звёздные ночи

      Шерлоку и Уильяму нравился Нью-Йорк. Этот город им запомнился «навсегда»: тут было их начало. Здесь было весело, и было радостно как никогда.       В ту ночь они пили холодное горькое виски, сидя на кафельной плитке, на балконе. Они часто любили проводить вечера, ночи, а также любили встречать рассветы, которые поднимались над домами в тёплом далёком августе. Ночами, обычно, они были всегда подле друг-друга, они смотрели в ясное небо и угадывали созвездия: Уильям часто поправлял Шерлока, который был немного далёк от этой темы. Тогда алкоголь лился рекой, сигаретный дым улетал далеко за пределы балкона, а после растворился в летнем воздухе; всё не казалось столь далёким: чувствовалось, что все их пережитые испытания окупались, что они не будут их терзать ещё долгое время.       И тогда, в Нью-Йорке, Уильям впервые кому-то сказал: «я люблю тебя, я искренне тобой дорожу».

***

А? Вам разве не ясно? Его специальность — это математика.

      Уильям был поражён, даже когда в первый раз взглянул на него. Одним лишь его видом он был сбит с ног. — Винтовая лестница действительно великолепна, не так ли, мистер математик? — Почему Вы думаете, что я — математик? — Только взглянув на Вас я понял, что вы аристократ. Если бы вы были старшим в семье, то… — мужчина переводит свой взгляд на собеседника, положив руки в карманы брюк, — сейчас вы бы находились в гостевом зале с остальными дворянами.       В его взгляде был азарт, ему было интересно к чему его, молодого профессора математики, приведёт беседа с этим по истине удивительным и эрудированным человеком. — Верно, всё так… но с чего Вы взяли, что я — математик? — Потому что Вы смотрели на винтовую лестницу, — он подходит к Уильяму, — существует не так много профессий, которые могут занимать молодые аристократы. Безусловно, любой человек был бы восхищён при виде этой лестницы, но Вы остановились у самого её основания, — мужчина подошёл чуть ближе, подняв взгляд на винтовую лестницу, — я сузил круг профессий, которые могут вам принадлежать. Архитектор? Может быть студент физико-технического университета? — мужчина перевёл взгляд снова на профессора, — нет, Вы также смотрели на колонну: Вас не интересовало распределение веса, Вы желали проверить одну теорию, — он усмехнулся, с лукавостью посмотрев в глаза среднего сына Мориарти, — теорию «золотого сечения».       Уильям поднимает брови, а в его груди будто связывается комок непонятных интригующих чувств. Он некоторое время смотрел на него, не опуская, не отводя взгляда, а после произнёс: — Я… действительно преподаю математику в университете.       В душе плотно засели предвкушение и трепещущее волнение: Уильяму стало весело. Интерес и некоторая радость от происходящего переполняли его: было чувство, что он дышал этим. — Это было элементарно, — смеётся мужчина. — Тогда, позвольте мне повторить тот же фокус.

***

— Кстати, я не спросил Вашего имени… — оборачивается Уильям, спокойно спрашивая. — Меня зовут Шерлок. Шерлок Холмс.       Шерлок, чёрт возьми, Холмс. — Приятно было познакомиться, мистер Холмс.       У Уильяма росло восхищение, интерес и радость, когда его взгляд встречался с этим человеком, когда он разговаривал с ним. Мориарти был поражён Шерлоком до глубины души. Он был счастлив до безумия: ему показалось, что он впервые встретил единомышленника, того человека, которого можно назвать… другом? Пускай от силы они знакомы двадцать минут.

***

— Я встретился с Хоупом, после его ареста, и… — Шерлок склонился к Уильяму, улыбаясь уголком губ, — это Вы были его благодетелем, Уильям Джеймс Мориарти.       В эту секунду Мориарти был готов упасть с ног. Он не на шутку удивился, но был спокоен, ведь понимал: Шерлок блефовал, он не мог встретиться с ним. — Да ладно-ладно… я шучу, господин математик, — смеётся Холмс, и в ту же секунду у него на лице появляется искренняя радость, — но я был бы рад, если им оказались бы Вы.       Бам! Мистер Шерлок Холмс, выстрел в шутку, наугад: прямо и на поражение. — Хах… ну тогда, — Мориарти усмехнулся, положив локоть на спинку кресла, он хитро посмотрел в глаза детектива: — Поймай меня, если сможешь, мистер Холмс.       О да, Шерлока чертовски заводила игра его слов. Он был готов сойти с ума в этот момент. Одного «Боже мой!» — не хватит для описания его калейдоскопа восхищения им в этот момент.       Они шутили, веселились, их радовала компания друг-друга. Уильям даже смог забыть о своих коварных планах в разговорах Шерлока… ненадолго, конечно. А расследования загадки убийства в поезде, прекрасно разрядило их скучную дорогу домой с Льюисом. Мориарти был искренне рад тому, что на его пути повстречался именно Шерлок, а не некто иной.

