Творец судьбы

      Георг мёртв.       Леонардо в оцепенении смотрел на Цао Цао, не в силах поверить, что тот действительно сказал эти слова. Это не может быть правдой, просто не может! Ведь Георг очень сильный, у него всегда припасено немало трюков как для победы, так и для отступления, он просто не мог позволить себя убить!       — М-можешь… — голос против воли охрип. Леонардо сглотнул и сделал вдох в попытке вернуть контроль над голосовыми связками. — Можешь повторить? Я ведь… я же ослышался?       Пожалуйста, пусть это будет ошибка, слуховая галлюцинация, чья-та тупая шутка, что угодно, только не правда!       Но одно только выражение лица Цао Цао разбивало отчаянную надежду вдребезги. Такого мрачного и в то же время растерянного вида у него не было никогда.       Не послышалось…       От осознания ужасной истины дыхание перехватило, а сердце забилось так, будто хотело вырваться из груди. Но Леонардо продолжал с отчаянием смотреть на Цао Цао и цепляться за надежду, что всё это не правда. Пусть это будет неправда!..       — Ты не ослышался. Георг мёртв, — медленно ответил лидер, разбивая хрупкое стекло надежды. Было видно, с каким трудом давалось ему каждое связанное со страшной новостью слово. Его взгляд был прикован к одной точке на земле, но при этом словно смотрел сквозь неё. Никакой концентрации и мыслей. Только неспособность поверить в происходящее и невозможность его принять. — Поверь, я бы тоже хотел, чтобы это была ошибка, но Жанна нашла его тело уже без признаков жизни.       Нет…       Леонардо машинально отшатнулся и пустым взглядом уставился на выжженную землю под ногами. Он не мог, не хотел верить, что Георг умер, от одной только мысли в груди расползалось жуткое поглощающее чувство пустоты, словно от Леонардо кто-то оторвал и выбросил кусок. Очень большой и важный кусок, ведь…       Ведь Георг стал для него намного больше, чем наставником. Он не просто учил магии, работе со Святым Механизмом и знакомил с миром, он по-настоящему заботился о своём подопечном. К нему всегда можно было прийти с любым вопросом и проблемой, даже не связанными с учёбой, Георг никогда не отказывал в совете и помогал, чем мог. Он даже позволял прятаться у себя, если доставали окружающие, никогда не прогонял. Во время самозаточения из-за Асмодея всегда брал с собой в город, если куда-то собирался, хотя вовсе не был обязан. Как не был обязан навещать Леонардо, когда тому нездоровилось, но, тем не менее, всегда находил для этого время. Он всегда был рядом, за полтора года он проявил заботы и участия больше, чем все родственники Леонардо вместе взятые за всю жизнь. Стал намного роднее, чем они.       А теперь он мёртв.       Убит.       Тот, кто это сделал, заплатит. Сосущая пустота в груди начала заполняться яростью, от которой потемнело в глазах. Как будто окружающий мир закрасили чёрным, на что Леонардо было глубоко плевать. Он думал лишь о том, как найдёт убийцу Георга, кем бы тот ни был. Найдёт, чтобы унич…       — Леонардо! — строгий командный оклик выдернул из водоворота злых эмоций и заставил поднять глаза на Цао Цао, который, хмурясь, сверлил его тяжёлым взглядом. Убедившись, что привлёк внимание, он приказал: — Успокойся. Не заставляй утихомиривать тебя силой.       — Успокоиться? Как сейчас вообще можно успокоиться?! — глухо прошелестел Леонардо, чувствуя, как ярость в груди вспыхнула костром, в который подкинули дров. Как Цао Цао вообще может говорить о том, чтобы успокоиться, когда Георг умер?!       — Посмотри вокруг, — всё тем же приказным тоном сказал Цао Цао, не смущённый направленной на него злостью.       Да что с ним такое? Тем не менее, Леонардо сделал, как сказано, с трудом удерживаясь от того, чтобы не накричать на Цао Цао за его бессмысленные и неуместные распоряжения. Но гнев на лидера быстро стих, когда мальчик увидел затянутую шевелящейся тенью округу. Творец Уничтожения отреагировал на эмоциональное состояние своего владельца, придя в состояние готовности, чтобы выплюнуть сотни разрушительных монстров. Даже сейчас он призывал не сдерживаться, дать волю чувствам, словно обладал собственной волей.       