Счастливый брак

Мари поправила съехавшую заколку на волосах Шен и спросила, не хочет ли он почитать, на что мальчик ответил, что будет читать только с папой. Она не стала его переубеждать. В темпе собрала обертки от конфет, разбросанные по дивану, скомкала их в шар и выкинула в сенсорное ведро для мелкого мусора. На обратном пути зашла в кладовую, прихватила с собой жменю леденцов, а когда вернулась в зал, наполнила ими опустевшую вазу. Шен увлеченно играл в приставку. Не спуская умных глаз с телеэкрана, он как профи переставлял пальцы на джойстике. Пальцы… Мари поперхнулась, глянув на них вблизи. Пришлось учтиво забрать у ребенка игровой манипулятор, чтобы провести “воспитательную беседу”. Всего пара полезных фраз для его же блага не будет лишней. Мальчик пристыженно посмотрел на нее и, молча выслушав, отправился в ванную комнату. Под присмотром Мари он тщательно вымыл руки и повторно умылся. “Нам повезло, что господин со своей придирчивостью к чистоте не обнаружил засохший шоколад на его маленьких пальчиках”, – пронеслось в мыслях у домработницы. Зазвонил домофон. Шен сияюще улыбнулся, вспомнив про гостей. — Я открою курьеру двери. Насухо вытрите ручки и присаживайтесь за стол кушать, — она подала ему полотенце. — Но нам нужно подождать дедушку и дядю Шимуру! Моросил дождь. Мелкие капли, напоминающие маковое зернышко, равномерно падали на тонированный Роллс-Ройс. Даянэ нравилось маневрировать на дороге, покуривать сигарету с опущенным стеклом и вальяжно придерживать одной рукой руль, но, видимо, не сегодня. Сегодня, а именно сейчас, он смотрел куда-то вдаль лобового стекла и слушал “Because You Loved Me” – Селин Дион, тихо звучавшую в салоне вперемешку с остаточными рыданиями Шимуры. — Это любимая песня твоей мамы, — не глядя на сына произнес мужчина. На светофоре загорелся зеленый и на пустующий пешеход вышла молодая пара с двумя маленькими детьми в прозрачных дождевиках. Они дружно держались за руки, активно шагая на другую сторону дороги. Даянэ проводил их взглядом и, медленно прислонившись к спинке сидения, провернул ключ. Шимура всхлипнул, но на этот раз так, словно боясь отхватить. — Хватит страдать. Я не могу вести машину при посторонних звуках, — мужчина не отличался ангельским терпением, если в этом не было необходимости, поэтому его сдержанность особенно настораживала. Шимура вытер последние слезинки носовым платком и спросил: — Мы же ненадолго заедем? — Его ломкий покорный голос мог бы разжалобить кого угодно, но жизненные обстоятельства научили Даянэ не отвлекаться на мелочи, вроде чьих-то заплаканных глаз. Заведенный автомобиль плавно тронулся с места, выехав на проезжую часть. — А ты, как я погляжу, видишься с братом каждый день, — хмыкнул мужчина. — Я скучаю по Тай-Лунгу, но ты, отец, прекрасно понимаешь, почему мне… — Шимура попытался сглотнуть ком в горле и прижал руки к вискам, словно у него сильно разболелась голова. — Мне не следует попадаться ему на глаза. Как только Шен проболтался о том, что Изуми вернулся, а может, и не вернулся окончательно, тем не менее, находился в своем прежнем доме, Шимура обомлел от страха, стыда и от того, что сделает Тай-Лунг, когда увидит его вживую. “Не хотел ехать” – слабо сказано. Даянэ закончил разговаривать с Шен, проехав половину пути к дому сына. Он не собирался разворачиваться и вести Шимуру обратно, когда на него вдруг снизошла совесть и бурные рыдания. — Тебя всё ещё напрягает этот сопляк Изуми, — задумчиво проговорил мужчина, и в его интонации, сухой и раздраженной, появилась нотка ироничности. — Ты еще спрашиваешь?! Я же не просто так лил перед тобой слезы. Скорее всего, он рассказал Тай-Лунгу всё под чистую и… — Шимура осекся, увидев свои раскрасневшиеся глаза в зеркале заднего вида. Он и представить не мог, какую ненависть обрушит на него бывший друг с помощью мужа. — Не паникуй, — Даянэ одарил его кротким взглядом и, неожиданно вытянув руку, ущипнул за щеку. Шимура пискнул, обескураженно приставив к пульсирующей коже ладонь. — Он ничего не рассказывал про тебя Таю, я в этом уверен, — усмехнулся мужчина, снизив скорость и включив поворотник. В двухста метрах от них показась ярко-красная вывеска компании Lego. — Почему это? — Спросил Шимура, на вдохе задержав дыхание. — Потому что дурак, — просто ответил Даянэ, и это прозвучало чертовски убедительно. Отец сказал, что у него не будет проблем. Да, он всего