Далее идёт обед в Даремском университете.

***

— Вы — лучший детектив Лондона, несмотря на наверняка плотный график приехали в Дарем, чтобы поговорить со мной?.. О чём же? — Уильям разложил перед собой работы студентов, которые были написаны на его экзамене, собираясь начать проверять работы, паралельно разговаривая с Шерлоком.       Яркое полуденное солнце согревало своими лучами двух молодых людей: детектива и профессора математики; всеми уважаемого гениального сыщика Лондона и Криминального Авторитета, о котором ходили тысячи слухов по всей столицы Великобритании. — Разве тебе не очевидно, Лиам? О Криминальном Авторитете, конечно же! — задорно воскликнул Холмс.       «Занимательной, оказывается, выдастся беседа» — подумал про себя Мориарти. — У Вас есть какие-нибудь зацепки? — поинтересовался Уильям. — Ну… по правде говоря, — Шерлок поджёг сигарету, и с серьёзностью посмотрел на Мориарти, выдыхая серый дым, который унёс назад лёгкий прохладный ветер, — я составил полный психологический портрет этого Криминального Авторитета… — То есть?.. Что Вы имеете ввиду?       Шерлок сделал долгую затяжку, сложив руки на груди, прежде чем начать объяснение составленного психологического портрета преступника Уильяму, который был готов внимательно выслушать его. — Безусловно этот Криминальный Авторитет благородный преступник, жители Лондона уверенны в его существовании, несмотря на неподтверждённость этого факта. Как бы то ни было: это не более чем слухи, где нет ни одного «уверенного» в его существовании и благородности, — сказал Шерлок, выдержав небольшую паузу перед тем как продолжить.       Уильям его слушал чутко: он даже оторвался от проверки написанных экзаменов. — К тому же… — Холмс сжал сигарету в руках, — вне сомнений — он существует, и я считаю его благородным преступником.       Уильям поднял удивлённый взгляд на Шерлока, вопросительно смоторя на него. — Благородным? — спрашивает Уильям у Холмса.       Его сердце начало биться немного сильнее, Мориарти слегка опустил взгляд на работы и продолжил проверять те. — Я уверен в этом, — твёрдо утверждает Шерлок.       Они молчат несколько минут. Холмс откидывается на спинку стула и курит. Курит он много, как подметил Уильям, затягивается долго и тяжело, его образ в этот момент плотно отпечатывается в памяти профессора, он должен признать: ему хотелось запомнить этот момент на всю жизнь.       Мориарти улыбается и спрашивает следующее: — Тогда, если вы так думаете, — Уильям откладывает работу студента в сторону, — позволите? — Говори, Лиам, — спокойно произносит Шерлок. — Какова Ваша позиция, мистер Холмс? — задал риторический вопрос он, — если у Криминального Авторитета была и есть реальная причина убить и убивать этих людей, у него благородные суждения и натура, но всё равно: насколько бы не была серьёзной причина его целей повлёкших убийств… — спокойно объясняет Мориарти, — это совершенно не значит, что можно убивать людей, — профессор улыбнулся, — из этого следует вывод: какую бы цель он не преследовал — он всё равно виновен в содеянном, он всё равно является убийцей и должен предстать перед судом, каким бы тот не был, — объяснив, он быстро проверил отложенную работу и, закончив, сложил её в стопку к остальным. — Лиам… я рад, что смог с тобой посоветоваться, — улыбнулся Шерлок. — А я был рад Вам помочь, — нежно, с полной радости в груди, ответил Уильям. — Я не против пожертвовать жизнью, чтобы поймать этого Криминального Авторитета, если у меня получиться разгадать его загадку, — Холмс сделал долгую затяжку, перед тем как обратить взгляд на молчащего друга.              Мориарти взял последнюю написанную студентом работу, но перед тем как проверить сказал Холмсу следующее: — Да… — начал он, — раз Вы готовы пойти так далеко, то у Вас всё получится, — искренне сказал Уильям, на что Шерлок так же искренне и тепло улыбнулся.       Солнце озарило их лучами, и в этот момент Шерлок запомнил эту искреннюю улыбку, всю её нежность, тепло и некую…

грусть?

