Счастливый брак

Сидя на краю больничной койки, Шанг вяло болтал ногами, шаркая по полу резиновыми тапочками. Подушечками пальцев он держал подписанные документы и мотылял ими из стороны в сторону. Даянэ стоял у распахнутого окна, навязчиво всматриваясь в чужой затылок. Они мало разговаривали, словно не желая растрачивать накопленные силы на обсуждение их роковой боли, чтобы вновь не увязнуть в ненависти или в чём-то похуже. Отдых друг от друга был лучшей терапией. Мужчину выписали на два месяца раньше. О предательстве Цин ему напоминали глубокий шрам на бедре и не такой заметный на голове. Но это ничто по сравнению с насильной потерей ребёнка. Даянэ необходимо было кого-то винить, чтобы справиться с чувством беспомощности, которое он испытал в тот момент. Все видели эту пощёчину от Шэнли. До того, как мужчина потерял сознание под крики Шанга, отвратительный запах крови и горелого кофе перемешался, навсегда отпечатавшись в его сознании. — Дай мне посмотреть, — попросил Даянэ, подойдя к нему ближе, дабы своими глазами увидеть заключение исследования. — Нет, — Шанг интуитивно напрягся, перестав витать в облаках. — Ты и так всё знаешь. Знаю что? Мужчине были важны любые подробности. — Поэтому и хочу глянуть, — он наклонился к омеге из-за спины и тайком начал читать. — Даянэ Сато, у тебя проблемы со слухом? — Шанг воспротивился, небрежно перевернув листы. — А у тебя проблемы с доверием, — вздохнув, он кинул небрежный взгляд в сторону и, вместо того, чтобы сесть рядом, сел на противоположный край койки. Не вырывать же их силой? — Я твой муж, а не пацан с улицы. Просто дай мне это нормально прочесть. Живо. — Я сказал «нет», — омега резко развернулся к нему, уверенно схватился за горло водолазки и внятно добавил, — и больше повторять не намерен! Хах. Лучшая защита – нападение? Даянэ навещал Шанга каждый день, потому что сам этого хотел, пускай и не понимал почему. Что вообще осталось между ними? Раненые и уязвлённые, временами холодные и отстранённые, могли ли они вернуться к тому, с чего начинали? — Что тебя злит? Говори прямо, — мужчина с ноткой раздражения в голосе сжал его тонкое запястье, но, услышав хруст, сразу же отпустил. Шанг прижал руку к груди, враждебно уставившись на него в ответ. — Прости, я не хотел. Меньше всего хотелось погрязнуть в отчаянии, однако никто из них не был готов получить второй шанс. — Не прощаю, — омега зашипел. Его безумно красивые широко распахнутые глаза зажглись голубым пламенем, едва Даянэ коснулся хрупкого плеча. — Кому нужна твоя жалость?! Уж точно не мне, — злость, доходящая до точки кипения, спасала его от боли. Несмотря на масштаб трагедии, с ним не разделяли глубину душевной раны. Шангу казалось, что только он потерпел крах своего внутреннего стержня, потому что мужчина не страдал. После случившегося слова и действия Даянэ не были пропитаны горем. Он словно очнулся, стряхнул с себя пережитое и двигался дальше, не оборачиваясь на последствия разрушенной мечты. — Отойди от меня. — Ну-ну, никуда я не уйду, — мужчина не воспринимал его слова всерьёз. Пускай выплеснет всю ту дрянь здесь прямо на него. Хуже не становится, когда достигаешь дна. — Пошел вон! — Смело произнёс Шанг, держа спину ровно, а голову прямо. Шикарная выдержка, но силы на притворство угасали. Бессонные ночи, усыпанные кошмарами после встречи с Шэнли опрокинули его в депрессивную реальность. Вряд ли Даянэ мог полюбить того, кого даже собственный отец считал полным ничтожеством. До дрожащих колен Шанг боялся стать удобной пустышкой. “Безликие омеги” повсюду. Они окружали его всю жизнь, пытаясь навязать в отчем доме послушание, символом которого была бесхарактерность. Несомненно, молодой господин знал, к чему это вело. Таких омег использовали, привязывали к себе, а затем, когда становилось скучно, бросали. Поэтому, наперекор сокровенным мечтам, он отвергал мужа первым. — Концерт окончен, Даянэ. Убирайся, потому что я не хочу тебя видеть! — Шанг