Мона, у нас отмена!

— Бля... Напомни, сколько мы тут живём..?

— Ну я ваще хз... — А почему мы тут живём? — Ну типо... Ээ, мы тут работает тип. — И что? Вроде наши коллеги тут не живут. — Ну и че.. У нас есть душ и еда, какая разница? — Наконец-то звук вмешался в их беседу, микроволновка. Пицца готова. Размораживающая пицца, иногда их тесто будто размокшое, но учитывая что она бесплатная, то в принципе пойдет. Пацан нехотя встал с дивана, забирая из микроволновки пиццу, вытаскивая прибор из розетки. — Сколько раз мы ебались на рабочем месте? — Неожиданно выскочил вопрос, когда тарелка оказалась на журнальном столе. — Ну если считать время вне смены.. То.. Я незнаю, но точно дохуя. А именно в сменах.. Ну наверное раз тридцать. — Кусок дешевой пиццы уже оказался во рту, и несколько секунд они просто сидели, в тишине жуя. — Интересно, почему нас не уволили. — Выбросил брюнет, снова кусая кусок. — Ну лол, они платят нам одну зарплату на двоих, тем более, мы не самые плохие работники. Та рыжая шалава из консультации по хуже будет. — Хаха, это ты верно подметил! Она такая ебнутая, вечно представляю как на нее валится огромный паллет с дорогущим вином, если выживет, все равно не оплатит и ее нахуй уволят! — Оба засмеялись с набитыми ртами, главное не запачкать диван, он как-никак для продажи, хотя несколько дней назад они на нем трахались. Они всегда сидят на этом диване, даже не смотря на то, что у них есть собственная типо комнатушка, в которой они типо должны спать. Да, они там спят, но не всегда, зачем спать в коморке, если у тебя есть огромный гипермаркет? Они тоже так думают, и спят где попало, то на батутах, то в тележках набитыми подушками и всякими игрушками, то еще где-то. Это весело. С утра надо просыпаться, и по необходимости искать своего любовника, чтобы он проснулся до открытия магазина, чтобы люди не увидели в одном из отделов спящего в чем попало, человека. Они очень редко выходят на улицу вообще, им хватает и общения друг с другом, а тут еще и люди, и другие работники. Социума вообще предостаточно. И вот сейчас, сидят жуют пиццу, смотрят друг на друга, и он видит, как старший взглядом проедает его приоткрытые плечи вместе с этой пиццей. Кусает жадно-жадно, всеми зубами вгрызаясь в тесто. И во время секса, он просто берет своими зубами и загрызает его заживо, потом аллеют на его теле огромные укусы. «— Емае, Скарамуш, какая собака тебя покусала?» Вопрос прозвучал с некой издёвкой, а стоящий рядом старший, прикрыл рот рукой, дабы не показывать свою самодовольную морду. «— Да.. Огромная рыжая псина.» Чайлд ели слышно посмеялся, и подошел поближе, кладя ладонь на плечо пацана, сминая через футболку место недавнего укуса. «—Знаешь, Мона, мы наверное пойдем, там товар привезли.» говорил он с улыбкой, хотя звучал очень холодно и недовольно. Он знает его лучше себя, а он знает его лучше себя. И оба они ебанные собственники. Хотя и говорят «Ебись с кем хочешь» они врут друг другу, и сами себе, ведут они себя по хамски, оба, если не справляется один, подходит второй. В основном брюнет давит на моральность, а другой физически. Ебались только друг с другом, ни с кем больше. — Че ты на меня пялишься? — Спросил брюнет, кидая хлебную корку на стол, вытирая руку о свои штаны. — Мы ебемся как кролики. — Он не мог посчитать это за ответ, но явно привлекло его внимание, и он сидя рядом, выдувая из трубочки сок ноль-два. — Бля сгоняй за салфетками пж... — Сам иди. — Он снова сел на диван, подминая под себя ноги, открывая новую пачку сока. — С твоего позволения.. — Он берет и цвытирает свою огромную ладонь об его штаны, и с ухмылкой смотрит на него, когда чуть сжимает его бедра в руках. Тот лишь отводит взгляд все также хлебая из бутылки. — Может отсосешь мне? — Незнаю, наверное нет. — Ну пж... — А ты мне че? — Заебал пиздобол ебанный, ну ка сосни хуйца. — И он явно начинает приближаться. — Ах ты блядь семитаборная, ну ка сгинь псина! Щас опять меня обсосёшь и обкусаешь всего потом эта шмара ходит до меня докапывается! — Брюнет прижимает ноги к себе, кидает пустой коробкой