Только сопротивляться и как-то успокаиваться Леонардо не хотел совершенно. Не сейчас. Он хотел согласиться с призывом Святого Механизма, дать волю своим чувствам, своей силе, разрушительной волной пройтись по чёртовой долине, найти ублюдка, который отнял у него Георга.       И уничтожить.       Когда конкретный призыв до неприятного знакомо впился в мозг раскалённым прутом, Леонардо схватился за голову и всё-таки попытался взять себя в руки, вспоминая и применяя все техники контроля мыслей, которые знал. Вот чёрт, похоже, его состояние совсем нестабильно, если триггер чуть не сработал вне цельной цепочки. Как бы ни хотелось дать волю чувствам, но терять над собой контроль нельзя.       Георг бы этого не хотел.       Леонардо торопливо поднял руку, останавливая готового его вырубить Цао Цао.       — Порядок. Я не собираюсь впадать в неистовство, — пробормотал мальчик.       Он успешно подавлял свою ярость и Святой Механизм, который неожиданно начал упрямиться, желая выпустить в мир свою мощь и привнести разрушение и смерть. Как будто у него действительно проснулась собственная воля. Но не он здесь главный, а его хозяин, Леонардо смог утихомирить Творец Уничтожения, хотя пришлось приложить для того сил больше, чем ожидалось.       Гнев в груди утих, будто его питал Святой Механизм, а не наоборот. На его место вернулось мерзкое сосущее чувство пустоты. Вернулось болезненное осознание того, что умер близкий человек.       Наблюдавший за Леонардо Цао Цао устало покачал головой, в одно мгновение став выглядеть состарившимся на несколько лет.       — Я прекрасно понимаю твои чувства, Георг и мой друг тоже, — напомнил он глухим голосом. Услышав его слова, Леонардо почувствовал укол стыда. Не он один потерял Георга, Цао Цао сейчас тоже сложно, пусть даже он не смог скрывать терзающих его чувств, но держится не в пример лучше. — Поэтому я не хочу приносить ему новость, что его ученик утратил над собой контроль. Хватит на сегодня с него потрясений.       — Приносить новость? — растерянно повторил Леонардо. — Но ведь он…       Мальчик прервался на середине фразы, не в силах её завершить. Ему было больно просто думать о том, что Георг мёртв, сказать это вслух он, наверное, не сможет вообще.       — Ты уже забыл, зачем мы напали на вампиров?       Леонардо какое-то время тупо смотрел на Цао Цао, осознавая, что он… действительно забыл. Новость о смерти Георга настолько выбила из колеи, что всё остальное вылетело из головы напрочь, но это… как он вообще мог забыть про Грааль? Ведь этот артефакт способен возвращать из мёртвых, он воскресил тёмных драконов, значит, и Георга сможет! Его можно вернуть!       — Они ведь его добыли? — выпалил Леонардо, чувствуя прилив надежды. Если Георг и Линт захватили Валери, и, если всё прошло по плану, дампирша сейчас должна быть у Зелзан. Мальчик не связывался с Линт, чтобы узнать обстановку, но был готов немедленно это сделать.       А если у них не получилось, он лично отправится за Граалем. Он сделает, что угодно, чтобы вернуть Георга.       — Изъятый из дампира Святой Грааль у Линт. У неё возникли некоторые сложности, я уже направил к ней Зигфрида и Зеновию, скоро они вернутся в штаб, — когда Леонардо уже открыл рот, чтобы тоже вызваться на помощь, Цао Цао предупреждающе поднял руку и покачал головой. — Ты возвращайся сейчас, их сил хватит, а твоя эмоциональная стабильность оставляет желать лучшего. Жанна уже должна была переправить Георга в штаб. Присмотри за ним, пока мы не вернёмся.       Он специально сформулировал таким образом, чтобы Леонардо не мог отказаться. Мальчик мог оспорить необходимость собственного возвращения, настоять на участии в битве Линт, но не после прямой просьбы присмотреть за Георгом.       Поэтому Леонардо медленно кивнул и потянулся к карману за телепортом, который вернёт его в штаб.       — А ты? — уточнил он, сжимая в ладони пластинку с высеченной формулой переноса.       — Проконтролирую отступление последних людей и бой Линт. Мы не вернёмся без Грааля, это я тебе обещаю. А теперь иди.       Однако Цао Цао остался стоять, словно решил проследить, что Леонардо отступит, а не ринется помогать Линт. Такая мысль действительно была, но мальчик от неё отказался. Если бы он был необходим, Цао Цао не стал бы его отсылать. Он отступит и проследит за наставником, ни на шаг не отойдёт, пока ребята не притащат Грааль и не вернут Георга к жизни. Леонардо успокоится только тогда, когда Георг сам скажет, что он в порядке, и никак иначе.       