***

      Яркое солнце выглядывает из-под серых облаков и освещает железнодорожную станцию Дарема. Уильям любезно предложил Шерлоку проводить его сюда, когда у него закончились занятия, и Холмсу удалось установить личность юноши, который написал экзамен профессора на сто баллов. Да… это была действительно печальная история. Обидно, на самом деле, что такие люди, как он, обречены всю жизнь быть простыми работягами, а не показывать свои таланты и делать всё для прекрасного будущего.       Но, когда уже пришло время прощаться, Уильям снял цилиндр, и улыбнулся, посмотрев на Шерлока, который махал ему рукой, высунувшись из поезда, который вот-вот должен уехать в суетливый дождливый Лондон. — Пока-пока, Лиам, мы скоро увидимся! — кричит Холмс, прощаясь с другом. — Я должен Вам кое-что сказать, мистер Холмс, перед тем как Вы уедете, — спокойно говорит Мориарти.       Шерлок вопросительно посмотрел в сторону Уильяма, но приготовился ясно услышать его слова. — Если вы так жаждите поймать Криминального Авторитета, то… — начал Мориарти, — когда поймаете его, обязательно останьтесь в живых, Шерлок!       У Холмса в ту секунду выпала сигарета изо рта.

***

      С того дня прошло много того, что изменилось: личность, которая скрывалась за Криминальным Авторитетом, сняла маску и ей пестрели обложки газет по всему Лондону. В Букингемском дворце царили паника и шум, а все ждут решения загадки об устранении серийного убийцы столичной аристократии от Шерлока Холмса.       Но, что касается молодого профессора математики, второго сына дома Мориарти?       Его личность неразрывно связалась с личностью Криминального Авторитета. Сам Уильям понимал, что то что он делает, — тяжкий и практически неискупимый грех. Ха-ха…

Если бы он вообще был искупим.

      Его руки — по локоть в крови, на его ладонях алые следы тех, кого он недавно убил, их не смоет даже вода — ни горячая, ни холодная, ни святая. Он переполнен этим грехом, за его спиной стоят сотни коварных и жестоких планов; цель, которую он пытался исполнить ещё с детства — она в его руках, осталось сделать лишь шаг вперёд, в гремучую бездну, и он достигнет её.       Разве такая благородная цель может стоить жизней людей и горя их близких, если даже самые омерзительные из них умрут, то это будет считаться той самой заплаченной ценой за эту великую цель?

Конечно же ответ очевиден — нет.

      Уильям понимал, какую ношу понесёт он сквозь года и какой ужас будет испытывать после убийств. Он считал, что до «последнего дела» много времени, что он сможет смириться со своей участью. Но этого не произошло: наоборот, его начало тошнить от крови, его не покидали навязчивые мысли о том, что он должен лишиться жизни, искупив тем самым свой грех.       Он считал, что не должен лицезреть «прекрасный мир», созданный его руками, и жить в нём; он думал, что должен гореть в самых жгучих котлах бурлящего ада, ни на секунду не узрев собственноручно созданного будущего. По его щекам не стекали солёные слёзы: горечь и страх разливались в груди тяжёлым бегущим ручьём, а руки дрожали. Они испачканы кровью, которая была повсюду. Душу Уильяма пронзали тысячи раскалённых игл, ему невыносимо наедине с собственными мыслями.

Он не может помочь себе, ему не сможет помочь никто.

      Мориарти не жалел о содеянном — впереди будущее, великое будущее, за такими же людьми. Он верил в них, он знал, что те постараются сохранить созданное им. Но цену, которую заплатил Уильям, не заплатит любой выбранный из толпы человек за прекрасное будущее. Поняв это в раннем детстве, он пообещал самому себе и братьям, что исполнит цель, не смотря ни на что.

А сейчас он чувствовал себя разбито.

      Ему было тяжко нести эту ношу, взваленную на собственные плечи. Он обещал Льюису, Альберту, обещал Морану, Фреду, Бонду и Джеку, что он вместе с ними будет нести этот тяжкий грех, взяв не всё на себя. Он знал, что это их общее дело, но глубоко в душе он не считал так. Уильям не хотел, чтобы его семья и близкие страдали от его целей и планов.