ему по лбу, и перелазя через край дивана, заскакивает в тапки болтающиеся на его ногах. Он бежит в свою коморку, скользя по кафелю тапками. Рыжий же не спешит. Хихикая встает с дивана, учитывая то что он убежал в его тапках, а идти в чужих кроксах с выпирающими пятками он не хотел, нагинаясь подбирает чужую обувку, и неспеша тоже направляется в коморку в одних носках. Проходя по бескрайним рядам магазинных стеллажей, смотря на всякие стоящие рядом печенья и сладости. О, вот его любимые печенья, а вот любимый мармелад. Они бы оба сошли с ума друг без друга, они никто друг без друга. Недолго думая, он хватает в свободную руку пачку печенья, Скарамуш обрадуется, но мигом засмущается и отвернётся, будто бы ему всё равно. Добравшись до комнатки где-то в углу склада, дверь открывается со скрипом, а он сидит на кровати как в ни в чем не бывало. Сначала смотри на его лицо, потом взгляд перепадает на руки, в одной — его тапки, в другой — пачка печенья. С неким, то ли восторгом, то ли радостью, он пару секунд поглядел на него, а потом снова отвернулся. Как обычно. Старший улыбается от привычной реакции, и падает на кровать рядом, кидая обувь на пол, а печенья ближе к изголови. — Че делаешь? — Да так, с Моной переписываюсь... Она хочет чтобы я пошел и сфоткал ей какую-то хуйню в какой-то жопе склада. — Пиздос, она же учится да? — Я незнаю, когда нам разрешили жить здесь, я ушел из шараги.. — Ты там не ебешься с ней случаем? — Он молчит, и пальцы его перестали стучать по экрану забивая новое сообщение. Думает что ответить. — Тебе то какая разница... Сам говоришь, ебись с кем хочешь. — Он еще больше утыкается в колени, мозоля взглядом надпись «Печатает...» Он перечитал ее уже миллион раз. — Ну ты тугодум. Если бы мне не было разницы, а бы не таскал твои тапки и твои любимые печенья. — Он выбрасывает неосмысленно, и только потом доходит. И до него видимо тоже, сидит и молчит, слегка видно его краснеющие уши, на ушах серьги, шикарно, проколы, железки в ушах, — Ты типо.. В любви признаешься или что? — Он перечитывает сообщение, вбивая новое. — Блять. — Он отрывает его от коленей, резко поворачивая голову на себя, и целует? Да, целует. Целует не так, он так не целовал. Он целует его нежно, его так не целовали, и он так не целовал. Всегда, он кусал его губы, нагло пихая свой язык куда подальше, а сейчас просто губами сминает его, и отпускать не хочет. Немного посидев в недоумении, он мигом отталкивается, бьет его. Мона все также настрачивает ему, в он отвечает что посмотрит завтра, а она настаивает «Отъебись от меня, завтра скину». Он блокирует телефон. А старший висит на его шее, обнимает и целует причмокивая. Такого раньше не было, или было, когда он набухается. — Я ни с кем кроме тебя не ебался, честно.. — Я будто ебусь со всеми. — А он висит засыпая, трется головой о его плечи и грудь. — Ай блять, не кусай меня! Тем более на видных местах. — Какого хуя, Куни.. — Игнорируя слова «на видных местах» он отрывается от его кожи, слышно насколько он серьёзен, что довольно пугает, с первого взгляда. — Не называй меня так. — А то что? Что ты мне сделаешь Киникудзуши? — Иди нахуй. — Куни, давай я тебя трахну. — Он наваливается на него с тупой улыбкой, смотря как тот ошеломлённо хлопает глазами. Смотреть на это лицо просто невозможно, сразу в бошку лезет его обнажённая грудь, проколотые соски, весь он в пирсинге, на языке и в ушах. И при всем своем шлюховатом виде и слишком вольному поведению он ни с кем не ебался. Он знал что когда он еще учился в шараге, у них была какая компания, конечно ему было интереснее посидеть в телефоне, чем шастать по улицам с гопорями, но иногда было неплохо. Только вот он их не видел с того момента как поселился тут, а поселился он сразу после того как его ушёл с шараги, с другой стороны, это даже хорошо. Они и вправду гопари, район на район, улица на улицу, жили по понятиям. Все под ноль, в адидасе и Стонике, он не особо подходил под их стандарты, он не знал почему его не выгнали, и как его туда взяли он тоже особо не помнит. — Незнаю, я хотел поспать. — Ну