Вливая ману в телепорт, Леонардо напоследок посмотрел на Цао Цао и попросил:       — Пожалуйста, будь осторожен.       Очень не хочется, чтобы умер кто-то ещё.       Получив напоследок кивок и успокаивающую улыбку, Леонардо исчез в печати переноса, чтобы в следующий момент выйти в телепортационном зале. Здесь дежурили целители и охрана, следящая за всеми, кого сюда переносит и проверяющая на предмет иллюзий и контроля разума. Перестраховка на всякий случай.       По мрачным напряжённым лицам окружающих Леонардо сразу понял, что Жанна уже вернулась. После быстрой проверки двое из охранников неуверенно переглянулись, не зная, с чего начать, и как преподнести новость, но Леонардо покачал головой, избавляя их от такой необходимости.       — Я всё знаю, — сказал он, удерживая на лице маску спокойствия. — Где он?       — Унесли в госпиталь, — донёсся голос сбоку. Обернувшись, Леонардо увидел дежурившую в числе целителей Элис. Ведьма замялась, но почти сразу прямо спросила: — Скажи, вы ведь захватили Грааль? Фауста воскресят?       Воцарилась напряжённая тишина, в которой все без исключения ждали ответа. Похоже, что смерть одного из лидеров людей здорово покоробила и испугала, и вот теперь они замерли в ожидании заверения, что всё будет исправлено. Десятки взглядов скрестились на Леонардо, который стоял и призывал на помощь всю свою выдержку, чтобы удержать спокойное лицо и не сорваться.       Но ведь как хочется… Хочется накричать на всех, рявкнуть, чтобы не трогали и не лезли, а потом убежать и спрятаться в каком-нибудь безлюдном углу, чтобы выпустить, наконец, терзающие душу эмоции. Для Леонардо, в отличие от всей этой толпы, которая на него уставилась, Георг был не просто лидером, а наставником, другом и семьей, ему сейчас хуже, чем каждому из них! Даже от знания, что смерть Георга временная и будет исправлена, легче на душе не становится, ведь у Линт сложности, Грааль пока в Румынии, его ещё надо доставить сюда. Воскрешение — перспектива будущего, а конкретно сейчас Георг мёртв.       Но, как бы ни хотелось психануть, Леонардо держался. Цао Цао включил его в руководящий состав для того, чтобы он поддерживал фракцию Героев и помогал делать её сильнее. Вовсе не для того, чтобы он позволял себе потакать слабости и своей несдержанностью в трудный период вносить в ряды ещё большее беспокойство. Как один из лидеров, он должен быть для своих людей опорой, быть их силой и уверенностью, а не источником страха и волнения.       — Грааль Жизни скоро доставят. Всё под контролем, — объявил Леонардо, прикрыв глаза, чтобы не показать даже проблеска своих истинных эмоций. Держать маску и ровный тон было невероятно сложно, казалось, что они сосут моральные силы со скоростью самого мощного пылесоса. Долго Леонардо так не простоит, у его выдержки есть пределы, и они уже близко. — Я иду к Георгу, а вы продолжайте работу. Румынская операция ещё не завершена.       Похоже, он действительно хорошо держался, потому что люди немного расслабились и вернулись к делам. Сам мальчик поспешил на выход, подальше ото всех, пока ещё может держаться. Он не сразу заметил, что Элис последовала за ним, лишь тогда, когда она окликнула его уже в коридоре.       — Я только хотела спросить, как ты, — сказала она в ответ на вопросительный взгляд. — Я знаю, что Фауст учил тебя всему, а тут такое…       — Не трогай меня сейчас, — бросил Леонардо грубее, чем хотелось. Сделав глубокий вдох через сжатые зубы, он постарался восстановить треснувшую выдержку и добавил уже немного мягче: — Я и без того сейчас едва держусь. Это… трудно.       На лице Элис мелькнуло понимание, кивнув, она демонстративно отошла на шаг назад.       — Извини. Тогда я не буду усугублять всё назойливостью. Но, если позволишь, дам небольшой совет: думай о том, что твой наставник скоро снова будет жив, а не о том, какой он сейчас. Ты сам сказал, что вы захватили Грааль Жизни. В отличие от многих других, у тебя есть возможность вернуть дорогого тебе человека.       