нервно толкнул его ладонями в грудь, готовясь разнести последнее утешение в этом человеке в пух и прах. Листы скатились на пол. Мужчина заторможенно потупил взгляд, сощурив веки. Он стремился наладить отношения, но в эту секунду едва мог сообразить, как реагировать на агрессию. Мозг отказывался подкидывать ему новые идеи, вынуждая полагаться на ненадёжные эмоции. Шанг слишком внезапно делал его заложником ситуации и даже не пытался помочь выбраться из этого дерьма. Голубоглазый сучёныш упрямился несмотря на всё то, что уже зародилось в их мрачном союзе. — Не делай вид, что можешь справиться со всем в одиночку, — Даянэ поменялся в лице. Пусть только попробует сказать, что всё, что было между ними – ложь. Пусть попробует и эта палата станет их общей могилой. Даже если потребуется сделать это голыми блять руками. — Ничего не меняется от твоего присутствия! — Судорожный вдох. Мужчина сжал зубы, ощутив, как волны жара переливаются в груди. — Тебе принести твоё письмо? В нем кроме сопливых “поэм” о счастье со мной нихрена нет, — он не замечал своей импульсивности. Хорошо контролировал её, но при одной лишь мысли, что Шанг нарочно не идёт на контакт, включает гордыню и утопает в страхе вместо того, чтобы вернуть взаимопонимание… Даянэ выходил из себя так, словно скорее умрёт, чем позволит ему соврать. — Тот сумбур… Письмо… нет… Всё это было ошибкой! — Закричал Шанг, схватившись за голову. — Мне нужен был только ребёнок, а не твои заразные чувства! Ошибка? Нет. Это грёбанная катастрофа. Мужчина был сбит наповал. В чёрных глазах промелькнуло глубочайшее удивление, будто бы его предал последний человек на земле. Шанг поднял листы и, ослабленно встав на ноги, попросту разорвал их, так и не отдав в руки Даянэ. Остановиться было невозможно, поэтому он отыгрывал до победного самую отвратительную роль в своей жизни. — Я свяжусь с отцом и подам на развод. Лучше… — перестав его слышать, мужчина поднялся следом. Даянэ не мог объяснить чертовщину, которую испытывал рядом с ним. Даже сейчас. Даже после услышанного его страшно тянуло к Шангу словно к плохой привычке. Мучило и одновременно успокаивало абсолютно всё, что раньше имело значение лишь при наличии беременности. За все три месяца “разлуки” Даянэ не нашёл даже тени покоя в своём одиночестве. Чего-то не хватало. А вопрос о их будущем стоял как никогда остро. — Ты, ебаная дрянь… — прошептал мужчина разом исчезнувшим голосом, глядя в пустоту. Покрывшись мурашками, Шанг приставил ладонь к губам. Куски бумаги разлетелись между ними. Ещё немного и он бы потерял сознание от боли и страха, когда Даянэ, подойдя вплотную, стиснул его плечо железной хваткой. — Лучше? Для кого? А ты подумал обо мне, сука?! — Рявкнул мужчина ещё громче. Одного приезда Шэнли хватило, чтобы бедняжка неожиданно вспомнила, кто её хозяин, но он не мог вот так его потерять. — Чокнулся?! — Завопил омега, вонзив короткие ногти в чужую кисть. — Я не обязан думать о том, кто своего беременного мужа защитить не может! Отпусти меня! Гнев вдруг разорвал Даянэ на куски. На несколько секунд его тело словно окаменело. Он испытывающе смотрел на Шанга, а потом в нём что-то не замкнулось. — Пока я жив, ты не умрёшь, — тихо произнёс мужчина, рывком притянув омегу к себе. Даянэ ненавидел то, что он чувствовал к Шангу в этот момент, потому что всем сердцем желал упасть к нему в ноги и до последнего умолять… Умолять его не разводиться. — Отпусти! — Испуганно закричал омега и попытался вырвать свою руку из чужих объятий, но мужчина тянул его за собой слишком быстро. — Ты слышишь?! Мне больно, ублюдок! — Он ёжился и жмурил глаза, не вынося адской боли в плече. — Я знаю, что тебе поможет, — яростно прорычал Даянэ в ответ перед тем, как взять его за шею и придавить лицом в обивку дивана. Здесь ведь мягче, чем на койке. — Ты это получишь, — его гнев и жажда причинить мужу боль граничили с подступающим из неоткуда возбуждением. Они виделись каждый