Решил всё сам, решил, что его простят за это, решил, что те, живя в будущем великом мире, будут охранять его и заботиться… Но уже без самого Уильяма.

      Ему мерзко, ему больно, ему страшно. Он не находил другого выхода, потому что его не было — по крайней мере он считал это таковым. Уильям чувствовал, что, пожертвовав собой, будущее попадёт в хорошие руки, будет меньше коварных убийств, будет меньше жестокости и горя людей. Что те создадут в дальнейшем чудесное, великое, прекрасное общество собственными руками и будут жить мирно, честно.       Он чувствовал холод, который окутывал его со всех сторон. Близкие Уильяма знали, чем закончится его «последнее дело», но не вмешивались, потому что его планы были всегда неоспоримы.

***

— Вас Лиам не мог послать сюда, я прав? Вы приехали на Бейкер-стрит по собственной воле, так какова же ваша цель? — Мистер Холмс, Вы же детектив, Вам разве не ясно? — Льюис отводит взгляд в сторону, смотря прямо на Фреда. — Я — детектив, а не какой-то ясновидящий из подпольной конторки, — Шерлок складывает руки на груди, — Вы же пришли сюда из-за Лиама… Так почему же? — Вам ясно то, что он собирается сделать в конце, как исполнит роль Криминального Авторитета? — спрашивает Фред. — Ясно. Но вы бы не приехали сюда, если бы в его плане последним пунктом было подставное убийство или что-то в этом духе… Не успев договорить, его речь перебил разъярённый Льюис: — Да Вы хоть понимаете!.. — Понимаю, — чётко сказал Шерлок, — я — его друг, я здесь, только для того чтобы помочь Лиаму. Доверьтесь мне.

***

— Тогда… тогда почему ты хотел, чтобы Криминальным Авторитетом оказался именно я? — серьёзно задал вопрос Уильям.       Они стоят в тёмной комнате Шерлока, единственным источником освещения была Луна, выглядывающая из-за бордовых штор. Между ними повисло неловкое молчание. — М? — Шерлок почесал затылок и твёрдо ответил следующее: — Естественно, потому что мы друзья. А ты как считал, я что смеюсь над тобой? Ну так… что скажешь?

«Почему я?»

      У Уильяма не было слов. Он не мог описать все чувства, которые окружали его в тот момент. — Потому что… — взволнованно хотел начать объяснять он, но резко спохватился, — извини, я вынужден идти, — Мориарти отвернулся и открыл дверь из комнаты Шерлока, — у тебя на столе лежат конверты: в белом написаны дата, место и время «последнего акта» — пояснил собиравшийся уходить с Бейкер-стрит Уильям. — Это ясно, а что в чёрном? — решил уточнить Холмс. — А… это… это совсем неважно, можешь его просто выбросить, — произнёс голос человека, который скрылся в окружавшей тьме квартиры на 221В, — увидимся.       Шерлок остался наедине со своими мыслями, и, сев в кресло, он открыл конверт, который Мориарти отметил как «неважный», в котором был только адрес трущоб Ист-Энда.

***

«<…>В момент нашей последней встречи, ты задал вопрос: «почему я?», честно признаюсь, мне сложно в кратце объяснить, почему этим человеком должен быть именно ты. Это странно, питать тёплые чувства к детективу, но, когда я общался с тобой, мне казалось, что я встречаюсь со старым дорогим другом, мне казалось, что мы знакомы много лет. Встреча с тобой мне принесла огромную радость, я искренне счастлив, что в моей жизни появился такой человек как ты. Я впервые встретил того самого человека, который понимает меня. Несомненно, у нас были разные позиции… Но я хотел бы общаться с тобой дальше. Я даже подумал, что хочу забыть о своих преступных планах и целях и хочу разгадывать загадки вместе с тобой. Поэтому, я хочу, чтобы в последний момент рядом со мной был не кто иной, как ты, Шерлок. Это та причина, по которой я и выбрал тебя. Если… если бы могли переродится в другом мире, я бы хотел держать тебя за руку — своего настоящего друга.»

— Какой же ты… невыносимый… чёрт возьми! — Холмс сжал в руках письмо, написанное Уильямом, — я чувствовал… то же самое.

***

      Уильям стоял на балконе и смотрел на пейзаж ночного Нью-Йорка. Шерлок крепко спал в тёплой кровати, а ему всё никак не спалось: годы шли, а его ни на секунду не отпускали те мысли.

