягивать и трусы. — Эй! Ты что делаешь?! — прикрикнул малец, вцепившись в его руку. — Пытаюсь разнообразить нашу полудохлую личную жизнь. — усмехнулся Тай-Лунг и одним рывком содрал чужое белье. Изуми, ужаснувшись, прикрыл ладонью пах. Почему его мнение никто не спрашивает? Он оглянулся. Хорошо, что будучи на улице никто не может их видеть. Мужчина развёл в стороны подрагивающие ноги. — Не создавай проблем, малыш Изуми. — с трудом показывая спокойствие произнёс Сато. — Я не собираюсь тебя насиловать, будет приятно. Так что давай, не разводи сопли на пустом месте. — Неужели ты хочешь... — скривился малец ещё больше краснея. Тай-Лунг с вызовом оскалился. Именно. Взяв небольшой аккуратный член, он приблизился к нему лицом ближе. Коснувшись языком головки, затем проведя по уздечке, оторвался, потому что Изуми стал крупно дрожать. — Успокойся и вспомни, как делал это мне. — метнув предостерегающий взгляд, Тай-Лунг снова вернулся к своему занятию. Изуми прикусил губу, не в силах справиться с тотальной тревогой. — Ты разве не понимаешь, как я переживаю? — Переживаешь? Нет, не понимаю. — на секунду отстранившись, ответил альфа. Взяв в рот головку, Тай начал с трепетных ласк. Аккуратно водя языком по члену круговыми движениями. Изуми что-то пискнул, схватив мужа за волосы. Тай-Лунг мысленно усмехнулся, вобрав в рот поглубже. Водя головой вверх-вниз, он время от времени выводил член изо рта, лаская основание. Было бы хорошо, если бы юнец и сам хоть немного двигался, но Тай-Лунга устраивали и его громкие вздохи. Мужчина ухватился двумя руками за мальчишечьи бедра, после чего тот прилёг, опираясь в локте на одну руку. Изуми не смог сдержать стона, что больше походил на стыдливый визг, когда Сато взял член в рот до самого основания. Ему казалось, что он взорвётся от бешеного сердцебиения. Не специально сжав волосы Тай-Лунга сильнее, он вздрогнул от подступившего и горячего, словно раскалённая лава, импульса. — Быстро ты, малыш. — сглотнул альфа, отстранившись. Парень поджал губы, ощущая некую приземленность. Стыд окутывал его слишком плотно, не верилось в то, что мужчина даже проглотил это. Изуми оцепенел от нового ощущения, уже попадая в нирвану, однако Тай притянул его к себе за плечо, и вспышка растерянности вновь заняла ведущую роль. — Как видишь, никто не умер. Относись к отсосам проще. — встав на ноги, произнес мужчина. — Тебе легко говорить. — еле поднявшись следом, малец случайно поджал ногу и врезался в него. — Ну-ну, Изу, ты просто кончил, а выглядишь так, будто уже на сносях. — иронично улыбнулся Тай-Лунг, поддержав омегу. — Пойдем, высушим тебя. Даянэ, сидя на палатной койке, смотрел в боковое окно, размышляя и в чём-то сомневаясь. Вместе с тем его подвешивало и то, что Тай-Лунг тянет время на протяжении прошедших после их разговора пяти дней. А не совершает ли он ошибку, раскрывая погребённую историю Тай-Лунгу? Чаша весов, преклоняющаяся уже в абсолютно иную сторону, начала трескаться. Вес, который держался, как ему казалось на самом прочном. На долговечной цепи собственного терпения, что вдруг стала гнить, когда в их с сыном мире появился Изуми. Грёбанный выродок. Но Даянэ знает Тай-Лунга как самого себя. Как только тварь зашевелится, учуяв со дна океана подбитый и ни о чём не подозревающий корабль, сыночек сразу же прибежит к своему нелюбимому папочке. Мужчина проскрипел зубами от боли, приняв лежачее положение. Оказывается, на плечевом суставе порвались связки, но данная находка врача его мало чем удивила. Как же Сато нервировал здешний уклад. Кто-то постоянно носится, заталкивает в рот неприятную лекарственную дрянь и лицемерно улыбается. И все эти дрянные медикаменты явно с побочным эффектом, потому что Даянэ всё чаще возвращается к самому началу своей исповеди, не менее важному, но такому бесполезному. Это явно не тот эпизод, где посадив Тай-Лунга в колесницу