Махнув на прощание, Кителер юркнула обратно за дверь, оставляя Леонардо смотреть ей вслед пустым взглядом. Думать о хорошем… проще сказать, чем сделать. От надежды Георг не оживёт, а Грааль быстрее не появится, да ещё шанс на то, что артефакт удержат…       Леонардо с силой тряхнул головой, избавляясь от откровенно дрянной мысли о шансе провала. Линт не слабачка, с ней Зигфрид и Зеновия, втроём они сметут любого, кто бы ни напал. Они отстоят Грааль и вернут Георга. Нужно думать об этом, а не хоронить наставника, пока ещё есть надежда на воскрешение.       Поэтому Леонардо, продолжив путь в госпиталь, действительно сосредоточился на лучшем исходе, чтобы вытеснить предательский пессимизм. Георг обязательно вернётся. Все не может кончиться вот так.       Расстояние между госпиталем и телепортационным залом было невелико, они расположились буквально по соседству, и очень быстро Леонардо добрался до пункта назначения. С порога в нос ударил стойкий запах крови и горелой плоти, койки в общей палате были забиты почти все, и люди на них лежали преимущественно с ожогами разной степени и величины. Драконий огонь нанёс очень много урона силам фракции. Но на данный момент Леонардо волновало далеко не это. Мальчик застыл у порога в попытке определиться, куда дальше. Вряд ли Георга положили в общей палате, значит, одна из одиночных, коих немало.       Едва Леонардо подумал о поисковом заклинании, как к нему подошёл один из целителей, поприветствовав кивком.       — Восьмая, — известил он. — Святой Механизм не успел уйти на перерождение, я закрепил его печатью.       От слов о Святом Механизме и перерождении маска Леонардо едва не дрогнула. Мальчик дал себе мысленную оплеуху — сосредоточься на благоприятном исходе, не теряй самообладания. Надо держаться.       Кивнув в жесте благодарности, Леонардо поспешил в указанную палату. Но у нужной двери застыл, растеряв всю свою уверенность. За этой дверью Георг. Мёртвый. Увидеть его в таком состоянии… страшно, очень не хочется, чтобы в память попали образы бездыханного наставника. Но в то же время развернуться и уйти, чтобы переждать худшее в каком-нибудь укромном углу, Леонардо не мог. Не из-за обещания. Он просто не мог уйти и засесть где-то там отдельно, не мог бросить Георга.       Сжав кулаки и с силой впившись в ладони ногтями, Леонардо попытался придать себе хоть немного твёрдости. Он не сможет уйти. А стоять под дверью попросту глупо и ничем не отличается от побега.       Быстро, пока вновь не одолела неуверенность, Леонардо повернул ручку и шагнул внутрь.       Первое, что бросилось в глаза — массивная фигура Геракла, закрывающая вид на кровать. Рядом мрачной статуей застыла Жанна. Стену неподалёку подпирал Зигмунд, сверля взглядом пол. Все трое обернулись на звук открывшейся двери. Леонардо никто ничего не сказал, но это было и не нужно. Георг не безразличен каждому из них, им не нужны слова, чтобы понимать одолевающие друг друга чувства. Жанна с Гераклом просто молча расступились, позволяя Леонардо пройти к лежащему на кровати Георгу.       Не в силах отвести взгляда от мертвенно бледного с закрытыми глазами лица, мальчик на ватных ногах подошёл к кровати и застыл, чувствуя, как его покидают все мысли о благополучном исходе, исчезает уверенность, а плотина выдержки трещит по швам.       Такой… неподвижный.       От лица взгляд перешёл на торс, и Леонардо почувствовал, как внутри всё сжимается от жуткого зрелища. Огромная рана наискось простиралась от центра живота до сердца, повреждённая одежда не скрывала почерневшую по краям плоть. Какое-то проклятое оружие, судя по всему… или режущее заклинание с аналогичным эффектом. На ком-то другом столь ужасная рана Леонардо бы не смутила, но видеть её на близком человеке… мёртвом близком человеке…       Ноги всё-таки подкосились. Чтобы не упасть, Леонардо сел на край кровати, не в силах отвести широко распахнутых глаз от Георга. Он не хотел смотреть на его мёртвое лицо, на жуткую рану, не хотел видеть их ещё больше, с каждой секундой сильнее впечатывая в память страшные образы. Но отвести взгляда он не мог. Только продолжать смотреть, чувствуя грызущую боль внутри, которая только нарастала. О Граале уже было невозможно думать, не сейчас, когда артефакт где-то там, а мёртвый Георг — на расстоянии вытянутой руки.       