Счастливый брак

Что чувствует человек, находящийся в рабстве у похоти? Ничего. Кроме необузданного желания — обладать. Тай-Лунг получил шанс насытиться этим сполна, когда Изуми разрешил ему подобраться к самому главному. К своему сердцу. Казалось бы, юноша давно доверил мужчине частичку своей души. Простил и пытался отдаться ему, как раньше, но даже в самых нежных и трогательных ласках мужа он преодолевал огромные препятствия, всплывающие на подкорке сознания. Между паузами в сокровенном обмене взглядов Изуми было трудно дать Тай-Лунгу что-то взамен, а говорить об этом еще тяжелее, однако перспектива надувной куклы его тоже не устраивала. Он растерянно касался его, цепко обнимал и целовал так, словно это происходит впервые, удрученно веря в то, что причал умиротворения лишь прячется в лазурном океане глаз альфы. Должен же быть от общих стараний хоть какой-то толк. Изуми шумно выдыхает, упираясь голыми ступнями в крепкие плечи мужчины, когда ощущает в себе плавные движения двух пальцев. Выгибается в спине, стискивая в потных ладонях мягкое одеяло, и приподнимает голову, видя сосредоточенные лицо. Тай-Лунг останавливается совсем ненадолго, дабы уложить парня обратно, надавив на грудь. Он не хочет видеть в нем жертву, но хочет его пожалеть. Возбужденный взгляд фокусируется на лебединой шее. Придвигаясь вниз притык, мужчина задевает влажным членом ягодицу юноши, отчего тот вздрагивает и снова поднимается на локтях, протестующе отводя его руку в сторону. — Изу, в чём дело? — с ноткой нетерпения в голосе произносит Тай-Лунг, неожиданно для парня вводя третий палец. Сочащееся смазкой нутро судорожно сжимается и затягивает в себя пальцы, срывая с губ мужчины глухой стон. Он еле удержал в узде вспыхнувший восторг, раздвигая горячие стенки гладких мышц. Юноша замычал, запрокинул голову и надавил на его плечи обеими ногами сильнее. — Спокойно, — Тай-Лунг бегло облизал пересохшие губы, и лишь слегка наклонившись назад, схватил тонкую лодыжку свободной рукой. Его голос был немного другим, более низким и хрипловатым. Голова раскалывалась, наполняясь эхом вожделенного тона. Изуми открыл рот, со стыдом сумев выдать только смущенный стон, когда мужчина сымитировал резкое проникновение сложенных вместе пальцев. В толщину они явно уступали члену, однако их длина была достаточной, чтобы уткнуться в самое приятное местечко. Юноша излился с протяжным воздыханием, прижав к себе ноги и до крови прикусив нижнюю губу. — Я вставляю, — предупредив, Тай-Лунг медленно вытащил пальцы, а затем приставил влажную головку ко входу. Лодыжка по-прежнему была в его руке. — Нет… — зажмурившись, выговорил Изуми перед тем как закрыть пылающее лицо руками. Физически ему безумно хорошо от тянущейся истомы, а морально он всё равно разбит. Всё так же дрожит от подступающего страха, чувствуя как меркнет любовь на фоне стекающей с него грязи. Его подташнивает от своей же спермы на животе. Даже голос Тай-Лунга кажется неестественным. Юноша открывает глаза, видя сквозь пальцы замерший силуэт мужчины. Феерическая совокупность боли и отвращения к самому себе словно стала частью его ДНК. Ничего ведь не проходит бесследно. — Я не могу, прости, — виновато прошептал Изуми, не зная, где найти силы, чтобы посмотреть в голубые глаза. Что же почувствовал Тай-Лунг, так и не успев войти? Он не впал в отчаяние, не стал срывать на нём злость или уговаривать продолжить, потому что не сразу понял смысл сказанных юношей слов, но вскоре возбуждение стало приносить боль, и мужчина сдавил его лодыжку в тихой ярости. Изуми всхлипнул, не до конца перекатившись на живот. Не стоило испытывать свою слабину на прочность. Если на нём отыграют свой гнев ещё раз — он просто не выдержит. Тай-Лунг не отпустил его. Не хотел сдаваться