времени, он начнет свой рассказ. Но сейчас, проваливаясь в сон.... Завтра Даянэ исполнится двадцать один год, ему бы хотелось провести предстоящий день в скромной компании Когэна. В последний год они часто ссорились из-за разных недомолвок. Даянэ злился на своего парня из-за практически постоянной занятости, а Когэн разводил истерики из-за порой рьяной холодности, да и разговоры, не замолкающие в семействе Сато, о предстоящем приезде будущего мужа не могли их не задевать. Когэн стал другом этого клана, сам Танширо мог вести с ним непринуждённые беседы, вовсе не подозревая какая именно дружба его связывает с внуком. Даянэ пытался понять его, но порой не находил какого-либо логического объяснения тому, что возлюбленный постоянно опаздывает, да и много о чём молчит. Альфа раздраженно цокнул, посмотрев на время. Опаздывает. Сколько можно? Потушив бычок об пепельницу, он вышел из-за стола, что бронировал за месяц до этого. Быстрым шагом уходя из заведения, Даянэ вышел на дорогу в ближайший парк. Хотел было заматериться от досады, но вдруг увидел Когэна, жмущегося и не решающегося идти на встречу. Стыдно? А вот и нехyй доводить Даянэ в очередной раз. Брюнет сделал вид, будто не видит его, намереваясь пройти мимо. Сильно зацепив Когэна плечом, он кинул озлобленный взгляд. Тот сразу схватился за его ладонь, делая жалостливое лицо. — Прости, Даянэ... —Отвали. Я слышу это из раза в раз, если думаешь, что я и дальше буду это терпеть, то ты блять серьезно ошибаешься. — резко вырвав руку, произнес Даянэ. — Но я действительно не мог прийти раньше, клянусь. — твердо ответил Когэн. — Тогда рассказывай какие там у тебя дела, что ты опаздываешь уже четыре года подряд. — нервно скрестив на груди руки, он подошел вплотную. — И не смей увиливать, если не ответишь мне правду, мы расстанемся здесь и сейчас. Когэн опустил голову от безысходности. — А если расскажу, мы не расстанемся? Пообещай мне. — поджав губы и сведя брови, альфа печально посмотрел на него. Даянэ почему-то впервые ощутил что-то неладное. Возможно лучше разойтись сейчас, нежели услышать неизвестное? Он слишком доверяет Когэну и вряд ли сможет принять то, что изменит их отношения бесповоротно и окончательно. Однако Даянэ никогда не жалел ни минуты, проведённой в его объятиях. Сато отстраненно кивнул, пытаясь не реагировать на давящие сомнения. — Я.... В общем... — Когэн выдохнул, крепко зажмурившись. — Говори. — выпалил Даянэ, разрываясь от терзаний. — Я женат... И у меня есть сын. — пока лицо Сато оставалось прежним, он продолжил. — Ему четыре года, поэтому я не мог быть с тобой временами. Поняв услышанное, Даянэ испытал настоящий ужас. Приоткрыл рот и не смог ничего сказать. Шатнувшись назад, альфа только сумел опомниться. Гармония рассыпалась, непринятием и убийственным отвращением метнулась из самых недр чернеющих глаз. Лучше бы он этого не слышал. — Ты всё это время врал мне! — яростно произнес Даянэ. Всегда. Каждый миг. Постоянно. Врал мне. Ты предал меня. — Я люблю тебя, пожалуйста, я не могу без тебя. — Когэн не знал, что ему делать, он правда боялся потерять его. — Замолчи. — Даянэ, я люблю только те.... — Не смей! Закрой рот, я больше не хочу это слышать, — полукриком произнёс он. —  блять, да чтоб тебя, ты вообще меня никогда не ценил! — резко схватив Когэна за ворот рубашки и притянув к себе, Даянэ с ненавистью посмотрел ему прямо в глаза. — -Ты хоть представляешь, на что я пошел ради тебя?! Я делал всё, чтобы отменить женитьбу, я хотел остаться с тобой! — по щекам Когэна потекли слёзы, из-за чего Даянэ стало ещё больнее. — А y тебя ещё и ребенок оказывается есть. — Прости меня! Я не смогу, не вынесу той жизни, что ждёт меня дома! — Когэн впервые закричал и намертво прижался к Даянэ. — Скажи, просто скажи мне, куда летят эти ножи, разве в тебя? Или же мне в спину?! Смотря на тебя, я понимаю — лишь ты...