блин Куни.. — Хватит меня так называть. — Какое у тебя погоняло было? — То ли Куни, то ли очки. Я не особо помню. Слезь с меня, а. — Очки. С чего? — Игнорирует просьбу. — Очки тогда носил на постоянке. Можно я уже лягу спать? — Без понятия, если б он хотел, то уже давно просто взял и трахнул его, главное чтоб не как тогда, взял и ебал его всю ночь, потом оба уснули пока разгружали ебанные консервы. — Ну давай поебемся пж... — Он уже заползает под его футболку головой, волосами щекотя живот. — Хорошо-хорошо.. — Он громко вздохнул вытягивая из под своей одежды его макушку, и зачем он согласился? Он сам не знает. Старший же, видно, нехотя вылазит, приподнимается, руками лезет к тумбе. Зачем? Он уже висит на борту кровати, что ищет? Скарамуш сидит, разглядывая свои руки, вспоминает как проводил время в этой банде. Их часто били. Часто ломали носы и очки. Скоро он отпросился от этой обязанности, драться за улицу. Он и так дрыщ, а тогда? Он просто считался товарищем по улице, но когда спрашивали «— С кем ты?» ответ один «— С Йортанами.» Подозрительный человек. «—Я с Йортанами» он знал, что если с ним что-то случится, они.. Отомстят за него, по-любому, по крайней мере он верил, что его не бросят его пацаны, хотя бы.. Просто не забудут. Его не выгнали, даже смотря на то, что он был одним из слабых звен, его неоднократно крали, крали и Егора, погоняло у него было «Мелкий» оставалось сидеть, и ждать, надеятся что тебя не убьют. Его мать и так не была рада ему, а когда на него еще и пошли жалобы, и все остальное, она и вовсе запретила выходить ему из дома. В итоге всеми способами его вытаскивали на улицу. Классно было. Посидел подумал, как вдруг к ему потянулись чужие руки, надевая на него очки. — Зачем? — Ты похож на школьника. — Он цокает, скидывает с себя окуляры, включает телефон, ложится на живот, лежит смотрит, собачится с Моной. Он вытягивал с него согласие или что? Он ведет себя очень по детски и глупо, водит пальцем по его ногам. О, боги. Где же мой любимый решительный Чайлд? Верните моего Чайлда! Или может он специально томит и дразнит, хочет вывести его на чистую воду? Что бы он сам просил трахнуть его? Не дождётся. Не будет чисто ради своих принципов. Пока он думал, чужая ладонь уже поглаживала его бедра, а сам рыжий сидит, просто сидит и смотрит, с таким тупым лицом, для него это нормально. Все равно это закончится. И да, он поворачивает к себе снова, заставляя смотреть на него, он улыбается, держит в ладони его запястья, а он жмет ноги к себе, с безразличным лицом. Но все же, что не так? — Ради меня, Куни, пожалуйста. — Очки снова давят на переносицу, он совсем позабыл это давящие ощущения на носу, а раньше он ходил так всегда. «Ради меня, Куни, пожалуйста» он отворачивается, смущается, но очки сбрасывать не собирается, идет на уступки, позволяет зайти дальше, копнуть глубже, расположить под себя. Он снова прилипает к его коже, младший явно недоволен, дергает ногами, и что же ты мне сделаешь, дорогой Куникудзуши? Прости, я уже взял власть над тобой, а ты поддался, сам этого не понимая, жмёшься и смущаешься как девчонка, даже не пытаешься вырвать руки. Ебанный мазохист, любишь когда тобой доминируют, а ты зависящая жертва? Получи желанное. Впиваясь в губы также как и обычно, страстно и жестоко кусая его губы, языком проходясь по ряду зубов, он ничего не делает, легонько мычит, его проколотый язык, шикарно. Когда нибудь все узнают, он всем скажет «Он мой, лол, ни чей больше» Конечно, Мона уже давно заподозрила, Скарамуш часто говорил, что она говорит всякую чушь, но она говорит только ему, почему не говорит это старшему? Боится? Скарамуш как-то набухался в край, заснул, какая-то тусня в общаге у Моны. Какой-то пацан клеился к нему, и поручили ему значит, отвести брюнета куда-нибудь отоспаться. Шутка? Нет, она на серьёзе доверила его радномному чуваку. Как только этот ублюдок встал с дивана, с улыбкой приближаясь к спящему, сразу же он пошел на перерез. «Нет-нет, это моё. Я отвезу его.» Мона что-то сказала ему, без разницы, я не отдам вам моего Скарамуша. /Мона

