Счастливый брак

Ветер крепчал. Багряные тучи окутывали огненное солнце. Жители Киото, потихоньку выползающие из зданий в конце рабочего дня, буквально наслаждались свежим воздухом, обдувающим их уставшие лица. Последние на сегодняшний день солнечные лучи утекали за горизонт. Небеса прятали невероятно красивое зрелище под воздушным одеялом кровавого цвета. Этого было достаточно, чтобы приблизить впечатлительного юношу к сладкому минору. Природная атмосфера спокойствия могла бы пленить его своей вечностью, но, наблюдая, он рассуждал о себе, о муже, о том, что их ждёт в совместном будущем. Каким вообще оно будет? Этот закат прекрасен и в то же время тосклив, потому что слишком скоротечен. Это похоже на угасающие за считанные секунды чувства. И пускай на их месте появляются новые, они совсем не похожи на прежние. Кусочки мыслей вертелись в голове, словно сумасшедшие, и у Изуми не получалось собрать из них пазл. Разум подкидывал ему намёки, но они были настолько расплывчатыми, неточными и устрашающими, что юноша просидел за рулём до тех пор, пока красное сияние в его глазах не иссякло. С приходом темноты на улицах зажглись фонари, имеющие непривлекательный белый свет. Это не портило общую красоту, посетившую город в середине марта. Изуми с нетерпением ждал окончания зимы, поскольку весной наступала пора бело-розовых садов и, как говорят старики, – новых надежд. К тому же, скоро должна распуститься сакура. Он бы хотел предложить Тай-Лунгу посмотреть на цветение самого почитаемого растения вместе, но почему-то не стал. Ведь это считается символом скоротечности жизни! Ну и что с того, что твой муж наполовину японец? Его не устроит подобная чепуха. Это же не твоя голая задница и не женское белье, которое ты запросто натянешь по первой же просьбе! Хаотичные доводы, сгенерированные бурной фантазией, хлестко унижали юношу без посторонней помощи. Он оставил машину в подземном паркинге, взял кота под мышку и направился к лифту. Жужжащий рой неконтролируемых проблем перекручивал мозги в противоположные стороны. Одновременно хотелось быть единственным и любимым, сильным и независимым, добиваться всего самому, но и чтобы Тай-Лунг поддерживал, если оступишься. Молодость, насыщенную весельем и драйвом, семью и в далёком будущем ребёнка… Но каким образом распределить жизнь поэтапно, если всего лишь от одной встречи со знакомыми Изуми чувствует себя таким помятым и даже не понимает из-за чего? Бывают и плохие дни, когда ты не в духе, бывают и такие, что крышу от счастья сносит. Впрочем, о втором юноша почти позабыл, поэтому так рвался получить ответы от вселенной через дурное самокопание. Сегодня днём было довольно ветрено, несмотря на обманчиво светящее солнце, а сейчас, выходя из машины, он успел замёрзнуть. Неплохо бы принять горячую ванну. Тем более Изуми чувствовал, что мышцы всё ещё забиты после утренней тренировки. Малость успокоившись, юноша нажал на кнопку лифта. Тёплый питомец под рукой, временно служащий ему живой грелкой, начал вертеться как юла. И вдруг Изуми показалось, что кто-то стоит сзади, совсем близко. Однако, повернувшись, парень убедился – это жильцы с первого этажа таскают пакеты с продуктами к квартире. Удобно. И всё же ему больше нравилось жить на высоте, чтобы рано утром, когда люди только открывают глаза, как на ладони видеть тихий кусочек своего города. Выйдя из лифта, юноша поставил Макки на лапы, намотав шлейку на запястье и достав ключи. Но его внимание переманило распахнутое окно. Кому пришло в голову оставить створку настежь открытой при такой-то погоде? При усиливающемся порыве ветра она с напором прибивалась к настенной раме. Редкие, но громкие удары пугали кота. Более того, на подоконнике стоял едва