Он… устал…

      Мориарти поджёг сигарету: одну, вторую, третью… он затягивался и пытался в них забыться. Уильям хотел перестать чувствовать нарастающую панику и отчуждённость в глубине души. Белые невесомые занавески на лёгком ветре поднимались в воздухе к холодному балкону.       Он не смотрел вперёд, отнюдь: Мориарти глядел вниз. Он смотрел именно туда и вспоминал, как когда-то, на строящемся Тауэрском мосту, он смотрел так же вниз, глядя в бегущую пучину Темзы; тогда его окликнул голос Холмса. Уильям понимал, что сейчас думать об этом глупо и неуместно, но справиться со своими накатывающими чувствами он не мог. Сейчас будущее, сейчас мир, который он должен изменять к лучшему… но… до сих пор видеть в своём отражении не себя, а Криминального Авторитета? На собственных, чистых, руках алую жгучую кровь убитых аристократов? Просыпаться каждую ночь в панике от криков и стонов умирающих людей? Он каждый раз хватается за волосы, зажмуривает глаза и успокаивает себя словами, что это не правда, этого не должно быть в его голове и подсознании. Уильям сжимал запястья трясущихся рук, он кусал губы от нарастающей паники, он курил, курил, курил и ещё раз курил, в желании успокоиться, он забывался в алкоголе, горько разливающемся в горле.       Правда, в отличии от тяжёлого прошлого, полтора года назад, подле него был Шерлок. Пускай Уильям ничего ему не рассказывал и старался не показывать своё настоящее состояние, Холмс всегда был рядом. Он занимал Уильяма интересными загадками, которые они вместе разгадывали, разряжал их порой тоскливые ночные посиделки скрипкой, когда Мориарти пил сладкий чай, они ночами смотрели на звёзды, искали интересные созвездия; пили горькое виски или вино: неважно какое — что будет в магазине или у них дома. Шерлок всегда был нежен к нему.

***

— Я люблю тебя, я искренне тобой дорожу.       Сказав это едва слышно, Уильям уснул на плече Шерлока, который в тот момент смотрел на звёздное небо, их плечи окутывал тёплый летний ветер; он приобнял уснувшего Уильяма за плечо одной рукой: — Я тоже люблю тебя, Лиам, пожалуйста, спи крепко и сладко.

***

      Шерлок не был идиотом: он понимал, что Уильям до сих пор борется со своими внутренними демонами. Холмс был же лишь рядом с ним, но он являлся сторонней фигурой в его борьбе: пока сам Уильям не поборет их, или хотя бы не заглушит, то он никогда не выберется из этой пучины.       Холмс же старался показать мир, который Мориарти до этого особо не замечал, он показывал ту радость, счастье, которую сам видел за частую в мелочах и всегда дорожил той улыбкой, что видел на лице дорого человека.       Свои чувства и любовь, он пытался подавать зачастую незаметно, чтобы для Уильяма она была некой неожиданностью и такой же дорогой для него. Когда Уильям засыпал, Шерлок обычно сидел на его постели и сторожил его сон, любуясь тем, как спит «его дорогой Лиам».       В их отношениях не было никакого презрения, никогда, там была искренняя любовь и столь же нежные чувства, радость, которая переполняла сердца друг-друга и счастье.

***

      Шерлок всегда говорил Уильяму о том, что прошлое неотделимо от настоящего, если бы оно было искажено, то нынешнего Уильяма никогда бы не было. — Ты неразрывно связан со своим прошлым, но научись его контролировать, чтобы оно тебя не пожирало,как тысячи изголодавших пиявок, и только тогда ты сможешь жить не им, а настоящим. Просто скажи ему «спасибо» и иди вперёд, на встречу своему светлому будущему… А там я тебе всегда буду рад помочь, и буду рядом, Лиам.       Сердце Уильяма в этот момент билось не столько от момента в котором Шерлок говорил это, а сколько от самих слов. Ему довелось такое слышать впервые, он… Действительно не понимал, почему удостоен таких слов, от него.       Руки Уильяма легли на щёки Холмса, и он долго смотрел в его глаза, которые были похожи на синий манящий океан, в который Мориарти смотрел с искренним интересом.       Он улыбнулся, а потом его ладони опустились на плечи Шерлока. У Уильяма не находилось слов, чтобы описать фейерверк чувств в груди. Он был в эту минуту рад до безумия, но в то же время терзался сомнениями и страхом.