Ты выебал его?

Боже, нет. А должен был?

Ну он же твой любовник

Господи, Мона, откуда ты это берешь? Ты вроде немного пила сегодня

Если он не твой любовник, почему ты не позволил

Кадзухе забрать его? Кадзуха добрый и милый парень, Скарамуш нуждается в заботе

Думаешь я отдам Куни какому-то левому блондину с общаги? Думаешь я не забочусь о нём? Скарик не уйдет от меня к первому встречному.

Ахуеть когда Скара разрешил тебе называть его Куни? И вообще не ожидала от тебя таких нежностей

Ответ:Ахуеть когда Скара раз... Я не получал разрешения, я уверен он просто любит меня

Хорошо, он совсем забылся, он уже кусает его шею, насколько сильно его сводит с ума этот голос?

— Да не кусай ты меня... — На все сто. Правая рука заползает под футболку, оглаживая кожу, худющий, плоский. Ладно, надо поскорее добраться до его груди. Железки в его теле, изюминка, он индивидуальный, больше нету такого Скары, даже если есть, он все равно не такой. Сжимая между двух пальцев соски, пальцем поглаживая пирсинг на них, да. Он глубоко дышит, кроме выдохов ни слышно ничего, ну же, не бойся Киникудзуши, давай, покряхти постони, ради меня. Погляди на меня, на героя твоего возбуждения. Рука резко перепадает от груди к паху, вторая же ладонь отпускает двое запястьев. Чужая ладонь моментально закрывает рот, вторая безмолвно валяется на простыне. Шикарно, лежит под ним, словно кукла, окуляры, совсем как школьник, ей-богу. Слишком, слишком шикарно. Закидывая ноги на свои плечи, он заметил что брюнет стесняется больше чем обычно, только вот чего он там стесняется? Ебались они миллион раз, они даже не помнят насколько долго тут живут, Скарамуш иногда выдавал такие жёсткие похоти, что даже старший смущался, дополняют друг друга, вечный баланс. Ну же, Киникудзуши, посмотри на меня, сейчас я трахну тебя. Радует это чувство то ли преданности, то ли собственности, когда то он лешил его девственности, ничего не изменилось, верные друг другу. О боже, Куни, я помню что ты мне говорил. Ты был пьян? Да какая разница, я видел твоё лицо, и слышал твой голос, я трогал твоё тело, значит это делал ты, даже не смотря на то, что твой затуманенный алкоголкоголем разум, не был способен осознавать твои действия, но ты тогда так стонал и кряхтел в мои уши, ты так цеплялся в мои плечи и спину, ты заставлял впиваться в свои губы один лишь взглядом, а сейчас вот так вот мнёшь ноги под себя и закрываешь лицо руками, что не так? — Куни, посмотри на меня. — Тихим, приказным тоном четко отчеканил он. Брюнет видно замешкался, побегал глазами по всей комнате, но все же повернулся, сразу хмурясь и еще больше краснея. Боже, почему ты краснеешь, ебанный манипулятор, если я сниму с тебя очки ты станешь смелее? Поддевая двумя пальцами его штаны, подцепляя кончиками пальцев бельё, хватит томного ожидая и твоего бескрайнего смущения, давай шепчи мне на ухо свои пошлости, давай. Только вот какого хуя Куни, ты уже три дня ходишь в моей одежде, я не против, мне это нравится, даже самому иногда хочется накинуть на тебя кофту, одеть какую-нибудь худюшку, которая так и будет болтаться на тебе, но ведь ты носишь ее осознанно. Любишь меня, да? Я знал. Ну же, Куни, кряхтишь от двух моих пальцев? Прости, я надеюсь ты не умрешь от моего члена, я вдолблю тебя в эту кровать. ——— Пока старший надвисая над ним в темпе двигая пальцами, смотрел на его лицо. Руки брюнета стремятся поскорее закрыть свое краснющее хлебало. Жар уже поступает к голове, кровь бежит по сосудам все быстрее и быстрее, в голове начинается путаница, все затмевает волна запутанного ощущения. Все как обычно, но каждый раз как в первый, он все никак не может привыкнуть к этому глупому, щекотящему чувству, чувство чего то такого желанномого, но такого недостижимого. Из-за вечных попыток размышление, голова путается еще больше, сердце стучит все быстрее и быстрее, обливается кровью миллионы раз, и чужая тяжелая ладонь на его левой груди, дышать сложнее, и осознание того, что любовник чувствует своею ладонью, как же безудержно долбить его сердце, он сжимает его соски, напряжение и боль, приносящая такое непонятное удовольствие. Что вообще происходит... Телефон все также вибрировал под ухом, Мона уже наверное настрочила ему статью. Собрав оставшиеся силы, достает телефон. Да, мона написала статью, всякие угрозы, то что если он не скинет ей фотку, то завтра же убьёт.