и быть отвергнутым, потому что не забыл, чем это обернулось в отношениях с Мизуки. Мужчина уже не был напрочь ослеплён чувством любви. Не был тем наивным щенком, на котором работала любая уловка. Эта весьма чёрствая правда, пришедшая с опытом, уверяла его в том, что Изуми нуждается в другом подходе. — Пожалуйста, посмотри на меня, — прозвучало довольно холодно, однако сносно. — Давай поговорим, — молчание лишь усугубляло шаткое положение юноши. Тай-Лунг закатил глаза. Что это значит? Изуми больше не воспринимает его в роли своего альфы? — Не смей игнорировать меня, — прорычал мужчина, взявшись за вторую ногу так же крепко. — Больно, — приглушённо произнес парень, утыкаясь лицом в постель. — Оставь меня, — сейчас на него давило даже банальное осознание своей наготы. Затылком ощущался прожигающий взгляд. Хватит с него позорной боли. Достаточно. Пусть судьба позволит ему хоть раз уйти от альфы без последствий. — То есть ты хочешь, чтобы я ушёл? Бросил тебя? — мужчина словно читал его мысли. — О, нет, малыш, я никогда не… — Тай-Лунг не договорил, потому что Изуми накрыл голову подушкой, окончательно заявив о своём нежелании идти навстречу. Терпение лопнуло. Настало время показать ему, кто здесь “заботливый папочка”. Мощным рывком он перевернул юношу на спину, застав врасплох играющий с ним в прятки взгляд. Спасательная подушка осталась позади. — Я сказал тебе – нет! — Изуми не менее яростно зашипел, на удивление не проронив и слезинки, когда руки мужчины настойчиво впились в бедра. — А я хочу тебя. Хочу настолько, что трачу время на болтовню, а не на твою дырочку, — пошлость резанула слух юноши. Он дёрнулся, но отполз лишь на пару сантиметров. Тай-Лунг оскалился и, ощутив под собой сопротивление, припал к его пухлым губам. — Мои чувства и мысли связаны только с тобой, поэтому я хочу трахать тебя и слышать самые измотанные стоны, — почти с любовью вещал мужчина, вызывающе лапая Изуми за ягодицы. — Мне необходимо чувствовать, что ты мой, что ты тоже хочешь меня, — на него посмотрели с серьёзным опасением в глазах, и всё же стервозный отпор поубавился. Магнетизм голубых радужек путал юношу. Животрепещущий парадокс не сбавлял обороты, а Тай-Лунг не упускал момента, взвинченно раскрывая перед ним всё то, что таилось в дурманящем возбуждении. — Я не сделаю тебе больно. Наоборот, подарю экстаз, в котором ты обретешь свободу, — мужчина облизал яремную вену на изящной шее. Тихо ахнув, Изуми поёжился. Удрученно свёл брови к переносице и косо посмотрел на натяжной потолок. Везде, где его касались, кожа вставала на дыбы. Покалывающие мурашки бегали по напряжённому телу. Быть может, он бы соврал, если бы сказал, что не испытывает и капли наслаждения, однако душевный раздрай был сильнее безвольного соблазна, парализующего разум. — Ты ведешь себя как животное, — промолвил Изуми и, будто приняв обжигающую ласку, зарылся пальцами в черные пряди Тай-Лунга, после чего внезапно сжал их в кулаке и оттянул назад. Мужчина подыграл ему. Нехотя оторвавшись от своего занятия, он позволил юноше дать волю эмоциям. — Зачем ты разговариваешь со мной как со шлюхой?! — крохотное раздолье уверенности в больших сверкающих глазах потеснило всякую уязвленность. — Я люблю тебя, — не шутя сказал Тай-Лунг, разжав ладони на бархатных ягодицах омеги. — Поэтому и говорю это, — он видел, что чужой страх притупился, хотя наверняка и мелькал в уме пресловутым извещением. — В моей голове так много бреда… — Изуми поджал губы, вдумчиво слушая мужчину. — Иногда этот бред сильнее меня, но я пытаюсь найти в нём хоть что-то хорошее, — юноша прекратил теребить альфу за волосы. Секундами ранее несусветный набор слов было невыносимо слышать, а сейчас всё его существо стремилось войти в положение мужа. Что бы