о челках и ночных созвонах

      Сережа чувствует себя сопливой девочкой-подростком, когда берет ножницы в три часа ночи и идет в ванную. На сердце необычная легкость, настроение после часовой истерики такое приподнятое, можно даже сказать хорошее. Хочется сделать какую-нибудь глупость абсолютную, чтобы может даже жалеть об этом, но сейчас не важно. Хочется перемен и адреналина в крови. А какой лучший способ из тиктока избавиться от тильтов и депрессий? Правильно — тоника по акции в пятерочке и тупые кухонные ножницы. Первое идет мимо, ибо ночь на дворе, да и свой цвет Сережу устраивает. А вот ножницы это очень заманчиво.       В ванной одна лампочка лопнула, чинить ее постоянно лень, поэтому освещение там не очень, но это Сережу не останавливает. Подойдя к зеркалу, подносит ножницы близко к лицу, случайно задевая холодной сталью щеку. От этого действия по коже пробегаются мурашки, а в сердце волнительно биться начинает. Хочется отстричь золотые кудри под ноль, чтобы не выглядеть таким ярким и веселым. Хочется эти лучики обломать и выкинуть вместе со слезами в мусорку, чтобы больше никогда их не видеть. Хочется, но отчего-то рука не поднимается. Долго не раздумывает, страха внутри нет, как обычно у девочек на видео. Он толком не знает, как правильно это делается, но гуглить слишком не охота, поэтому как получится. Одной рукой натягивает посильнее передние пряди, а второй срезает резко чуть выше носа, с приятным скрипом волос. Из-за натяжения челка выходит короче, чем планировалось, немного кривоватая, но не густая. Сережа головой трясет, пытаясь распушить ее и понять нравится ли. Свое отражение, как обычно, не устраивает от слова совсем, но челочка выглядит забавно и даже мило. Наигранно улыбается себе в отражении, строя гримасы, а потом тяжело вздыхает. Какая-то очередная клоунада.       Сережа обрезки кудряшек собирает с раковины, выкидывает в мусорку на кухне, там и оставаясь. Черничная ашка на столе валяется вместе с недопитой вишневой пепси и мобилой. Банку игнорирует, а вот электронкой затягивается, притягивая телефон к себе ближе. Желание похвастаться обновлением во внешнем виде появляется очень неожиданно, поэтому он записывает кружочек Ваде, но показывает лишь свое творение, полностью лицо не захватывая. Решает, что можно еще и с Аминой поделиться, поэтому дублирует видео в чат с ней. Оба уже спят давно, поэтому ответ он получит лишь под утро, но это ничего. Подождет.       Думая, кому бы еще показать его ночное преображение в парикмахерском клубе очумелые ручки, Сережа чуть замирает, вглядываясь в иконку диалога с Ваней. Показать или потом увидит? Бессмертных еще и онлайн оказывается ни с того ни с сего, и это почему-то порождает внутри легкое волнение. Но импульсивные желания, как всегда, берут верх. Ну, а как еще ночью?

jojohfsex че не спим

      Ответ приходит моментально, на что Пешков губы растягивает в улыбке, вновь вдыхая в себя ягодный дым. deepins02 я взрослый челокек могу себе позволить а вот ты че тут забыл

jojohfsex не спится занят?

      Видимо, да, потому что ответ не приходит даже через пятнадцать минут, когда Сережа уже третий раз подряд видит одно и тот же видео в ленте почти умершего тиктока, и все же допивает несчастную пепси. Он уже думает завалиться спать, но Ваня вновь оживает. deepins02 видос монтировал заебался а что?

jojohfsex хотел показать кое-что…

deepins02 точки для интриги специально, да? ну валяй       Сережа задумывается. Скинуть фотку или залить кружочек, как всем? Вроде прикольно, но хочется увидеть реакцию Вани вживую, а не через текст. Кружочек он вряд ли запишет, а голосовое тоже не совсем то. Хм…

jojohfsex го созвон?