/Мона>:3

ПИЗДЮК ОБОСРАННЫЙ

КОНЧЕННЫЙ

СКАРА Я КЛЯНУСЬ Я УБЬЮ ТЕБЯ

Мона я занят, завтра скину...

Что можно делать ночью в этом магазине?

Там можно только спать с Чайлдом

Я незнаю что можно еще делать там

«Там можно только спать с Чайлдом» Действительно. Сил писать не было, на свой страх и риск, он записывает голосовое. «— Да ты заебала, я сказал, я занят, завтра скину. И не говори что тут можно только спать с Чайлдом, в любом смысле.» Телефон мигом отлетает в сторону, он выдавил из себя силы сказать что-то, ещё и отрицать что он прямо сейчас не ебется. Ладно. — Спать с Чайлдом в любом смысле, мм? — Лыбится. — З-забей... — Ты только что посылал Мону, как обычно, а сейчас ты отвечаешь мне так тихо и неуверенно, а? — Боже, что ему отвечать... — Ты хочешь чтобы я сейчас пошел сраться с Моной или потрахался с тобой? — Опять, голос серьёзный, как обычно, или это зависит от темы разговора? — Второе. — Улыбается во весь рот, повыбивать ему все зубы, ебнуть по лицу, чтоб не втыкал. — Вот и молчи... — Снова этот тихий-тихий голос, ели слышно, ели мямлит. — А я не хочу молчать. — Он шепчет на ухо, улыбается, так по лисьи улыбается, обжигает кожу дыханием. Боже. В этой и так душной коморке становится еще хуже, еще жарче, и то как Скарамуш руками обцепил его шею, и то как шепчет другой, ели слышно, он мало что понимал, не из слов, а вообще. Он все ещё лазит своими пальцами в нём, шепчет на ухо всякую пошлость, боже Аякс. Очки его запотели, брови сдвинуты, рот приоткрыт, Господи, Куни, я не вижу твоих глаз, и ты не видишь моих, какая жалость, куда ты вообще смотришь? На мою грудь? Что же ты там высматриваешь? Или может пересчитываешь веснушки на плечах, мм? Достаточно, посчитал старший, вынимая пальцы из мальчишки. Он склонил голову вниз, глубоко дышит. Чайлд улыбается, чмокает в лоб, и блять, подставляет свой член. О боже, неа, я не хочу смотреть как Аякс ебет меня. Он отворачивается, глаза закрывает, закусывает губу. — Аякс! — Первый громкий звук за ночь, победа, добился своего, услышал это будто сорванный резкий голос, перетекающий в кряхтение и ели слышные стоны. — Как ты меня назвал? — Тишина, он отворачивается, рот рукой закрывает, осознает что сморозил? Но почему брюнет не мчится докапываться когда его называют Киникудзуши? Может просто устал, не первый год его называют так, но старший не особо этим злорадствовал, просто иногда, подразнить, а сейчас что? — Ответь, а. — Аякс. — «Ай блять, и вправду назвал меня Аяксом. О боже, называй меня Аяксом вечно.» — Что-то не так? — Скажи еще раз. — Словно ребенок просит он, с любопытством ожидая ответа. — Что сказать? — Назови меня Аяксом еще раз. — Господи, нет! — Он снова закрывает лицо руками, поднимая очки на лоб, пытается закрыться, но забывает но буквально лежит под ним. Чайлд конченный пидор, убьет, только получит своё, видимо, тоже вспоминает своё состояние. Член внутри. Конечно, воспользоваться моментом, и слабостью. Начинает, Скарамуш будто задыхается, глаза закатываются, не дышит вообще, но говорить не собирается. Эх ты, ебанный Скарамуш. Помирает ведь, а молчит, ну же, Скарамучча. Через несколько минут его уже буквально вбивают в кровать, а он будто и правду сейчас задохнётся. — А-аякс! Пожалуйста! — Он выдавил из себя слова, прогресс. Закидывает голову, стонет, губы искусаны в кровь, руки уже не способны затыкать свой рот. Боже, давай, стони, мой дорогой Киникудзуши. — Пожалуйста что? — Улыбается, лезет своим языком по его зубам, языком теребит прокол, кусает язык, в ответ лишь мычание. — Аякс твою мать! — Кряхтит, будто всхлипывает. Он полностью обмякает со всем этом, его плавят мысли, это коморка, сердце горит изнутри. Старший поглаживает его тело, сжимает до чарующей боли, и изредка вгрызается в кожу посасывая, оставляя красные отметины. — Ох