Думать о его смерти было и вполовину не так страшно, как видеть своими глазами.       На плечи легли чужие ладони.       — Эй, всё будет хорошо, — тихо сказала Жанна, стараясь придать голосу немного оптимизма, но тот предательски дрогнул. Невозможно искренне заверять в хорошем, смотря на мёртвого друга. — Зиг сказал, что Грааль захватили. Нужно ещё немного подождать, и наш Георг снова будет на всех ворчать и поучать.       Жанна хотела поддержать, но Леонардо стало только хуже. От плотины его выдержки начали отлетать целые камни, горло сдавило спазмом, а глаза защипало. Он и так с трудом держался, чтобы не скатиться в истерику, но уже практически не может держать в узде эмоции. До боли закусив щёку в попытке удержаться от всхлипа, мальчик дёрнул плечами и резко мотнул головой, молча моля, чтобы Жанна его оставила. Он точно не сможет сдержаться, если она продолжит так стоять…       — Сейчас его лучше не трогай, — раздался голос Геракла. — Ему хуже, чем нам.       Жанна не ответила, но её ладони исчезли с плеч. В ином случае Леонардо бы не удержался от ироничного замечания, что дела совсем плохи, раз в Геракле проснулось чувство такта, но сейчас мог лишь мимолётно поблагодарить про себя. Потому что дела действительно ужасны.       Без чужих прикосновений и слов получилось немного взять себя в руки и не скатиться в истерику. Больше никто не сказал ни слова, воцарилось мрачное напряжённое ожидание. Леонардо не знал, сколько времени прошло, сколько он так просидел, рассматривая мёртвое лицо Георга. Он не чувствовал течения времени, не мог мыслить, ему казалось, что он не сможет даже пошевелиться, будто его залили цементом, чтобы он не прекращал смотреть на страшную картину.       Из оцепенения вывел лишь звук открывшейся двери, прозвучавший, подобно грому. Резко обернувшись, Леонардо уставился на проход с надеждой и ожиданием, про себя молясь, чтобы это пришли ребята с Граалем.       Слава богу…       Первым вошёл Цао Цао, который закаменел лицом и едва не сбился с шага, увидев Георга. Задержавшись на нём взглядом на пару секунд, он развернулся и требовательно протянул руку прошмыгнувшей следом Линт. Та немедленно отдала золотую чашу, при виде которой каждый из присутствующих воспрял духом. На Зигфрида и Зеновию Леонардо уже не смотрел, не в силах оторвать глаз от Грааля, который всё-таки смогли забрать, который теперь здесь!       Георг действительно вернётся!       С замиранием сердца Леонардо смотрел, как Цао Цао подошёл к кровати и какое-то время рассматривал чашу сосредоточенным взглядом. Глупый порыв поторопить мальчик душил на корню. Нельзя мешать, лидер сейчас настраивается на Грааль, чтобы суметь правильно им воспользоваться, правильно воскресить Георга. Нужно вытерпеть, ещё немного подождать, и он всё сделает. Всё исправит.       Окутавшее Георга сияние Грааля поначалу было слабым, будто пробным или изучающим. Но первостепенно разгоралось ярче и увереннее. Страшная рана на торсе медленно затягивалась, чернота краёв отступала. Наблюдая за процессом, Леонардо старался не шевелиться, чтобы случайно не помешать и не прервать. Он не видел остальных, не мог отвернуться, но знал, что они точно так же стараются даже дышать тише, лишь бы не сорвать воскрешение.       На мёртвое лицо Георга возвращались краски. Леонардо чувствовал, как от волнения сильнее забилось сердце, он с силой сжимал кулаки, всей душой надеясь, что всё получится, что не произойдёт ничего из ряда вон.       Просто вернись!..       Сияние погасло.       Один удар сердца.       Второй.       Общее напряжение достигло пика. Неужели… не получилось?       Третий удар сердца.       Липкую тишину разрушил шумный вдох Георга. Вновь дыша, маг открыл глаза, а его рука машинально метнулась к животу, но вместо раны нащупала гладкую кожу и подсохшую кровь.       — С возвращением, — не скрывая облегчённой улыбки, поздравил Цао Цао, опуская руку с Граалем. — Ты заставил нас поволноваться.       