распустившийся цветок в хрупком глиняном горшке размером с мордочку его питомца. Фиолетовые листики ломко качались, изгибаясь во все стороны. Такими темпами их вот-вот сорвёт ветрюган. Изуми закинул ключи обратно в карман ветровки и поспешил закрыть окно, находящееся примерно в восьми метрах от него. Позади послышался характерный звон вновь прибывшего лифта. Однако он не отвлёкся на это, больше заботясь о протестующем пушистике. Кот остервенело вырывался из рук, шипел и упирался лапами в грудь хозяина. — Макки, да что с тобой?! — Внятно произнёс Изуми, будучи на полпути к окну. Животное естественно не одарило его ответом, а лишь оставило проколы на новой одежде. Парень шикнул и с разумной мыслью оставить кота дома, отпустил поводок, крепко держа вредного кота. Возможно, минутами ранее у мальчишки был шанс спрятался от дьявола за дверью с надёжным замком, если бы не этот злосчастный цветок. Но теперь слишком поздно, поскольку он уже здесь. Стоит прямо перед ним и смотрит, будто на жертву, которую тут же убьёт без всяких сожалений. — Это же каким надо быть недоразвитым, чтобы не заметить мою машину, — обрывая могильную тишину, Даянэ делает шаг вперёд, однако Изуми не слушает его. Он срывается с места и бежит, слыша хрипловатый смех, пробирающий кости. — Куда намылился? — Насмешливо произносит мужчина, не прилагая никаких усилий, чтобы поймать омегу, потому что дурачок сам несется в тупик у окна. Вдруг самостоятельно вылетит? Тогда и делать ничего не придётся. — Беги, пока можешь, — тихо добавляет Даянэ, издевательски смеясь. И он бежит быстрее пули. Страх застилает глаза, ноги подкашиваются, руки зажимают мяукающего питомца. Его память об этом человеке свежа, как открытая рана. Нет времени звонить мужу, когда юноша задыхается, не видя стен от бьющей его дрожи. Но даже в таким положении Изуми отлично понимает, с какой целью явился ублюдок. Не для того, чтобы собрать дань за его беспечных родителей и не для того, чтобы проучить. Нет же… Он… Моментально добегая до окна, юноша со всей силы врезается животом в острые углы подоконника. Цветок остается невредим. Макки висит на плече, а он, высунутый практически наполовину, с ужасом осознаёт высоту птичьего полета. Пятнадцатый этаж. Сейчас, глядя вниз во все глаза, ощущается лишь бешенная тревога, подкреплённая безвыходностью. Изуми мычит от жгучей боли под рёбрами, совершенно не понимая, как себя уберечь. Всхлипывающий внутри него леденящий и ничем не прикрытый страх почти лишает сознание ясности, когда шершавая, ни тёплая и ни холодная ладонь ложится на вспотевший затылок, обхватывает его как штангу и болезненно оттягивает назад. Кот спрыгивает с полуживого хозяина, отброшенного к стене, но не успевает ускользнуть, потому что Даянэ наступает бедолаге на хвост. Мучительное пищание животного заставляет Изуми на мгновение позабыть обо всём. Он бросается в ноги мужчине с усердными мольбами. Мычит и чуть ли не плачет, пытаясь руками высвободить питомца из-под кожаной туфли. — Ну-ну, — скучающе тянет Даянэ, а затем, смотря в окно, добавляет:— Его жизнь не важнее твоей. Хватит лицемерить, — парень лихорадочно замотал головой, в панике дергая орущего Макки на себя. — Твоя тупость действует мне на нервы, — лицо мужчины, обрамлённое гневом, сделалось еще более пугающим, когда он перенёс вес на ногу, давящую на хвост. Свободная нога с размаху влетела в Изуми, прибив его обратно к стене. Кот с выпученными глазами ненормально заорал, тем самым разрывая хозяину сердце. — Зачем вы это делаете?! — Уже весь в слезах, юноша сделал надрывистый вдох. — Сейчас же перестаньте! — Он заткнул уши, болезненно согнувшись в спине, однако чётко услышал мерзкий ответ. — Раз уж ты портишь мою жизнь, я имею полное право