день, но он скучал по нему настолько сильно, что… Господи, какая мерзость. И в то же время искушение. — Шанг… — Даянэ трахнет его. Горячо любя. И никогда не отпустит. — Что ты делаешь?! Хватит! — Омега конвульсивно вырывался, подозревая, чего именно он хочет добиться. — Ненормальный! — Он старался не сгибать ноги, чтобы удержаться на месте, но его жалкий вес едва ли мог препятствовать силе Даянэ. В паре шагов от дивана они оба услышали стук в дверь. Всё происходило за считанные секунды. Мужчина не остановился и, не рассчитав силы, притянул к себе Шанга в последний раз. Его громкий крик отличался от предыдущего. Даянэ обернулся, на миг забыв о ярости, стоило услышать странный грохот за собой. Поскользнулся. Мужчина шёл так быстро, что Шанг, не удержавшись на ногах, всё же рухнул на пол, повиснув на собственной руке, теперь вывихнутой под неправильным углом. Новый стук в дверь. Омега молчаливо взвыл, до крови прикусив губу. Воздух сотрясался от его тяжёлого дрожащего дыхания. По щекам текли слёзы. Он неподвижно лежал на полу и вглядывался в лицо мужа. Даянэ замер. Встретившись с заплаканными глазами, ему захотелось похоронить себя заживо. Шанг смотрел на него так, будто совсем не собирался бросать. А может Даянэ лишь хотелось в это верить. Но по мере нарастающей боли в ушибленном плече в голубых глазах появлялось всё больше обиды и горя. Мужчина наконец отпустил чужую руку. Его ярость резко пропала, стоило только осознать, что он натворил. Шанг глубоко вздохнул, обняв безжизненно повисшую руку. В дверь постучали снова. Видимо, врач должен был стать единственным свидетелем их драмы. Разве чудовищно нетерпимый к супругу альфа может быть хорошим отцом? Остыв, Даянэ быстро вышел из прострации. Опустился на колени и осторожно просунул одну руку под спину, а вторую под бёдра омеги. Шанг тут же замычал, скривившись от неприятной тянущейся боли. — Прости меня, — прошептал мужчина ему на ухо, безумно сожалея о содеянном. — Прости. Не знаю, что на меня нашло, — омега у него на руках вытер слёзы об водолазку и ничего не ответил. И чёрт подери, от этого стало паршивее. Лучше бы он покрыл его трехэтажным матом. Мужчина аккуратно перенёс Шанга на койку и в последний момент, совсем некстати, рискнул вложить всю свою привязанность и заботу в объятия, которые омега справедливо проигнорировал. — Открой дверь, — холодно отрезал Шанг, прикрыв глаза, когда в ноздри ударил успокаивающий феромон Даянэ. Рука горела и слегка подрагивала, но боль вроде бы чуть отступила. Мужчина, скрепя сердце, отстранился и, немного погодя, отошёл к двери. — Добрый день, я лечащий врач вашего мужа, Сатоши Ватари. Мы уже встречались с вами на прошлой неделе, господин Сато, — снисходительно проговорил пожилой бета, за которым стояли две уставшие медсестры. — Мы слышали крики. Вы случаем не повздорили? — Здравствуйте, — Даянэ мрачно поклонился в ответ и первым делом сообщил о травме Шанга, упустив при этом несколько красноречивых деталей. — Ох, сочувствую, — врач на минуту обратился к подчинённым, чтобы дать указания, а затем вновь обратил свой взор на молодого мужчину. — Я осмотрю его сразу же после того, как мы поговорим, это не займёт много времени. Не беспокойтесь. — Нужно куда-то идти? — Даянэ вопросительно посмотрел на отходящего бету. — Да, обсудим всё в моем кабинете. — А мой муж? — Мне понадобитесь только вы. Даянэ кивнул, без лишних вопросов последовав за ним, тем временем как медсёстры окружили Шанга всем необходимым. — Присаживайтесь. Чай? Кофе? — Пройдя в новое помещение, пожилой мужчина по-отцовски похлопал по его плечу. Слишком доброжелательный. Сато это не нравилось. Он с опаской глянул на стопку поджидающих по всей видимости его документов. — Нет, спасибо, — вежливо отказался Даянэ, присев на стул около чужого стола. Солнечный свет, пробивающийся сквозь жалюзи, упал на его бледное лицо. — Что ж, тогда не буду тянуть. Перейдем к делу, — более серьёзно сказал Ватари, надев