то ни было, внушение или же сильнейшая энергия, это сработало. Дыша через рот, Тай-Лунг машинально поправил растрепанную прическу и, поднявшись с Изуми, сел между расставленных ног. — Малыш… — Ты правда не можешь справиться сам? — парень задышал полной грудью, с озадаченным лицом привстав на локтях. Мужчина обречённо улыбнулся одними уголками губ и покачал головой, обхватив у него на виду ровно стоящий ствол. — Тебе совсем меня не жалко? — во рту пересохло, когда альфа изменился в лице. Зрительно Изуми держал его на расстоянии, но больше не отталкивал и даже ноги не сводил, допуская, что Тай-Лунг вот-вот кончит. И это произойдет больше от обиды, чем от нетерпения. — Что ты будешь делать, если я скажу, что мне не жаль тебя? Закатишь истерику? Может, влепишь пощечину? А, Изуми? — голос мужчины приобрел характерную грубоватость, хотя сам он не остыл. Юноша ощутил, как сердце пропустило пару ударов. — А если скажу, что мне очень жалко тебя, то что? Разрешишь вставить? Это, блять, даже не смешно, — в глубине глаз Тай-Лунга промелькнула тень усталости и раздражительности. Его прямолинейность задела Изуми. Он отвёл печальный взгляд в сторону, без возни приняв сидячее положение. Чувство было таким, будто его с упрёком отчитывает недовольный отец. — Не спорю, ты ещё не определился, насколько готов. Понимаю, что всего лишь попытался угодить мне, но зачем ты выставляешь меня гребанным насильником? — улыбка исчезла. В холодном выражении лица не осталось и намёка на прежнее воодушевление. — Я этого не говорил. Хватит унижать меня враньём! — парень вонзился в него негодующими глазами, настороженно отодвинувшись к спинке кровати. — Но по-твоему мне нравится причинять боль, — мужчина окончательно убрал руку от достоинства, сжал её в кулаке до побеления костяшек и вдавил в одеяло. — Я тебе, сука, не закомплексованный подросток, что боится сказать “член” или “трахаться” любимому человеку в постели. — Что за чушь?! — спешно воскликнул Изуми. — Я не имел ничего такого ввиду! — эта разборка больше походила на издевательство. Какие аргументы были у юного ума против зрелого, тем более, после изнасилования? — Мне противно говорить об этом, зачем ты продолжаешь изводить меня?! Извини уж, что не оправдал твоих надежд! — он чуть не прокусил себе язык, когда Тай-Лунг, разозлившись, казалось бы, ещё больше, несколько раз вдарил кулаком по матрасу. Взгляд остекленел. Юноша испуганно схватился за подушку. — Не приближайся! — Изуми закричал, как только мужчина двинулся с места, быстро потянувшись к нему. — Не трогай меня! — тело на миг окаменело в страхе, едва его взяли под руку. Подушка с размаху прошлась по лицу Тай-Лунга, слегка повернув голову влево. Было не больно, но неприятно. Изуми жалобно застонал, почувствовав, как чужие пальцы сжали плечо. Не будь узкого разреза глаз, профиль мужчины сейчас бы соответствовал высеченной из камня римской статуе, хранящей в себе воинственно предсмертный пыл. — А на это ты что скажешь? — подавляя в себе остатки ярости, Тай-Лунг повернул к нему голову. На лбу выступила жилка. — Ты же подумал, что я ударю тебя, верно? Что опять выебу и придушу? — юноша дрожал, через раз хлопая ресницами перед непонятным ему выражением лица. — Если ты на самом деле такого мнения обо мне, зачем врать и принуждать себя? Ты специально дал мне очередной повод ненавидеть себя? — мужчина тяжело вздохнул. Не хотел ведь выходить из себя, но в итоге сделал только хуже. Пересёк черту, отыскивая исцеление в качестве иллюзорно чуткого любовника. Крайняя альтернативная реальность манила его своей жесткой стороной, но в какой момент секс исковеркался в примитивную возможность выпустить пар? Плоды его гнева вылились в повисшую между ними долгую паузу. Мужчина так и не дождался