портить твою, — прорычал Даянэ, подустав от раздражающего вопля обоих. В его пустых глазах Изуми прочитал гадкий подвох, такой же грязный и подлый как он сам. Животное царапало пол, дыша так, словно обезвожено. — Хватит, я… Я буду послушным. Я не буду действовать вам на нервы. Я сделаю всё, что вы скажете, только не трогайте моего Макки! Изуми сжал зубы и, претерпев боль, стал рваться к коту, безостановочно плача и хватая мужчину за ногу. Он не мог выдавить из своего рта позорной фразы. А может, и следовало бы, ведь ему не впервой унижаться перед Сато. Даянэ не сдвинулся. В какой-то момент, после безуспешных нападений, на живодерство стало невозможно смотреть. Парень не знал, что испытывают настоящие родители, тем не менее всегда относился к питомцу как к собственному ребёнку. — Что мне сделать, чтобы… — мужчина слышал в его голосе отчаяние. — Чтобы я перестал? — Смешок. — Нет, это слишком просто. Я не ставлю условия с помощью залога, потому что это вовсе не эффективно и подходит лишь для легкого шантажа, — внезапно, будто бы успокоившись, Даянэ неожиданно подобрал измученного кота на руки. Поводок висел у туфлей. Изуми почувствовал, как торкнуло сердце, налившись чем-то похожим на надежду. — Чтобы заставить человека слышать тебя, нужно показать, с кем он имеет дело. А потом вдолбить это в его мозг прочнее некуда и удостовериться: действительно ли он понял тебя или просто сделал вид, состроив грустную мордочку? — Нарочито ласково говорил мужчина и гладил животное, упиваясь доверчивым, но перепуганным взглядом юноши. — Скажи мне, сынок, почему не подаешь на развод? — Мужчина оскалился. — Я даже могу помочь тебе с этим. — Это… — Изуми старался соображать быстрее, поскольку шансов выиграть крайне мало. — Я думаю… — Господи. Робея, он не мог даже колени развести, не то что врать. “Я подумаю над этим?” “А как же счастье вашего сына?” “Что будет со мной?” “Как я могу вам доверять?” — У нас всё сложно, мы… — Чем дольше он мямлил, тем быстрее с лица Даянэ спадала маска доброжелателя. — Тай-Лунг… Он не… — голос жутко дрожал. Вероятно, страшный противник раскусил ложь, как только юноша открыл рот. — Тай не захочет разводиться… — взгляд покрасневших глаз снова скользнул по шлейке, но Даянэ, как гром, разводящий небеса, коротко произнес: — Ответ неверный, — мужчина с легкой руки выкинул Макки в окно. Изуми остолбенел. На его лице был запечатлён ужас человека, потерявшего зрение. И на секунду он правда ослеп от того, что чуть не сошел с ума. Его душил немой ступор. Ладони вдруг сделались холодными и противно влажными. Пространство заходило ходуном, как если бы юношу поместили на самый экстремальный аттракцион. Он изнывал от дрожи. Даянэ видел, как синеют его губы, затем и ногти. О да, вот оно. Реакция, которую мужчина знал наизусть. А ведь раньше ему казалось, что у Тай-Лунга она самая запоминающаяся. Тёмный взгляд пролился прямо на худые плечи мальчишки. Изуми громко вскрикнул, дёргаясь всем телом, когда Даянэ щёлкнул пальцами перед его лицом. Истерика разворачивалась сначала в голове, затем в реальности. Юноша зарыдал в голос. Одно касание – и он готов был удариться в беспросветный припадок, лишь бы забыть об увиденном. Мужчина сделал к нему шаг, чем окончательно доломал судорожно спасающую саму себя психику. Следующее движение доконало Изуми, заставив свалиться в обморок, и вовсе не важно, что его собирались лишь придержать. Он вынул своего нового друга из клетки и начал зацеловывать. Ну просто не насмотреться, какой милашка! — Проснись, — сильные руки опустились на плечи. Даянэ легонько потряс бледного юношу. Едва придя в сознание, он еле как поднял на него заплаканные глаза. Изуми хотел бы последовать за питомцем, хотя с трудом