очки. — Вот, возьмите, это снимки с аппарата УЗИ. В наше время подобная техника ещё развивается. А это вся прочая документация обследования. — А то, что было у моего мужа? — Мужчина стал бегло пересматривать каждый лист. — Это копии. Господин Шанг просил вам ничего не показывать, но мы обязаны соблюдать закон, — по секрету проговорился врач, поселив в нём тревожную мысль. — Не старайтесь, вы мало что из этого поймёте, — добавил он, увидев, как усердно Даянэ старается разобраться с макулатурой. — Я объясню. Во-первых, вы должны понять, что выкидыш произошёл не из-за того, что ваш муж упал. — Что? Тогда почему? — Сато нахмурился, пережав в пальцах несчастные листы. — В ходе исследования выяснилось, что причина выкидыша кроется в хромосомной аномалии. Если говорить об этом подробнее, то при встрече сперматозоида с яйцеклеткой происходит сбой, в результате чего хромосомы не могут выстроиться так, как положено природой. Именно это и приводит к выкидышу, так как эмбрион в этом случае имеет хромосомные аномалии. Стресс лишь ускорил невынашивание беременности, — бета вздохнул и развёл перед ним ладони. — Я бы мог посоветовать вам обратиться к генетикам, но, к сожалению, они мало что смогут скорректировать в вашем случае. — Подождите, — Даянэ стремительно падал в пропасть, где его поджидали самые отвратительные чудовища, поселившиеся в голове. Эта новость вошла в цепочку событий и теперь со всей дури била его по вискам. — Вам плохо? — Врач напряжённо посмотрел на него. — Нет. Стойте, но ведь мы… Мы оба здоровы… — он сам едва верил в то, о чем говорил. — Это же не одно и то же, что и бесплодие? — Вы правы, и всё же, как бы мне не хотелось сгущать краски и забирать у вас последнюю надежду в столь молодом возрасте, я скажу прямо: ваш муж с трудом смог бы выносить хотя бы одного ребёнка. Это ещё одна причина. По всем показателям, несмотря на то, что он мужчина, это невероятно хрупкий омега. Его физиологических ресурсов хватит лишь на собственный организм, понимаете? Даянэ осознал только то, чем была обоснована истерика Шанга. Он резко поднялся с места и напоследок посмотрел в чужие глаза таким холодным и одновременно яростным взглядом, вложив в него всю свою ненависть к жестокому миру.

***

Вслух напевая слова из песни, Изуми слегка высунулся в окно. Тёплый ветер обдувал его тёмные волосы. Яркое солнце играло в глазах. Он смешно жмурился, выводя на лице Тай-Лунга улыбку. Беззаботная радость хороша в любом возрасте. Мужчина часто отвлекался от дороги ради того, чтобы посмотреть на окрылённого прекрасным настроением парня и получить от этого удовольствие. Изуми без труда умел заряжать его самыми положительными эмоциями, но зачастую это свойство обладало обратным эффектом. Безоговорочно отдавая всё свободное время омеге, Тай-Лунг настолько привыкал к неестественному для себя комфорту, что другая сторона его жизни, в которой есть Шен, не имела ничего общего с реальными планами на семейное счастье. — В такие моменты я чувствую себя ребёнком. Я обожал летние поездки на море с родителями, — игриво произнёс Изуми, положив ладонь на горячий затылок мужчины. — А ты? — Слава богу я больше не ребёнок, — он сдержанно улыбнулся, снизив скорость перед узким участком дороги. — Мне почти тридцать, но я всё ещё хочу к папе, — омега сочувственно посмотрел на него и поджал губы так, будто бы в чем-то провинился. — Да брось, сам не знаю, зачем сказал это, — цокнул Тай-Лунг, приобняв Изуми одной рукой. — Приехали. Парень вынырнул из объятий и, оглянувшись по сторонам, тотчас узнал место, в которое его привезли. Мужчина порывисто отстегнул ремень безопасности. Он вполне себе мог представить, как Изуми вылетит из машины и с какими психами захлопнет дверцу, перед тем как броситься бежать, но затишье перед бурей продолжалось. Возможно, разумнее было бы сначала поговорить, тогда бы Тай-Лунгу не пришлось обводить его вокруг пальца. Впрочем, в какое-либо согласие верилось с