хотя бы одного ответа на множество терзающих его вопросов. Возбуждение постепенно спадало. Презрительное отвращение из-за неудачи капало на мозг, заставляя прокручивать ситуацию в мыслях снова и снова. — Изуми, — он забрал подушку, отложил ее, и уткнулся носом в щеку перепуганного юноши. — Я сам с собой разговариваю? — ища утешения, еле слышно выпалил Тай-Лунг, заключая омегу в крепкие, но в то же время хрупкие объятия. — Нет… — сидя в полутишине, в какой-то необыкновенной новизне смешанных чувств, парень впервые задумался о том, что мужчине тоже обидно, больно и одиноко из-за того, что уже нельзя изменить. Тем не менее, он пытается подобрать тот самый ключик для запертого в страхе Изуми. — Ты пугаешь меня, но я не думал о тебе плохо… Оно само… — он практически взвизгнул, зажмурив глаза, но не вырвался, когда Тай-Лунг поцеловал его в макушку, затем в висок, таким образом пробуя спасти от паники. — Тише… всё… наладится… Конечно. Как вообще можно привыкнуть к такому резкому перепаду давления? Как предугадать, что именно выкинет Тай-Лунг, если его трепетная нежность с легкостью может вспыхнуть как спичка? К сожалению, у юноши нет под рукой таблички с его персональной шкалой реакций. Через какое-то время перенапряженный и дрожащий Изуми в его руках обмяк. Не сразу, но обнял мужа в ответ. Куски страха словно ледяная корка откалывались и пропадали в пустоте целыми фрагментами. Ребенок внутри него уже давно не шевелился, и хотя по-настоящему парень никогда этого не испытывал, вязкое ощущение чего-то упущенного будто растаптывало его. Наверное, будь у малыша шанс выжить, всё было бы иначе. — Я обещал не давить на тебя, — сбивчиво шепчет он на ухо юноше. Изуми поворачивается на этот шёпот, и Тай-Лунг целует его в щеку. — Знаю, что тебе непросто и всё равно перебарщиваю. Прости меня за это, хорошо? — в его глазах засветился огонёк странной надежды. В груди что-то щипало и ныло, словно от горя. Мне очень жаль, малыш, но если ты не простишь меня, я уже ни за что не прощу себя, а значит, и его тоже. Юноша коротко кивнул, заботливо похлопав по спине. Теперь, когда мужчина просто перегорел, его окутало спокойствие. Они не прерывали тактильного контакта. Поглаживали друг друга в объятиях между редкими, но пронизывающими поцелуями, смотря прямо в глаза. Тай-Лунг больше не приставал, лишь дарил ему ласку. Был нежен, учтив и добр, хотя вновь чувствовал себя раздавленным и униженным своими же руками. Неразрешимая психологическая агония уходила на дно подсознания, но как одержимая терзала его в этой мрачной местами реальности. Изуми не было безразлично то, что мужчина остался неудовлетворенным, не получил желаемого, и всё же, подобная близость ощущалась, как нечто большее, чем секс. Может это наивно и скучно, пускай так, однако в следующий раз они придут к часу, наполненному страстью, вместе. — Ну и зачем ты так завелся? — воркуя, улыбнулся юноша, неторопливо приглаживая растрепанные волосы мужчины назад. — Мне бы хотелось, чтобы ты любил меня, несмотря ни на что, — Тай-Лунг прижался к груди Изуми лбом, заботливо вытирая своей рубашкой подсохшую сперму на его животе. Хах. Не пора ли прекратить ждать спасения? — Разве я этого не делаю? — удивился парень, задержав дыхание, когда он опустил голову ниже, поцеловав ребро с влажным чмоком. — Просто это чувство куда-то ускользает, будто ты охладел ко мне, — Тай-Лунг исподлобья озарил его томным взглядом. Прикусил тонкую кожу зубами, чуть оттянув на себя. Изуми шикнул, но мужчина сразу же разжал челюсть и, извиняясь за свою вину, зализал место укуса. Метка… Она как ещё один воспаленный участок на теле юноши дёргала нервы за ниточки. И без разницы, что изменения не проявились, здесь можно уповать лишь на время. Само её существование уже