лишь напомнил ему за чьей спиной можно спрятаться. И этого оказалось достаточно, чтобы чуть ли не облегченно выдохнуть. Мари, расплатилась с курьером и выразив благодарность, забрала хорошо упакованное сашими. Закрыла двери и через главный коридор прошла на кухню, из которой доносился заразительный смех Изуми. Мимо пробежал Шен. Она осторожно поставила заказ на кухонный остров, открыла контейнер, переложила свежее блюдо на заранее подготовленное ложе из листьев шисо и мысленно настроившись, понесла сашими к столу. Подав блюдо, женщина посмотрела на воркующих супругов и ей тут же стало не по себе. Как же хотелось оставить их в этом покое! Чтобы они не тревожились о том, как уберечь свое счастье от посторонних. Чтобы они в полной мере могли насладиться друг другом, а не страдать от общества непрошенных гостей. И всё же, она немедленно обратилась к Тай-Лунгу. Безмятежные улыбки мигом слетели с их лиц. Изуми перестал жевать и, вытаращив на Мари глаза, прикрыл рот ладонью. Резко накатившее на него чувство страха перебило весь аппетит, словно целая сотня кинжалов разом вонзилась в живот. Мужчина сразу же начал его успокаивать. Пытаться хоть как-то обнадежить, говоря о поддержке и защите в виде собственного присутствия. Но Изуми не слушал его. После побоев, падения с лестницы, изнасилования, замершей беременности и убийства питомца, все эти клятвенные обещания стали для него самым обыкновенным враньем. Тай-Лунг только и говорил, что будет рядом, что сможет его уберечь, но почему-то Изуми постоянно сталкивался с жестокостью и болью в одиночестве. Несчастья продолжали настигать его одно за другим. Он любил Тай-Лунга, а иначе бы не смог всё это вынести, но его вера в него давно пошатнулась и могла сломаться окончательно. — Изу… — Мужчина поднялся из-за стола, чтобы отвести парня в другую комнату и нормально поговорить наедине, как в этот момент к нему приластился Шен, которому наскучила неразбериха между взрослыми. Тай-Лунг не сумел оттолкнуть ребенка, хотя сперва и положил руку на хрупкое плечо сына. Изуми ощутил нечто схожее с тошнотой. Он вдруг отрывисто вскочил на ноги, опрокинув стул на пол и взглянув в поблекшие голубые глаза, убежал прочь. Мари обеспокоенно замялась перед господином, но таки извинилась и ушла за омегой. Шен испуганно оглянулся, вжавшись в ногу отца как в спасательный плот. Новая эмоция, а именно агрессия, не могла прижиться в его радужном мире. К тому же, для мальчика Изуми был воплощением милого и доброго омеги. Таких как он другие дети называют “папой”. Мужчина стиснул зубы и оторопело взял хнычущего ребенка на руки. Изуми хлопнул рукой по переключателю света и заперся в первой попавшейся комнате. Эта была полутемная просторная библиотека. Громоздкие стеллажи, заставленные бесчисленными книгами, растягивались на всю стену и почти доставали до потолка. Может, Тай-Лунг и прочитал херову тучу книг, но понимать омег от этого лучше не стал. Мизуки вообще отошел… А ведь когда-то Изуми страстно желал оказаться на его месте, конечно, не в этом смысле. Он безумно хотел почувствовать себя любимым. Хотел узнать, каково это, быть в согревающих объятиях истинного, готового ради тебя сделать всё, что угодно. Изуми хорошо помнил как поначалу ютился в роли паршивой замены. Однако он никогда не задумывался, чем для Мизуки кончились отношения с Тай-Лунгом… Боже. От нервов у него опять скрутило живот. Причем с таким характерным колющим ощущением, что, сгорбив спину, парень не сразу смог разогнуться. — Молодой господин, вы там как? — Беспокойно спросила Мари, стоя за дверью. — Не плачете? — Я в порядке, — Изуми медленно выпрямился, держа руку на животе, и тряхнул головой, мысленно заставив себя не срываться на женщину из-за дикой злости на мужа. — Разрешите войти? — Она нажала на ручку. — Дайте мне несколько минут, я хочу побыть один, — перед глазами всплыла картинка: пока Тай-Лунг нянькается с Шен, Даянэ с Шимурой, словно стервятники, нападают на юношу как на ослабленную жертву и заклевывают до смерти своими гнилыми языками. Они насмехаются над ним, потому что он в очередной раз наивно поверил мужу. — Зря я вообще согласился вернуться сюда, — парень нервно поджал губы. — Я понимаю, как это выглядит, но господин, точно так же, как и вы… — Если бы это на самом деле было так, он бы пошел за мной. Но ведь родителю очень важно знать, как себя чувствует ребенок, в каком он