трудом. — Ты решил обманом затащить меня в свой дом? — Омега раздражённо поморщился, приглядевшись к своему прошлому жилью. — Это и есть твой подарок? — Выслушай меня, — нарочито просто сказал мужчина, — пожалуйста. — Для чего? Тай, я не стану воспитывать Шен, шляться по родительским собраниям и делать с ним уроки, — нервно уверил его парень. — От тебя этого не требуется, — Тай-Лунг осторожно погладил его впалую щеку, убрав отросшие пряди за ухо. — Давай начнём с малого. Вместе. Как одна семья, — в голубых глазах промелькнула мольба. — Ну уж нет, — на одном выдохе произнёс Изуми, отвернув голову к окну. — Тогда я точно сойду с ума, — связь между ними разом становилась хрупкой, когда речь заходила о “третьем лишнем”. Однако барьер нужно обойти или сломать. — Шен – моя ответственность, и я буду нести её всю свою жизнь, — крайне твёрдо напомнил мужчина, хотя на его лице появилась тревога, стоило только парню отвернуться. — Ты говорил, что для тебя любовь – это жертвенность, — отталкивающая мысль неожиданно пришла на ум. — Поэтому ты жертвуешь мной ради Шен? — Нет, — Тай-Лунг покачал головой. — Вы оба мне дороги, каждый по-своему. Посмотри на меня, — Изуми не собирался уходить от разговора по-английски, но мужчина схватил его за грудки и развернул к себе лицом, вызвав вспышку агрессии. — Не трогай! Я и так тебя прекрасно слышу! — Взвизгнул он, почти истерично вырвавшись из хватки. Тяжёлая обстановка действовала на парня не лучшим образом. — Тише, я не хотел напугать, — мирно сказал Тай-Лунг. — А чего ты хотел?! — Огрызнулся Изуми, подлив масла в огонь. — Зачем было тащить меня сюда, если ты заранее знал, к чему это приведёт?! — Мужчина ощутил вкус разочарования от своей идеи. Он резко вскинул голову и нахмурился, пройдясь языком по вздрогнувшей верхней губе. — Я слишком долго шёл тебе на уступки, Изуми. — И? — Пора завязывать с этим, — холодно пояснил Тай-Лунг, упорно буравя его каким-то требовательным и поучительным взглядом. — Думай, что несёшь, — парень залился возмущением, глядя куда угодно, но только не на него. — Может и хорошо, что у нас нет ребёнка. Не знаю, как бы я вынес твою зацикленность на нём и Шен. А может, тебя не волнует ничего, кроме собственных убеждений? И плевать ты хотел на то, что теперь чувствую я, — не хотев того, он перегнул палку. Знает же, насколько болезненна для мужчины вся эта история. Тай-Лунг так старался стать для него лучше, поддерживал во всём, искал компромисс в ущерб себе, чтобы показать на деле свою любовь, а он не может сделать и грёбанного шага в ответ. Всего лишь сдвинуться с мёртвой точки. — Хорошо, — сухо проговорил мужчина, взявшись за ручку дверцы. — Если ты не понимаешь меня, я тоже не обязан делать это, — вот она, тихая ярость. Изуми наконец посмотрел на него. Поздно. Тай-Лунг вылез из машины, с грохотом захлопнув дверцу. Казалось, что он просто уйдёт, оставив парня на съедение совести, но, вместо этого, мужчина внезапно подошёл к нему, буквально силком вытащив на улицу. — Ты что творишь?! — Взвизгнул омега, ошалело замотав головой. — Пусти! — Тай-Лунг схватил его за свитер, заставив встать на ноги так резко, что послышалось, как вязанное горлышко треснуло. — Да что с тобой?! — Он обхватил его кисти двумя руками, чтобы освободиться, и в этот же момент мужчина дважды встряхнул его, словно нашкодившего маленького ребёнка. Они оба плохо признавали ошибки. — Я никуда не пойду! Слышишь?! Не заставляй меня! — Изуми дёрнулся от злости, когда Тай-Лунг грубо потащил его за собой в сторону дома. — Ты же не можешь закрыть глаза на то, что я зацикленный на собственном ребёнке ублюдок. А я не могу закрыть глаза на то, что ты ебаный эгоист. И не важно, сколько я для тебя сделал. Ты… Это был перебор. Мужчина понял это, лишь когда слова уже сорвались с губ, но из чистого упрямства не стал смягчаться и останавливаться, прося прощение. Чертовски хотелось курить. Парень прикусил губу, чтобы не начать лить слёзы…