тяжкий груз, заставляющий Тай-Лунга ревновать омегу к двум малюсеньким шрамам, что уже никак не могут принадлежать ему. — Я без ума от тебя, так что прекращай, — посмеиваясь, Изуми игриво оттолкнул мужчину, вытянув на его плечах руки, потому что заметил полувставший член. — Давай ляжем под одеяло? — Хорошо, правда я за себя не ручаюсь, — усмехнулся Тай-Лунг и поднялся с постели, дабы нагло скользить взглядом по обнажённому телу. Юношу морило в сон. Перед тем, как лечь, он выгнулся в пояснице, размяв затёкшую в сидячем положении спину. Слишком соблазнительно, однако альфа стойко держался, не позволяя себе лишнего рукоприкладства. Хорошенько укутав Изуми в одеяло, мужчина вплотную прижался к нему со спины. Прям как тогда. В больнице. Лежа в тишине и покое, вдыхая сладкий аромат карамели, исходящий даже от волос омеги, он чувствовал себя лучше, ведь сейчас никто на свете, в том числе и Даянэ, не способен отобрать у него этого. — У тебя такие красивые руки, — зачем-то добавил Изуми, когда Тай-Лунг переплел свои пальцы в чужих, сцепив ладони в замке. Это не было чем-то агрессивным. — Самые обычные, — он ненадолго приподнялся, наклонил над ним голову и порывисто коснулся свободной рукой щеки, осторожно заправив прядь волос за ухо. В голубых глазах плескалось тепло. Юноша смущенно отвернулся к панорамному окну, сильнее сжав широкую ладонь. Посмотрел вдаль на раскинувшиеся между квартирами деревья с ярко-красными листьями. Впрочем, раньше его руки выглядели намного хуже из-за постоянных ушибов, синяков и отёков после ринга, но Тай-Лунг посчитал это трогательным. Вот только обмена комплиментами не произошло. Мужчина воздержался от похвалы, потому как в понимании Изуми что-то искреннее из его уст обязательно имеет отношение к шлюхам. Как бороться с этой не утешительной скромностью? Чёрт его знает. Всё в порядке, однажды они найдут равновесие, нужно лишь верить. Прежде чем лечь, Тай-Лунг ещё раз посмотрел на его очаровательное лицо. Прошёлся взглядом по доверчивым открытым глазам, пухлым губам и приятному, слегка бледноватому оттенку нежной кожи. Изуми смотрит на него в ответ, улыбается и пожимает худые плечи. Он кажется идеальным. Как кукла, но с душой. Которую хочется поставить на полку антикварной коллекции и просто любоваться, не смея нарушать упаковку, отделяющую её от грязного мира. Или напротив. Касаться грязно и с желанием. — Тай, — Изуми сонливо переводит взгляд на руку, когда мужчина ложится обратно. Давно не слышимое сокращение имени режет слух, но альфа пропускает это мимо себя. — Ты когда-нибудь снимал обручальное кольцо? — Нет. Никогда, — он легко выдал честный ответ. Ритм сердца участился. Отчего-то юноше стало стыдно за свою безответственность в этой немаловажной формальности. Тай-Лунг поцеловал его в мочку уха, деликатно просунув одну ногу между бедер. Так удобнее. Изуми стало щекотно. Он дёрнул плечом, мысленно удивившись тому, что мужчина даже не притрагивается к себе, хотя по-прежнему возбуждён. Его выдает лишь неподвижно прижатый к чужим ягодицам ствол. — А что? — губы невесомо коснулись затылка. — Ты… — юноша замялся, не успев начать. Глупо поднимать неуместную тему, когда влажная головка Тай-Лунга ощущается поясницей, но всё же казалось, что сейчас они могут говорить обо всём. — Ты хотел сделать Мизуки предложение? — Изуми поджал губы, едва мужчина вздохнул. Протяжно и громко. Потому что не видел и крупицы смысла в этом вопросе. — Ты уверен, что хочешь об этом знать? — он отстранился, перевернувшись на спину. Парень перекатился следом, твёрдо кивнув головой. — Да… я хотел. И кольцо купил, чтобы потом выбросить, — Тай-Лунг мрачно усмехнулся. — Тебя устроит такой ответ, малыш? — насладиться дневным сном явно не получится, возбуждение