стоял на ногах. Мужчина не выражал сострадания или жалости. Его сосредоточенный вид висел над юношей мрачной тенью, размышляющей над тем, куда нанести новый удар. Гайки закручены до предела. Он точно пришёл, чтобы убить Изуми. И если не физически, то морально. — Мы ещё не закончили, — прошептал ему на ухо Даянэ, по-джентльменски взяв под локоть. Ещё немного и мальчишка бы свалился в новый обморок, однако этого мужчина ему не позволил. Они неспешно шагали к квартире. Издалека их запросто можно было принять за броскую пару с внушительной разницей в возрасте. Вблизи же между ними прослеживалась чёткая дистанция, кричащая об обоюдной неприязни. О ненависти, если быть точнее. Из полуприкрытых глаз юноши струился ручей горьких слёз. Он шоркал ботинками и тихо всхлипывал, сжимая чужую руку так, чтобы сделать больнее. Даянэ не придавал этому значения, вспоминая нужный набор цифр для десятизначного кодового замка. Впрочем, такой памятью, как у него, можно было только похвалиться и дать фору молодым. Поэтому, дойдя до двери, мужчине не пришлось в очередной раз допытывать пацанёнка. — Заходи, — холодно сказал он, подтолкнув юношу ко входу. Изуми не стал брыкаться. Медленно прошёл вглубь квартиры с опущенной головой, молча разулся, чуть не упав от раздвоения пола в глазах где-то посередине коридора, и обречённо сел на бархатный пуфик в гостиной. Его не волновало ничего, кроме убийства Макки, сузившего весь цветной мир до тусклой коробки. Это поистине разрушительно. А ещё больно. Очень больно, из-за того, что ты ничего не смог сделать. — Хватит реветь, — проворчал Даянэ, осматривая апартаменты. — Сам виноват. Ты же понимаешь, кто на самом деле убил кота? — Моей вины здесь нет. Я чист. — Боже, тут явно Тай-Лунг постарался, — юноша прикусил губу, когда он перепрыгнул с темы на тему без зазрения совести. — Всё белое, и эта плитка, которой на каждом шагу, как говна… У меня уже глаза кровоточат, — этот безумец продолжал тошнотворный монолог, как ни в чём ни бывало. Изуми сверлил его спину безудержно озлобленным взглядом. Слёзы скатывались к подбородку, стремительно капая на ворсистый ковёр. Сейчас тут мог бы звучать звон колокольчиков от ошейника Макки. Не выдержав щемящей боли в груди, юноша взвыл снова. — Уймись, — потребовал мужчина. — Ты же не хочешь, чтобы я сам тебя заткнул? — В чёрных глазах заплясал дьявольский огонёк. Даянэ был слегка удивлён тем, что он вообще способен сидеть и вопить, а не лежать пластом, как блядская зверушка. — Зачем… — истерика приглушалась изнеможением. — Зачем ты это сделал?! — Вырвалось у него из горла. Изуми сидя сжался в тесный комок, обнимая колени руками. — Зачем?! — О, теперь не на “Вы” ? — Приближаясь, задумчиво протянул мужчина, но, заметив панику на чужом лице, замер. — Я умолял… Просил… — Он захлебнулся в слезах. Даянэ безразлично вздохнул. Сколько можно? Это не человек. Это всего лишь животное, которому изначально отмерена недолгая жизнь. — Тебя никто не собирается жалеть. Приди в себя, тряпка, — так же хрипло проговорил мужчина. — Зачем ты пришёл?! — Уже громче. — Чтобы убить меня?! — Изуми пошатнулся, но таки поднялся на ноги. — Хорошо, я готов, — слёзы были провокационно вытерты рукой. Быть может, хотя бы в последний раз ему удастся отомстить ублюдочному папаше мужа. — Какой нетерпеливый мальчик, — мрачная усмешка. — Лучше не нарывайся. Это лишь на словах мальчишка такой бесстрашный, на бурлящих эмоциях. На деле же он постарается, как и любой другой на его месте, спасти свою драгоценную шкурку. Вот только Даянэ никогда себя не жалел. — Это не входило в мои планы, сынок, — о, какая сладкая ложь. Какая искусственная у него сейчас интонация. Изуми скоро вырвет. Ведь другой причины попросту нет. — Я