блять Куни, я надеюсь ты не сойдешь с ума, сукин ты сын. — Брюнет так и кряхтел вечно извиваясь по кровати. Весь сжался, страдалец, сжимает его член, боже, ебанный мазохист, круто тебе да? То он ухватится за плечи его, то за простыню, то за борт, то опрокинет голову, то вертится туда сюда. Мычит и стонет, выкрикивая его имя. Ебаный Аякс, кончи уже, а. Пидор. Да, через некоторое время, он и вправду изливается внутрь, и словно животное, вкусывается в его кожу. Он вскрикивает, и начинает бить его по голове, а он держится, кусается, зубы сжимает все сильнее и сильнее, прокусывает плодь до крови, и слегка посасывает. — Ай блять, отцепись псина конченная! Больно же! — Хватает его за волосы, тянет от себя, но неспособен ничего сделать. Он будто сейчас и вправду откусит от него его же плоть, он уже чувствует как сочится его кровь по новоиспечённым ранкам, и как его горячий, обжигающий кожу язык зализывает проделки своих же зубов, ржавый привкус крови. — Аякс пожалуйста! Он уже жалостливо кричит, опустился, бедняжка, кричи сколько влезет. Брови сведены, корча жалостливое лицо, глаза крепко сомкнуты, дрожит весь, чтож такого? — Боже, Аякс, как мне тебя еще назвать, солнышко, зай, милый, дорогой, любимый, отцепись от меня пожалуйста! — Неужели это настолько больно? Простой укус. Боль, она всегда боль. Он расслабляет челюсть, и мучительно медленно, отводить свою голову от его кожи. Сначала невинно смотрит на него, будто ничего не сделал. Потом снова опускает взгляд на ускусанную плоть. — Ох, извини мой дорогой Киникудзуши, я не думал что настолько увлёкся... — Пальцем оглаживает, водит по коже. По телу бегут сотни мурашек, и старший это замечает, что заставляет лыбится его еще больше. — Блядина! Мало ли того что ты накончал в меня, так еще и отгрыз мне половину плеча! И вообще, вытащи из меня свой хуй! — Этот голос, резкий, грубый, совсем не тот, которым он кричал несколько мгновений назад. — Извинии-и, Куникудзуши, почему бы тебе просто не поцеловать меня и заснуть в обнимку, как происходит в большинстве романтических фильмах? — Тянет слова, улыбается по лисьему, смотрит на него, на его покусанные губы. — Да потому, что я не в романтическом фильме! Мы ебемся как кролики, и хватит называть меня Куникудзуши. — А если скажу что я люблю тебя, и предложу тебе встречаться? — Он почти касается своим носом его, и дышит прямо ему в лицо. Он лежит с каменным ебалом, весь краснючий ворочается туда-сюда. — Иди нахуй. — Отворачивается обиженно, как дитя малое, натягивает на себя штаны, накидывает на себя плед, открывая телефон. — Ну пожалуйста Куни, ради меня. — Кровать не настолько большая, чтобы там спали двое, но они спали тут уже несколько лет. Просто наслаивались друг на друга, то старший навалится на другого, то еще как нибудь причудливо обнимуться и заснут. Хоть и не часто спали они в коморке, но все же. Набирая сообщение «МОНА ИДИ НАХУЙ» он сразу заходит в Ютуб листая ленту предложений, пытаясь найти что-нибудь. — Ты так и будешь молчать? — Да. — Уже жуёт, быстро он отошёл, или сейчас тоже отходит. Она снова пишет ему. /Мона>:3 ДА ИДИ ТЫ САМ НАХУЙ ПЛЧЕМУ ТЫ ПРОСТО НН МОЖЕШЬ СФОТКАТЬ МНЕ ЕБАННЫЕ ЩИТКИ Мона отбъебись пж Мне тут Аякс встречаться предлагает АХУЕТЬ Это все очень хорошо, совет да любовь НО БЯЛТЬ СКИНЬ МНЕ ЕБАННЫЕ ЩИТКИ — Ты же пойдёшь свет выключать, сфоткаешь щитки в правом углу склада. — Он покусывает печенья, он незнал почему они настолько нравятся ему, просто печенья. Посидев какое-то время на кровати, смотря в телефон младшего, который сонно листал тик токи, он все же поплелся выключать свет. Щастая по магазину с фонариком, и пытаясь нормально сфоткать то что просили. Вроде нормально. Он скидывает фотку, и быстренько возвращается в комнату, где Скарамуш уже во всю собачится с Моной. /Мона>:3