deepins02 бляу боюсь представить че там такое ну го       Набирает в легкие воздух, быстро выдыхает и жмет на видеозвонок. Ваня все равно сам не позвонит — привычка у него такая, если созвон, то набирает «чур не я» всегда.       Камера направлена в какой-то немного ободранный угол кухни, чтобы сразу не палить всю красоту, на что Ваня, взявший трубку через пару десятков секунд, ворчит, мол, где Серега. Сам он, видимо, не брал какое-то время, потому что телефон ставил. Сидит весь такой с иголочки, в приятном фиолетовом свечении, в мятой футболочке и для красоты картины еще не хватает мятой пахнуть. Растрепанный, сонный, с ранкой на губе, но улыбается тепло так, словно не он весь день за компом горбатился. — Э, даров, а ты где? — Ваня волосы поправляет привычно, пуша их во все стороны. — Опять дуделки свои дуешь, да? — замечает он дым, а потом еще шире улыбается, когда слышит тихое хихиканье. — Ну, а как иначе? — Сережа затягивается посильнее и дым прям в камеру пускает, но все еще лицо не палит. — Берешь и… не берешь.       Ваня вновь в словах путается, чуть фыркая, а Сережа думает, что тот олицетворение ежиков из сказок. Волшебный такой. — Ты че показать хотел, кудрявый? — Ну я тут это, немного, вот это… — резко подносит телефон к себе, так чтобы было видно только глаза и челку. Он часто так делает на фотках, но это всегда так смешно выглядит. Одна из подобных стоит у Вани на контакте с номером парня, только обработанная, с кучей сердечек и цветочков. Ваня, прям как какая-нибудь маленькая фанатка Жожо, часто засматривается на фотку и тихо вздыхает, думая какой же Сережа чудесный. — О-о-о, фига-а, — Бессмертых повторяет его жест, тоже оставляя в кадре лишь глаза и челку, с теплотой вглядываясь в изображение с чужой камеры, — А полностью покажи. — Та ну я выгляжу не очень… — Давай-давай, че стесняться, — слышно, как он ноготками отросшими по столу перебирает в ожидании, — Ты же у меня самый красивый, ну покажись, — добавляет шепча в самый динамик, отчего по спине Пешкова мурашки бегут.       Сережа пятнами красными покрывается, но решает, что если Ване так надо, то пусть смотрит. Ставит телефон на столешницу, опирая его на пустую миску для фруктов. — Ну короче, теперь я урод с клоунской челкой, — смеется, рукой трепля себя по голове. Ваня на эту реплику стукает камеру кулаком. — У тя связь плохая и ты не слышал, что я сказал? Тебе идет очень, Сереж, правда.       Если быть честным, то Ваня обожает Сережу всего — его шутки, смех, привычки, рост, вес, охуенный нос с горбинкой, щетинистые щеки и медовые глаза. Ваня так невъебически сильно любит это все, что не понимает абсолютно, как Сережа может себя не любить. Ваня все еще стесняется произносить вслух многие вещи — например, озвучивать свои чувства или делать комплименты, но каждый раз наблюдая за чужой реакцией на свои слова внутри начинает что-то сладко трепетать. Его слова, даже самые незначительные, очень много значат для Сережи, пусть тот и отнекивается часто. — Да ладно тебе, просто волосы отрезал, — Пешков смущается, прямо как сам Ваня на всех стримах, — А ты опять весь день за монтажем сидел? Кушал хоть?       Ваня телефон на место возвращает, нос почесывая. — Ага, пеппера пару банок выпил и пачку чипсов… Сойдет за завтрак, обед и ужин? — И этот человек мне что-то предъявлял за сухой дошик… — усмехается Сережа. — Да блять, а как его вообще можно сухим жрать, это ж пиздец! — Ваня возмущенно делает голос выше, отчего он кажется детским и даже мультяшным. — Он вкусный! — решает спародировать его Пешков. — Хуюсный, Серег, — беззлобно отвечает Ваня и зевает, заставляя Сережу отзеркалить действие. — Фу, блять, теперь я тоже зева-а-аю, — усмехается парень, прикрывая ладошкой рот. — Во, отлично, вали спать, поздно уже, — Ваня переводит взгляд на компьютер, видит, что уже почти половина четвертого и вздыхает, — Я ща пару эффектов накину и тоже. — Не, Ванек, хорош херней страдать, завтра… ну то есть сегодня, как поспишь… и поешь! Все доделаешь, — Сережа не любит кем-то командовать, указывать что делать и вообще включать мамочку, но когда дело касается Ваниного здоровья, он становится самой заботливой и дотошной курицей-наседкой. Нужно, чтобы ребенок поспал, поел плотно, а потом уже занимался, чем душа прикажет. Смотрит на Ваню серьезно (хотя взгляд такой же сонный и затуманенный). — Сере-еж, — тянет Бессмертных, но тот остается непреклонным. — Давай-давай, я тоже вздремну, — опять зевает, потирая лицо руками, — а то одному спать скучно. — Будто мы вместе ляжем, — Ваня хмыкает, хотя в голове кружат мысли о том, что он бы сейчас еще минут сорок не спал бы и приехал бы через пол-Москвы, лишь бы лечь рядом, обнять теплого и мягкого Сережу и проспать по меньшей мере часов двенадцать. — Ну ментально хотя бы, — вздыхает Пешков, видимо, тоже желающий не мять постель в одиночестве, а понежиться в ней вдвоем, — Пошли. — Ладно, все равно башка уже не варит.       Сережа победно улыбается. — Спокойной ночи, Ванюша, — быстро чмокает камеру, от чего она сразу становится мутной.       Ваня смехом заливается, называя Сережу дураком, на что тот вытягивает лицо, делая удивленное выражение, но потом тоже громко смеется. — Спокойной ночи, — у Бессмертных улыбка от уха до уха, такая родная и теплая, что пищать охота, — Ты, правда, очень красивый с этой челкой, — произносит и быстро отключается, чтобы парень не заметил, как он все же заливается краской.       Сережино сердце быстро-быстро стучит, заполняя грудную клетку приятным ощущением счастья. Сейчас он не чувствует грусти или даже малейшего проявления плохих эмоций. Ваня вновь вытаскивает его из состояния тильта и апатии к жизни. Ваня вновь вносит смысл и дарит улыбку, с которой Сережа и засыпает, прокручивая в голове слова о том, что он красивый.