не убью тебя. А вот я тебя – с удовольствием. — Почему же?! — Шипел вне себя парень. — Ты, скорее всего, не знаешь, да и откуда тебе знать, что такое одна ниточка в руках полиции или, например, пыль на волосах трупа. Ты-то точно не можешь знать, но я знаю об этом всё. Уж поверь, — низкий голос мужчины перешёл в угрожающий. — Поэтому не дёргайся, сукин ты выродок, — охваченный ненавистью, Изуми испуганно замолк. Практически неразличимые от радужек чёрные зрачки вытаскивали из него душу. — От тебя мне нужно только одно – развод c моим сыном. Усёк? — Даянэ принял молчание за согласие. — И поторопись, моё терпение на исходе. Шанг не любил его. Таким тоном он говорил с ним исключительно когда что-то внутри него вдруг переходило на ту самую трещину. Как и в эту секунду. Мужчина просто хочет помочь. Он устал от боли. Устал от вечно всё портящего Изуми, а тот, очевидно, устал от безумия Даянэ. Его можно понять. Кто угодно может понять грёбанного Изуми. Эту маленькую жертву. Нытика, выставляющего свои бредни напоказ. Кто угодно, кроме Даянэ Сато, выглядящего для всех на свете плохим при любых обстоятельствах. — Подготовь документы и свяжись со мной по телефону. Номер уже в сообщениях. Ты всё понял? — Мужчина посмотрел на него свирепо, словно не замечая возвращающегося запала юношеской злости. — Почему ты так ненавидишь меня..? — Прозвучало почти жалобно. Неужели когда-то Даянэ говорил то же самое? Хах. Какая прелесть. — Я задал вопрос, сынок, — враждебно перебил его мужчина. — Не смей так меня называть и дай мне чёртов ответ. Чем я это заслужил?! — Всё было будто в аффекте. На автоматике. Ведомый невидимой рукой, Изуми, покачиваясь, встал напротив чудовищно сильного противника без явного страха или сомнения. — Чем я не угодил?! — Даянэ поморщился, ощутив слабый запах карамели. Нарывается всё-таки. — Одно твоё существование стоит мне поперёк горла, — тихо рычал мужчина, вкладывая в каждое слово уничтожительный смысл. — Однажды я уже сохранил тебе жизнь, но ты, видимо, решил вернуться, чтобы испытать судьбу, — Даянэ немедленно двинулся на него. Изуми рефлекторно отступил назад, глядя в тлеющие угольки на чужом лице. — Мне просто повезло отделаться сломанной рукой, когда я упал с лестницы, и твоей заслуги в этом нет! — Юноша увернулся и, расхрабрившись, он озвучил то, что не смел раньше. — Ты, Даянэ, морально разложившийся урод. Конченный отец и отвратительный муж! — Его трясло, но не от дрожи. Плачущий Изуми внутри него восхищался нынешним. Он хлопнул себя по груди, желая завершить искромётную речь как следует. — И ты не… — Яркая вспышка повисла перед глазами. Оказавшись на полу, юноша не сразу осознал, что это было, но когда его нагнала боль жестокого удара, – всё встало по своим местам. Ярость Даянэ поместила его в шкуру убитого питомца. Мужчина тяжело дышал, прижимая импульсивно дёргающегося парня ногой к полу. Небольшой острый каблук впивался в ребро. — Ты правда решил умереть или где-то последние мозги растерял? — Давление на мальчишку усилилось вместе с гневом. — Даже не пытайся соревноваться со мной в оскорблениях, сопляк, — сквозь зубы прорычал он. Глаза юноши расширились в минутной слабости. Однако казалось, что уже ничего не может удержать его ответной агрессии. И катись оно всё к дьяволу, если это не так. — Проломи мне грудную клетку. Сделай это. Всё равно не заставишь меня развестись с Тай-Лунгом, — Изуми с трудом говорил то, что считал нужным, дабы найти противоядие от чужой силы. Не ради брака. Ничего подобного. К боли привыкаешь, а вот к опустошению, пожирающему тебя круглые сутки, – напротив. Он всего лишь хотел победить и, в конце концов, выжить для лучшей версии себя. Той, что не боится перемен и больших дядек с