Творец судьбы

      После страшных новостей о последствиях сражения группа Леонардо не задержалась в Греции надолго. Мальчик выделил себе несколько минут на то, чтобы безо всяких масок посидеть в тишине и одиночестве, переварить, что на него свалилось. Тысячи простых людей стали случайными жертвами из-за его недосмотра, хорош из него герой… Но исправить случившееся действительно нельзя. Поэтому Леонардо пообещал себе впредь больше думать о возможных случайных жертвах и всеми силами их не допускать. Что ещё он может сделать?       После приведения мыслей в порядок, Леонардо перетащил Вальбургу к себе и занялся установкой и настройкой телепорта, что перенесёт пленницу в штаб. Мальчика беспокоило проклятье окаменения, но Персей заверил, что Георг умеет его снимать.       Прощание с группой Персея из-за Ореокастрона и Аталанты вышло скомканным. Вернее, оно было только с Леонидом и Тесеем, Алексис спал, а Аталанта не собиралась выходить, что к лучшему — Леонардо не хотел её видеть и снова выслушивать от неё гадости. Леонид с членами фракции попрощался вполне спокойно, но Тесей явно чувствовал себя не в своей тарелке, будто бы не знал, как себя вести. Он только перекинулся парой слов с непривычно мрачным и молчаливым Гераклом, нёсшим всё ещё не очнувшуюся Жанну.       Искренним был только Персей, не скрывавший грусти от расставания. Леонардо невольно вспоминал слова Аталанты о том, что тот всё ещё чувствует себя частью фракции. Неужели это правда? Если ему так плохо, то какого чёрта он продолжает над собой издеваться и идти на поводу гордости? Леонардо даже предпринял попытку попросить Персея о возвращении… и снова получил отказ, дополненный просьбой больше не поднимать эту тему. Персей не собирался отказываться от гордости и признавать поражение. И это несказанно огорчало Леонардо, мальчик поймал себя на мысли, что его друг и бывший лидер не вернётся вообще, ведь Цао Цао не менее упрям, чем Персей, и имеет куда большую поддержку.       В штаб вернулись не в самом лучшем настроении.       И потянулись наполненные работой будни.       Технически миссия в Греции завершилась успехом и достигла поставленных целей. Даже относительно усиления Леонардо, хотя и не так, как рассчитывалось. Но обретение второго Святого Механизма с остановкой времени не может не быть ростом, теперь нужно только отточить владение им за оставшиеся три недели.       Запретный Взор Балора прижился на удивление легко и быстро, чувствовался таким же родным, как Творец Уничтожения. Пожалуй, в этом заслуга Домну, которая, сожрав Балора, подключила Взор к себе, и теперь два Святых Механизма работали от одного источника. Леонардо даже стало интересно, какой будет судьба Взора после его смерти. Разъединятся ли Святые Механизмы? Сможет Взор работать без Балора, или так и останется эдаким модулем Творца? Леонардо считал, что последний вариант является наиболее вероятным, всё-таки у обоих Механизмов теперь один источник. Так, размышляя о Взоре Балора, мальчик сосредоточился на оттачивании владения им. Леонардо считал, что быстро с ним разберётся, всё-таки у него уже есть опыт в пользовании Святым Механизмом, а новый оказался достаточно податлив. От него была лишь одна проблема в виде своевольного притока энергии к глазам, который приходилось неустанно контролировать, что было не особо сложно. Леонардо лишь раз забылся и случайно остановил воду во время умывания, но больше эксцессов не было. По его расчётам на полное взятие контроля, привыкание и усмирение Взора у него уйдёт меньше половины недели.       Правда, было кое-что, что обеспокоило Леонардо побольше контроля над Взором Балора — осколки личности Гаспера Влади, которые из-за спешки и досрочного завершения изъятия уцепились за Святой Механизм. Мальчик был готов к тому, что может испытать странные и чуждые для себя желания, вроде тяги крови, но то, что ощутил по итогу, стало для него шоком, и даже напугало.       Серьёзно, как ещё реагировать на желание одеться в женскую одежду, напялить на голову пакет или залезть в коробку? Леонардо считал себя нормальным парнем, поэтому, когда на смену первоначальному испугу пришла злость на нелепость желаний, он немедленно рванул за книгами по ментальным техникам, чтобы без малейшей жалости уничтожить осколки личности Влади. Он не превратится в то жалкое недоразумение, в котором без предварительного знания пацана не опознать! Ему стыдно даже думать о таком, до действий не опустится ни за что!       К удивлению и несказанному облегчению Леонардо осколки Влади оказались до смешного слабы в сравнении с его волей, несколько упражнений, подкреплённых зельями и заклинаниями, с которыми помог Георг, помогли очень быстро решить проблему. Хотя о деталях такой срочности Леонардо не сказал даже наставнику. Слишком стыдно.       