Да, он боялся будущего.

      В эту секунду Холмс крепко обнял его, и положил свою голову на его плечо: — Ох, не переживай, дорогой Лиам, ты же знаешь, что я никогда тебя не подвожу, так что не сомневайся в правдивости моих слов. Мы вместе перейдём эти испытания, доверься мне.       Уильям ничего не отвечает. Он понимает, что односложного «да, хорошо» или «безусловно, ты прав» будет недостаточно. Но у него не было никаких слов в тот момент в голове. Мориарти отстранился от Шерлока и потом в следующую секунду коснулся уголка его губ.

Стоит ли говорить, что это был их первый поцелуй?

      Уильям целовал его нежно, как бы… Даря все свои тёплые чувства, благодарность и нежность дорогому человеку. Его руки путались в длинных тёмных волосах, а сам он находился объятиях Шерлока.       Они отрываются друг от друга только спустя минуты поцелуя, лишь только потому, что Холмсу захотелось целовать Уильяма ниже: спускаться к подбородку, ушам, шее; целовать руки и плечи его возлюбленного.       Да, именно…

«возлюбленного».

      Его счастье было в счастье Уильяма, пускай это звучит довольно странно, но… Шерлок был тем человеком, который любил делать близким добро и всегда желал самого лучшего. Его радостью были улыбки дорогих людей, а особенно он ценил радость и счастье на лице и в глазах Уильяма.

***

      Форточка в их комнате открыта, из неё дует тёплый ветер: очередная звёздная ночь в Нью-Йорке, проходит спокойно. Шерлок стоит на балконе, оперевшись локтями на бортик; он смотрит прямо — разглядывает дома, улочки, всё же, пускай и живёт он здесь чуть меньше двух лет, но уже знает этот город как свои пять пальцев… но, как бы то ни было, Лондон ему куда ближе.       Когда Шерлок поджигает сигарету, на тёплом балконе раздаётся до ужаса любимый, спокойный и нежный голос Уильяма, который на подносе принёс им сладкого чая: — Ты почему не спишь? — А ты почему не спишь, мой дорогой Лиам? — искренне смеётся Шерлок, видя как Уильям ставит на небольшой столик поднос, и присаживается напротив Шерлока. — Я бы хотел провести с тобой некоторое время, прежде чем уйти спать. — Взаимно.       Шерлок кладёт тлеющую сигарету на металлическую пепельницу, которая всегда стоит на этом небольшом столике, на балконе. Уильям делает небольшой глоток сладкого чая, а потом краем глаза смотрит на небо, снова замечает его.       В небе постепенно растворяются тёмные облака, давая бóльшую яркость белым звёздам, а потом одна из них падает, потом ещё одна и ещё… начался звездопад, август, как-никак. — Ты же не веришь в то, что желание человека исполнится, если загадать его во время звездопада? — спрашивает Шерлок, подперев подбородок рукой, концентрируя внимание на реакции Уильяма, зная, что он скажет нечто в стиле: «это ненаучно». — Хм... в детстве тоже самое говорила мне хозяйка приюта, — начал рассказывать Уильям, делая глоток сладкого горячего чая, — но это ненаучно, просто выдумка для детей. — Я знал, что ты так ответишь, — улыбается Шерлок, но потом он встаёт и подходит к балкону; повернувшись от говорит ему следующее: — Но я верю в загаданные желания, пускай это сущий бред, — от отворачивается и подставляет руки ко рту, крича высоко в небо, — Эй! Звёзды! Слушайте меня внимательно! Я — Шерлок Холмс, великий и самый прославленный в мире детектив-консультант! Я желаю чтобы Уильям Джеймс Мориарти был самым счастливым человеком в мире, чтобы все беды в его жизни были всегда ему не почём! Эй, вы! Слышите меня?!       Его улыбка в тот момент сверкала, словно нечто драгоценное, огонь в его глазах пылал синим пламенем, а сам он светился уверенностью в собственном желании.       Уильям начинает смеяться. — Эй! Ты чего смеёшься? — недоумевающе спрашивает Шерлок, искренне не понимая его реакции. — Я… ах-ах-ха… ты… — он вытирает выступившие слёзы в уголках своих глаз, — ты так и не понял?

Ты и есть моё счастье, мне более ничего от этого мира не нужно… просто, будь рядом, дорогой Шерли.