настроении, все ли у него хорошо. Не муж, а ребенок! — Изуми повысил голос и, пнув ногой дверь, ахнул от боли. Правда колола глаза. — Меня некому защитить! — Мари не ответила. Он обнял себя двумя руками и тревожно осмотрелся, прислушавшись к тишине. По центру находилось кресло из телячьей кожи и круглый фарфоровый столик, на котором лежал раскрытый портсигар вместе с пепельницей. Шторы на окнах как всегда были плотно задвинуты. Выглядели чистыми, но создавалось ощущение, будто их никогда не раздвигали, чтобы впустить в помещение солнечный свет. Здесь витала гнетущая атмосфера, такая же по его воспоминаниям была и в кабинете мужчины. Ему стало противно. — Изуми, — омега дернулся, словно от разряда, когда услышал Тай-Лунга. — Открой, пожалуйста, двери. — А как же Шен? — Он спит. Удивительно, но Изуми не стал упираться и по первой же просьбе впустил его. Однако когда Тай-Лунг начал к нему приближаться, он широко шагнул назад и чуть ли не враждебно уставился на мужчину. “Наверное, ты был прав. Прости. Я вызову водителя и, если ты не против, мы вместе поедем к тебе на квартиру”, – примерно таких слов ждал омега. И что более печально – Тай-Лунг это осознавал. — Некому защитить, значит, — мужчина раздраженно провел рукой по затылку. — Я слышал, что ты сказал, — Изуми был этому даже рад. Вряд ли бы он отважился сказать такое ему прямо в лицо. — Это звучит ужасно, не отрицаю, но надеюсь теперь ты не будешь обесценивать мои опасения, — его голос приобрел какую-то твердую осмысленность. — И наконец закроешь тему переезда, — Тай-Лунг смерил парня хмурым взглядом и, проигнорировав выставленную им руку, подошел вплотную. — Не надо, — Сердце задрожало в груди. Изуми приперся спиной к стене и отвернул голову в сторону, когда мужчина слегка наклонился, чтобы поцеловать его. — Что ты делаешь?! — Прошипел омега, почувствовав, как мягкие полураскрытые губы коснулись щеки. От Тай-Лунга веяло слабым запахом алкоголя. — Как же я тебя люблю, — прошептал мужчина и, отстранившись, очаровательно улыбнулся, словно отказ в поцелуе его позабавил. Вот только Изуми не видел в этом ничего забавного. Неминуемая встреча с самыми ненавистными ему людьми, кажется, мало заботила Тай-Лунга. Он не настолько пьян, вполне ясно соображает, но не бьет тревогу как делает это Изуми, и то ли прячет переживания, чтобы сгладить ситуацию, то ли хочет снять стресс, требуя ласки в ответ, когда это практически нереально. В этом крылась обратная сторона недовольства омеги. — Изуми. — Что? — Небрежно шикнул парень. — Скажи, что любишь меня. Чушь, но показалось, что это похоже на своеобразный ультиматум, причем с двойным дном. Изуми словно нутром чувствовал этот липкий подвох, мелькающий в голубых глазах. — Я… — Он так злился на мужчину, что едва вытягивал из себя слова, которые были чистой правдой. Чистой и прозрачной, как слеза. — Я люблю тебя. — Ну вот и всё. Главное, что мы любим друг друга. Всё остальное не имеет значения, — чтобы забыться, Тай-Лунг укрыл его в своих объятиях и на миг закрыл глаза на все недопонимания. На всё, что очерняет и изнутри убивает их брак. — Мы со всем справимся вместе. Тонированный Роллс-Ройс бесшумно припарковался возле дома. Даянэ не стал въезжать во двор. После часового расхаживания по магазинам Шимура изрядно вымотался. Они накупили гору подарков, о каких только мог мечтать ребенок. В конце концов мужчина зарабатывал баснословные деньги, чтобы тратить их по душе. — Какой дождливый апрель, — меланхолично заметил Шимура, захлопнув дверцу автомобиля. Даянэ сунул ключи в карман плаща и раскрыл черный зонт, под которым они спокойно помещались вдвоем. Шимура пристроился к отцу, и тот по-джентельменски подал ему свою руку. — Что-то случилось? — Усмехнулся омега и, заглянув в его выразительные темные глаза, прямолинейно добавил, — Что с тобой? Ты такой спокойный сегодня. Просто загляденье. — Думаю, — цокнул Даянэ. В последнее время он и впрямь был серьезно озабочен одним важным решением. Практически погружен в омут тягостных мыслей, которые кропотливо собирались в его голове на протяжении многих лет. Мужчина попросту не растрачивал свою энергию. Ему нужны были силы и лишь холодный рассудок – непобедимое сочетание. Они подошли к тамбуру, крыша древесного козырька укрыла их от дождя. Шимура тихонько прильнул к отцу, положив голову ему на грудь. — О чем же ты думаешь? О том, как я убью эту мразь. — Неважно.