Забыв о влиянии осколков дампира, как о страшном сне, Леонардо сосредоточился на более важных задачах.       Вальбургу взяли в оборот сразу, как Леонардо доставил её в штаб. Георг решил немедленно приступить к допросу, распорядился переправить пленницу в допросную и вызвал Энберга для её подчинения. Леонардо какое-то время колебался между продиктованным любопытством желанием лично присутствовать на допросе и желанием смыть с себя грязь и отдохнуть, а допрос посмотреть в записи. Георгу ведь он в этом деле не нужен. Вдобавок желание одиночества никуда не делось, так что в итоге победил второй вариант.       Запись допроса Леонардо смотрел вместе с Цао Цао, который срочно вернулся из Индии в связи с добытыми сведениями. Одно это говорило о том, что Вальбурга поведала нечто из ряда вон. Как по итогу выяснилось, это было ещё мягко сказано…       С их пребыванием в Греции не было связано ничего экстраординарного, это действительно было не приказом Ризевима, а прихотью Люцифуга, никакого двойного дна. Лишь подтвердилось предположение, что у Ризевима с греческим пантеоном некий договор, благодаря которому силы пантеона не мешали буйству люциферовых приспешников. Деталей Вальбурга не знала, лишь уточнила, что договор заключён не между Ризевимом и Аидом, а между Ажи-Дахакой и Аидом и касается Небес.       Настоящую тревогу вызвала наконец-то выясненная цель Ризевима. Она с трудом укладывалась в голове, потому что придумать такое мог только последний психопат: освободить Зверя Апокалипсиса, чтобы с его помощью убить Великого Красного, чтобы он не помешал вторгнуться в другой мир! И ладно бы тот мир, плевать на его судьбу — если Ризевим свалит туда со своими драконами, всем будет лучше. Но существует высокая вероятность уничтожения родного мира в ходе битвы Зверя Апокалипсиса, или же Тригексы, и Великого Красного. Многие источники сомневаются в существовании Тригексы, но тем не менее, ей приписывают силу, равную драконьим богам. Столкновение двух столь мощных существ будет порождать колоссальные выбросы силы, которые прокатятся по Пространственному Разрыву и через него вырвутся в связанные измерения. Это далеко не то же самое, что аккуратно высосать силу Самаэлем.       Не говоря уже о том, что Ризевим может сам натравить Тригексу на эти измерения, просто ради веселья. С него станется.       Тригекса же действительно существует, Вальбурга рассказала, что с помощью Грааля Жизни Ризевим нашёл ту на краю мира, запечатанную Библейским Богом, и успешно снимает печати. Вот зачем, оказывается, ему был нужен Истинный Лонгин — с заключённой в копье волей Бога дело продвигалось бы без особых сложностей. Увы, другие два Лонгина из святых реликвий смогли выступить более слабой заменой, поэтому отсутствие копья особо не помешало планам Люцифера, просто замедлило, как замедлит потеря Гимна Испепеления. Но не остановит. Он проявлял прямо-таки фанатичное рвение к захвату другого мира, доказательствами существования которого он располагал. Получил он их, по нелепой иронии, благодаря покойному Хёдо, который смог связаться с богом того мира во время битвы с Локи. Это оказались не нелепые слухи.       Как только Леонардо услышал, что угроза Ризевима появилась, по сути, из-за легкомыслия озабоченного демона, испытал невероятную злобу, которая вызвала желание попросить у Зеновии Грааль, чтобы воскресить Хёдо, хорошенько отделать и снова убить. Остановило только осознание бессмысленности этого поступка.       Проблема Ризевима стала в несколько раз острее, чем раньше. Надо было что-то делать. Правда, сам Леонардо по итогу был отправлен Цао Цао заниматься уже имеющимися задачами: Валаком и Октрайаллахом. Здесь Леонардо спорить не стал, у него и без того много важной работы, а Цао Цао с вопросом Ризевима справится куда лучше него.       Прогресс Валака Леонардо проверил через существ: там всё хорошо. Существа были при демоне, но концентрация яда в половине из них заметно снизилась, свидетельствуя об отравлении продукции Агарес. Первые признаки отравления проявятся быстро, в течение двух-трёх дней, после чего Валак отравит свои собственные земли и свяжется с Леонардо для подробного отчёта, в котором заодно передаст сведения о настроениях среди демонов. Тогда будет составлен следующий шаг.       Надо будет, кстати, до того момента собрать информацию о Риас Гремори и Сайраорге Баеле с их кланами, хотя бы на уровне слухов. Дадут ли демонам вне верхушки что-то знать о произошедшем в Греции? Если нет… этим можно будет воспользоваться. Поэтому Леонардо запряг шпионов, чтобы успеть узнать о реакции Сазекса на происшествие у Ореокастрона. Все знают, как он любит свою сестру, случившееся он так просто не оставит. Особенно, если неконтролируемый выброс силы навредил Риас… или убил. Пока что, по прошествии двух дней, было тихо, но Леонардо не оставляло чувство, что это затишье перед бурей.       