Нахуй ты послал своего

новоиспечённого парня

фоткать щитки?

Сам не дойдёшь?

Да ты ахуела блин, я сам фоткал.

Это не твои тапки

Нуичо, сходил в его тапках, что такого?

Скар не пизди мне а

Или он тебя на спине

дотащил туда?

Нет, если бы я пошёл сам, у меня бы отвалилась жопа

Блять, он тебя еще и трахнул?

НЕТ МОНА ДА Я ПОПРОСИЛ ЕГО СФОТКАТЬ ЩИТКИ Че те надо, я скинул тебе щитки, какая разница кто их фоткал.

Ладно, спасибо, завтра

прийду выдам тебя замуж

за Тортика

Иди нахуй Он выключил телефон, улегся на подушку закрывая глаза, он хотел просто поспать. Похуй когда вернется Чайлд, наверное. Он вернулся довольно скоро, неважно что он там себе думает, пусть просто ляжет спать. Так он и делает, пальцем проходится по выключателю, сбрасывает тапки с ног, и заползает под плед. Ничего, поворочается, потесниться да пригреется, успокоится. Он рукой своей приобнимает его, через какое-то время, получается так что он своими руками полностью обхватит его. Вечно так, обращается с ним как с игрушкой. ——— Утром, брюнет просыпается от вибрации, Мона. Он берет трубку, сразу слышит недовольный голос. — Скарамуш открой дверь, пидор. — Он громко выдыхает, открыть дверь, открыть дверь. Приподнимаясь, сбрасывая с себя чужие руки, он ели перебирая ногами ковыляет до двери. — Мона какого хуя.. — Он стоит весь растрёпанный, почесывает голову, девушка стоит напротив, злая как собака, сейчас сожрет его. Нет-нет, спасибо, меня вчера уже сожрала одна собака. — Время семь сорок два! Мы открываемся в восемь, а вы даже не удосужились проснуться! Тебя будто вправду ебали всю ночь, и вообще ходишь как в мешке, ей-богу. И почему на синем диване валяются бутылки и пицца? — Сначала тычала ему телефоном в ебало, потом тыкала пальцем, орала, а он стоит засыпает на ходу, кивает головой. — Че там этот мужик валяется, пусть встаёт! Она начинает его толкать, и заходить в коморку, а он словно опъяневший начинает тянуть ее обратно, зачем. — Я сам его разбужу.. Пиццу уберу сейчас. — Тянет ее за одежду и за волосы, че она вообще так разозлилась. — Знаю как ты его разбудишь, заснешь опять. Если через пять минут я прийду и ты будешь валяться, я тебя убью. — Выдохнув, она похлопала его по плечу, вышла. Он немного прошипел, чувствуя ужасную тяжесть и колющую боль на плече, точно, его же вчера погрызли. Сразу по ногам обдул прохладный воздух, сейчас вроде, зима. Ну да, вроде люди в шапках ходят, в куртках, надо бы выйти на улицу. Он даже не обращал внимания. — Аякс. Вставай, а то меня Мона отпиздит. — Дергает его за ногу, трясет, тот ворочается, что-то там кряхтит. — Я сам ее потом отпизжу... — Ну вот и пизди, только проснись а. Там холодно пиздец. — Возьми мою кофту..