мешает. Интересно. Изуми не собирался самоутверждаться за счет мёртвого человека. Однако имел полное право узнать мужа получше. Все же, истинная пара — это неотъемлемая часть жизни любого альфы и омеги. — Я знаю… ты любишь меня, но что ты чувствуешь, думая о нём? — прозвучало невнятно. Тай-Лунг снисходительно улыбнулся и просунул руку под любопытного юношу, наверное, чтобы уложить рядом с собой. — Скажи мне, — Изуми упрямо посмотрел на него. Сзади опять мокро и горячо. — Ни-че-го, — по слогам отчеканил мужчина. Подхватил его за подмышки и перетянул на себя. — Я не думаю о нём, просто помню, — коротко и ясно. — Может, ты ненавидишь Мизуки? — бегло спросив, Изуми распластался на умеренно рельефном подтянутом торсе мужчины. С азартом лизнул его губы и тут же уткнулся подбородком в твёрдую грудь. Тай-Лунг не перенес подобной дерзости. Резко схватил его за загривок и в немой эмоции, напоминающей ярость, впился в раскрытые губы. Мизуки. Мизуки. Мизуки. Может хватит? Это не тот человек, про которого легко говорить. Нет. Не то, чтобы он презирал бывшую любовь. Теперь. Это не совсем так, но нужно отдать должное тому, как остро чувствовалась несправедливость в юном возрасте, и как долго хранились в нём зияющие раны, оставленные омегой. Получится ли увидеть хоть что-то светлое, если закрыть глаза и хорошенько подумать, о чём-то более-менее чистом, о том, что всегда будет жить в воспоминаниях с Мизуки? Это мучение отравляет всю душу. Оно словно окутывает сердце, и Тай-Лунг не знает как это вынести. Никто не видит, а он медленно умирает от этой боли. Ему нужно что-то сделать, но что? Жениться? Но ему не нужен другой омега. — Сколько детей ты хочешь? — когда темно-зелёные глаза с лисьим прищуром так близко, у него перехватывает дыхание. Тай-Лунгу требуется время, чтобы прийти в себя и ответить, держа любимого человека за руку. Сердце тарабанит до одури быстро, не давая рассуждать масштабнее. Из открытого соседского окна слышится романтический мотив. Мизуки начинает сидя пританцовывать вместе с рукой парня. Это смущает, ведь у него не получается расслабиться и вести себя так же непринужденного рядом с омегой. — Не знаю, — лишь растерянно сказал Сато, с тихим придыханием наблюдая за ним. — Когда парень Цусимы упал в обморок, все решили, что у него будет ребёнок, — Мизуки улыбчиво заигрывал с альфой, перебирая его длинные пальцы в своих. — Представляешь? — М-м… — промычал Тай-Лунг, робко поправив завившуюся белокурую прядь. — Что думаешь по этому поводу? — Мизуки нетерпеливо приложился к его лбу своим, вынудив обнажить перед собой влюбленный взгляд голубоглазого брюнета. — Ну… по-моему, ребенок — это счастье, — глубокий вздох. На самом деле, это Тай-Лунг сгорает от счастья. До Мизуки ему не приходили в голову мысли о детях в принципе, но с ним он бы хотел пережить всё на свете. — Конечно, очень большое счастье, — омега не ходил вокруг да около. — Ты ребенка хочешь? — Сато убрал большим пальцем упавшую на его щеку ресницу, загадав желание по воле случая. — Не смущай меня, — отмахнулся Мизуки, повиснув у него на шее и тихо признавшись. — Я бы хотел, чтобы у нас когда-нибудь был ребёнок… Сейчас нам непросто, много учёбы, но я так хочу, чтобы у нас он был, — на лице показался знойный румянец. — Один? — Тай-Лунг выгнул бровь, умиляясь сердечной речи, ведь такое нечасто случалось. — Альфа и омега, — зеленоватые радужки загадочно сверкнули, отразившись в голубых. — Хах… у нас будут малыши как на подбор, — Тай-Лунг осторожно положил свою ладонь на живот Мизуки, будто присматриваясь к тому, что произойдет в их светлом будущем, наполненном безмятежной любовью. — Но для начала я хочу, чтобы у нас с тобой был свой дом. Чтобы в нём жили наши дети. Вот тогда мы и воплотим наши мечты. Все-все…