деньгами, которым нужно потреблять Изуми, как пищу утром, днём и вечером для худшей версии себя. — Ломай! Ну же! — Кричал юноша. — Ты ошибаешься, — Даянэ и не думал тушеваться перед глупеньким самоуверенным дерьмом. — Нет. Сейчас я абсолютно прав, а тебе уже нечего ответить, — он улыбнулся, ожидая ужасной боли. Спина горела холодным пламенем спазма. Куда его ударили? Отдалённо юноша смирился с ужасом, постоянно происходящим именно с ним в проклятой семейке Сато, частью которой он, к огромному сожалению, оказался поневоле. — Даже я когда-то ошибался, а ты уж и подавно, — Даянэ убрал ногу с его груди, позволив нормально дышать. — Нет, — резко сев, Изуми ощутил, как противно кровь оттекает от головы. — Повторяю, я не разведусь с Тай-Лунгом лишь потому, что ты этого хочешь, — агрессивно шипел он, смотря страху в глаза. — А куда ты денешься? Я могу довести тебя до неисправимого отчаяния, можешь в этом не сомневаться, — наклонившись, мужчина прошептал ему это в самое ухо, касаясь губами ушной раковины. — Ты привыкнешь рано или поздно, может войдешь во вкус, только не думай, что в аду кому-то живется легко, — Изуми брезгливо отстранился, пощупав горячее и наверняка красное ухо. — Но я не привыкну. И что тогда? — Вскроешься в тот же день. Как тебе такой вариант? А, малыш Изу? — Смешок. — Нет никакой причины, по которой я бы вписался в твой ад. Хватит врать, старый… — Почему же? Единственная причина имеет свойство быть, — Даянэ пристально смотрел на него, замышляя что-то очень нехорошее. — Какая? — Будь ты моим ребенком, ты бы с самого рождения жил на дне ебаного котла. И знаешь, я бы закрывал тебя собой от языков пламени, — хищно улыбнулся мужчина, глядя в напряжённое лицо Изуми, поднимающегося на слабые ноги. — Позаботься о себе, пока я даю такую возможность. Да твою ж мать, что он несёт? Этот кошмар всего-то один из немногих. И если юноша хочет жить и не собирается сдаваться, то их придётся переживать снова и снова. Но хочет ли он? — Я знаю, о чём ты молчишь. Чего хочешь и к чему тянешься, — беспощадность в глазах Даянэ делала его уязвимее. — Ты никогда не любил моего сына по-настоящему. — Откуда такая уверенность? Что-то не припомню “Вашего” присутствия в нашей постели, — угрюмо съязвил Изуми, отдаляясь от него мелкими шажками назад. — Зато Шимура поработал на славу, — рот мужчины исказился почти что в кровожадном оскале. — Что? — Чёлка предательски упала на глаз. Юноша начал ощутимо нервничать. Он до последнего не желал ему верить, но воспалённый рассудок доказывал обратное. — Даже самые сильные чувства умирают от вранья и безразличия. Понимаешь, о чём я толкую? — Даянэ упорно насмехался над ним, идя по пятам в сторону спальни. — Нет… Шимура… — бормотал Изуми дрожащими губами. Мужчина ускорил шаг, довольно цокнув языком. Вот так сюрприз. Дружба оказалась поддельной! Юноше хотелось кричать от осознания всей мерзости ситуации. Он так доверял Шимуре, восхищался им, делился переживаниями и секретами.. Тот факт, что друг был обычной крысой на побегушках, вызвал в нём острое отвращение. Изуми чуть не умер, когда над ним надругались, но эта тварь, знающая обо всём, продолжала общаться с ним так, будто ничего не произошло. Будто он не потерял ребёнка и не рыдал в грёбанную трубку, рассказывая Шимуре об этом. Почему их связь имела значение только для юноши? За что? — Вы твари в человеческом обличии! — Оглушительно прокричал Изуми и когда-таки решился бежать, бросил в Даянэ первый попавшийся предмет. Оглядываться было страшно. — Убирайся! — Впопыхах он скрылся за дверью спальни, и тут до него дошло, что у двери нет замка. Мужчина был совсем рядом. Изуми резко закрыл дверь, испуганно пошатнувшись от неё. Сато не собирался убивать его, так