— Ладно. Он начал шастать по комнатке, в поисках чужой кофты, полазал по шкафу, кошмар, такой беспорядок. Если б Мона, со своим ебаным пуризмом, увидела что у них тут творится, то скорее всего, убила бы не только Скарамуша, но и Чайлда за одно, пусть покояться оба. Кофта нашлась, на стуле, среди другой тучи накиданной на нем одежды. — На, держи, и давай поднимайся уже с кровати. — Он швырнул кофту в него, она слегка прикрыла его лицо, он явно не спит, но глаза закрыты. Он обнимает свёрток одеяла, неужели они так спали? Позорище. — Я думал ты ее наденешь.. — Он сейчас заснет, правда. Только вот зачем, зачем ему надевать его кофту то.. — Зачем? — Я незнаю, надень а... Замёрзнешь.. — Ладно. Утренние переговоры с сонным Чайлдом, он будто пьяный несет все что в голову лезет. С горем пополам, брюнет все же смог поднять его с кровати, это было глупо, они подрались, как дети. ——— Сотрудники на местах, время восемь, пора открываться. С утра людей немного, но все же они есть, такие же сонные, такие же замученные и уставшие. Вот и одинёхонький школьник, в наушниках с пустым взглядом, ели донес до кассы жестяную баночку энергетика, делофт. Вот Скарамуш стоит перед Моной в раздевалке, только они двое. Девушка что-то говорит ему про поставки и товары, он давно перестал слушать. Делая умный вид, будто он пишет что-то в блокноте, он кивает, правда, в блокноте у него далеко не записи. Он записал пару пунктов, но на этом закончилось. Дальше идет смешно нарисованная Мона, зубастая и злая, над ней надпись «Я злая занудная курица! Ха-ха! Скарамуша ебет Чайлд! Ха-ха! Я конченная душнила!» Интересно. Ниже нарисованы все та же Мона, но уже вместе с Чайлдом, на четвереньках, с открытыми зубастыми ртами, с таким же злобным взглядом, будто они лают друг на друга. Похоже на следующую картинку. Там все те же собако подобные, рыжий в зубах держит дохлого Скарамуша, с крестиками вместо глаз, рядом девушка на четвереньках лающая. Жизненно. Вдруг в раздевалку заходит старший, рукой облакачивается на дверной косяк, стоит сзади брюнета. Их это не смутило, брюнетка продолжила втирать ему информацию, а он чиркать в блокноте всякую херню. Пацан так и стоял и смотрел, что так неаккуратно царапает брюнетик на бумаге. И вдруг, он разорвал словесный понос девушки, и как в ним в чем не бывало, промолвил: — А я встречаюсь со Скарамушем. — Он улыбается, как обычно. Девушка сразу же замолчала, и начала смотреть на Скарамуша, будто он кого то убил. Мальчишка же отреагировал моментально, вскочил на месте, и ебнул его бумагой по плечу. Отвернул свое краснющие лицо, скрестил руки на груди. Девушка стояла в шоке, с распахнутым ртом, прожигала из обоих взглядом. — Неправда...