Поначалу могло показаться, что Георг не услышал. Он какое-то время ощупывал место излеченной раны, словно сомневаясь в реальности происходящего. Но вот с губ сорвался облегчённый выдох. Маг потянулся очкам, чьи разбитые стёкла мешали нормальному обзору, и снял их, отложив в сторону. Только после этого он повернул голову к Цао Цао и позволил себе кривую улыбку.       — Себя тоже. Я надеялся, что вы меня воскресите… Не представляешь, как я рад, что жив.       Наблюдая, как Георг медленно садится, Леонардо, наконец, позволил себе выдохнуть. Чудо Грааля произошло. Георг живой, он дышит, он разговаривает, он больше не мёртв. Леонардо чувствовал желание то ли позорно разрыдаться, то ли вцепиться в Георга и не отпускать, чтобы больше не умирал. Ужас тех минут, когда он был мёртв, никак не хотел проходить, мальчик боялся даже моргать в страхе, что ему всё кажется, что стоит хоть на миг потерять Георга из поля зрения, и он снова станет мёртвым.       Нет… нет, ни за что!       — Леонардо, сделай лицо попроще, — с намёком на усмешку попросил Георг, заметив, как ученик на него смотрит. — А то я начинаю чувствовать себя неловко.       Тут Леонардо всё-таки не выдержал. Он судорожно вцепился в Георга, больше не в силах сдерживать сотрясающих тело рыданий. Хотелось кричать, выть с такой силой, чтобы через голос выбросить из себя пережитый ужас и леденящий душу образ бездыханного окровавленного тела близкого человека, что стал для Леонардо не просто наставником, а старшим братом.       Потерять его было страшно. До безумия страшно.       Закусив губу, чтобы не начать рыдать в голос, мальчик крепче прижался к Георгу, боясь отпускать его, боясь, что, ослабь он хватку, тот растает миражом.       — Ну что за сырость ты тут развел? — прозвучал над головой растерянный голос Георга, а его пальцы неуверенно коснулись макушки Леонардо, словно маг не знал, как нужно себя вести. — Давай, успокаивайся… уже всё хорошо.       — Георг, просто дай ему выплеснуть эмоции, — мягко остановил его Цао Цао. — Он за тебя сильно переживал.       Леонардо было стыдно. Очень-очень стыдно, что он сорвался и в открытую рыдает на глазах всех присутствующих, но он ничего не мог с собой поделать. Георгу сейчас, небось, ещё хуже, это же он умер. Но… плотина выдержки, так долго державшаяся на соплях, рухнула, сметённая бурлящим потоком эмоций. И пусть разумом Леонардо понимал, что нужно закругляться с истерикой, прекращать это детское поведение, он просто не мог заставить себя разжать руки и отпустить Георга. Наоборот, при мысли отстраниться пальцы только сильнее цеплялись.       — П-прости… — дрогнувшим голосом выдавил Леонардо. — Просто… ты же… ты моя семья. Когда я увидел тебя мёртвым, мне стало так страшно, что тебя больше не будет рядом… я даже про Грааль забыл. Георг, пожалуйста, не бросай меня!       Едва касавшиеся макушки пальцы на мгновение напряглись. Не успело сердце пропустить удар, как ладонь мага в успокаивающем жесте прошлась по голове.       — Не бойся, не брошу, — пообещал Георг.       И пусть в голосе отчётливо слышалась ещё сильнее возросшая растерянность, но Леонардо позволил себе слабую улыбку и почувствовал, как страх и напряжение начали отступать. Георг всегда держит свои обещания.       Откуда-то сзади донёсся всхлип. Даже два.       — Что уставились? Могу я порадоваться счастливому финалу? — возмутилась Жанна. — Особенно такому!       — Согласна, это так трогательно! — поддержала её Зеновия под согласно-умилённое угуканье Линт.       — Блин, девчонки, вы решили поддержать потоп? — донёсся растерянный голос Геракла. — Я, конечно, тоже рад, но рыдать правда необходимо?       — Заткнись, болван толстокожий, дай людям порадоваться, — незамедлительно огрызнулся на него Зигмунд.       — Ты как меня назвал, мини? Эй, что я вижу — у тебя тоже глаза на мокром месте!       — Заткнись, а?       — Почему вы постоянно устраиваете какой-то цирк? — риторически, с демонстративным вздохом спросил Зигфрид. Послышалась пара его тихих шагов, когда он приблизился. — Теперь ты. Избавляйся от своей новой привычки так всех пугать, пока она не укоренилась. Чтоб больше не умирал.       Нормально поздравить он, видимо, не мог.       Но Георг ничуть на него не обиделся, только фыркнул и, окончательно расслабляясь, прокомментировал:       — Теперь я окончательно поверил, что вернулся. Вы все неисправимы.