ведь? Что-то сильно ударило преграду с той стороны, а потом, словно играючи, провело пальцами по белому дереву. Юноша в ужасе покачал головой. Сделал шаг назад и тут же оступился, в треморе не заметив низкого порога у кровати. С криком он неуклюже упал на живот, но, не теряя времени, попытался встать. В то же время к нему ворвался Даянэ. Ладони затряслись, впиваясь в отросшие волосы. Мужчина холодной хваткой вцепился в его лодыжку и потянул так резко, что Изуми успел лишь коротко вскрикнуть, когда оказался за границами своей храбрости. А мерзавец уже перевернул его на спину, заставив смотреть в свои наполненные кровавой ненавистью глаза. Боже, как же этот монстр похож на Тай-Лунга в гневе. Отличались только монстроузорные детали: более грубые, резкие черты лица, в которых у скул прослеживались тонкие линии капилляров, чёрные ломкие волосы и тёмные круги под безжизненными глазами. — Не… — Ты разведёшься с ним, — мужчина схватил мальчишку за горло железной хваткой. Изуми захрипел, попытавшись отодрать чужую ладонь, но безуспешно. Глаза в панике метались из угла в угол, силясь найти спасение. — Ты сделаешь это, — Даянэ нагло испытывал его ничтожную выдержку, сидел верхом и сжимал пальцы на тонкой шее. Юноша закатил глаза, закашлявшись от удушья. Думай, Изуми. Шевели извилинами. Сосредоточься. Сделай хоть что-нибудь, чтобы спастись, мать твою! Иначе это случится. Он просто убьёт тебя так же, как папу Тай-Лунга. — Нет… — Нет? — Усмехнулся мужчина, оскалившись белоснежными зубами. Глаза слезились. Мешали видеть. Из последних сил юноша несколько раз проморгался лишь для того, чтобы сфокусироваться на лице противника. Ничего не попишешь. Шанс выбраться из лап Даянэ теперь ничтожно мал, и с вероятностью девяносто девять и девять десятых истеричная идея, возникшая при полном истощении организма, выйдет ему боком. Изуми задёргался сильнее, получив новый приступ боли в горле. Я не знаю.. Что мне делать… Сердце бешено заколотилось в груди. Лицо разъяренного мужчины было до жути близко. Он не хотел этого делать. Не хотел… Но другого выхода не было. Всё ты знаешь, малыш. Ты знаешь Тай-Лунга так же хорошо, как Даянэ тебя. Его слабости и желания. Ты найдёшь лазейку. Перед глазами темнело. Изуми накрыл его руки ладонями и это позволило чувствовать крохотный контроль над ситуацией. — Отвечай, — едва заметные дёрганные движения выдавали в Даянэ нервный срыв. — Отвечай, сука. — Нет! Руки сдавили горло сильнее. Ещё немного и кожа треснула бы, оголив нежные сосуды и хитросплетения вен и артерий. По лицу текли слёзы. Боже, только не это. Он не хочет умирать. Только не так. Даянэ наблюдал за его агонией холодным взглядом, однако, когда Изуми вдруг дёрнулся в резкой судороге всем телом, он пошатнулся к жертве, оказавшись с ним нос к носу. —Папа! Мужчина замер. Его глаза остекленели. Он словно бы застыл, в прострации глядя на Изуми. Парень жадно вдохнул в скомканные легкие воздух, когда Даяне разогнул спину, и как ошпаренный, отдёрнул руки от его шеи. — Это чересчур подлая игра, — еле слышно прошептал Сато, рассматривая свои следы под красным лицом. Прокашлявшись, мальчишка заметил, что это сработало. Самое время пойти на главный риск, не так ли? Изуми протянул дрожащие руки к Даянэ и, обхватив его за широкие плечи, прижался искусанными губами к его губам настолько близко, насколько это было возможно. На фоне прошлых поцелуев в его жизни этот поцелуй смерти вышел практически невинным. Однако в контексте он вызвал у мужчины такое отвращение, что за долю секунды борьба изжила себя и всё прекратилось, словно в этом больше не было смысла. Он победил? “Грязная шлюха”, – именно это юноша прочитал в глазах проигравшего монстра до того, как он ушёл прочь.