Так что во время ожидания Леонардо оставалось только заняться тренировками. Взор Балора не утих и всё также требовал дополнительных усилий для контроля, да и просто нужно приноровиться к его использованию. К удивлению Леонардо Георг и Цао Цао одобрили его решение по пересадке, особенно после озвученных доводов Домну насчёт буйства Балора. Георг лишь демонстративно вздохнул и, как Зигфрид недавно, отвесил комментарий о чертях в тихом омуте. А Цао Цао назначил на шесть вечера первую тренировку, напомнив Леонардо не забыть выписки техник. Одно мальчику было ясно на сто процентов: его будут гонять без жалости и снисхождения по всем аспектам силы, будь то магия или оба Святых Механизма. И с нетерпением ждал этого.       До назначенного времени оставалось ещё полдня, которые Леонардо решил потратить на простенькую тренировку по контролю Взора Балора. Но перед этим он намеревался ещё кое-куда заглянуть. Жанна уже давно очнулась, но он так и не нашёл времени, чтобы её навестить и извиниться. Это необходимо исправить. Леонардо не хотелось, чтобы Жанна подумала, что он о ней забыл или ему до неё нет дела.       Она нашлась в своей комнате.       — О, это же наш хапуга, — открыв дверь, Жанна расплылась в привычной немного насмешливой улыбке и посторонилась, приглашая внутрь.       — Хапуга? — в недоумении переспросил Леонардо, проходя в комнату.       — Мне сказали, ты прибрал к рукам Запретный Взор Балора. Кто ты, как не хапуга? — фыркнула девушка, поманив за собой в глубь комнаты, которая представляла собой художественный беспорядок, где следовало передвигаться, как по минному полю, чтобы чего-нибудь не свалить. — У тебя там как, ничего не трещит от двух Святых Механизмов?       — Не дождёшься, — фыркнул в свою очередь Леонардо, не удержавшись от ответного ехидного тона. Но почти сразу посерьёзнел, потому что разговор подошёл близко к цели его визита. — Жанна, я хочу перед тобой извиниться.       Жанна, плюхнувшаяся в компьютерное кресло, непонимающе на него уставилась.       — За что?       — Я задержался, чтобы изъять Взор Балора, поэтому не мог вам помочь, и тебя сожгли. Прости меня, пожалуйста. И можешь на меня наорать, если хочешь, — проговорил Леонардо, прямо смотря на Жанну. Он примет от неё любые обвинения. Заслужил.       Она какое-то время смотрела на него удивлённым взглядом, прежде чем демонстративно вздохнуть и уточнить:       — Ты дурак? Н-да, так вот, что имела в виду Зеновия… — покинув кресло, Жанна подошла к Леонардо и, недовольно уперев руки в бока, продолжила поучительным тоном: — Мы не тепличные цветочки, раны на войне обычное дело. Да, я ненавижу огонь, мне было больно и страшно. Но вы меня вытащили, а я сама стала сильнее, мог бы немного порадоваться. Твоя вина разве что в том, что пропал без предупреждения. Больше так не делай, понял? А ещё прекращай винить себя по надуманным причинам.       — Они не надуманные, я… — Леонардо резко осёкся, получив от Жанны щелчок по лбу. Не болезненный, но весьма ощутимый.       — А ну цыц, ребёнок. Я очень ценю, что ты так обо мне печёшься, но прекрати взваливать на себя всё подряд, или выгоришь от вечного самобичевания. С тех пор, как Цао Цао решил ввести тебя в руководящий состав, ты начал брать на себя слишком большую ответственность, в том числе за то, над чем не властен. Запомни: даже ты не можешь быть везде и сразу, ты не можешь предотвратить всё плохое, и ты не обязан защищать нас от войны. Мы не простые люди, мы высшие офицеры ближнего круга, которые стоят по силе сразу за вашей четвёркой. Мы воины, а не неженки, нас не надо оберегать. Кивни, если понял.       Леонардо ошарашенно смотрел на непривычно серьёзную Жанну, что выглядела очень недовольной его извинениями. Прямо, как Зеновия ранее. Они обе на него не злятся, и они обе… оскорблены желанием их защитить?       Впрочем… в чём-то Жанна, наверное, права. Мальчик попытался поставить себя на её место, представить, что на поле боя кто-то пытался бы его опекать, и ощутил недовольство. Жанна и Зеновия чувствовали то же?       — Я не буду отказываться от желания вас всех защищать. Но я признаю, что немного переборщил. Просто… когда вы получали такие ужасные раны, мне было страшно за вас, — со вздохом признал Леонардо. От того, что он превосходит товарищей в силе, они сами не становятся слабыми. Ему не стоит забывать об этом, едва их ранят. — И я тебе не ребёнок.       В ответ Жанна хихикнула и взгромоздилась на стол, безмятежно болтая ногами. Серьёзность как рукой сняло, теперь на её губах блуждала довольная улыбка.       — Ты всегда так забавно дуешься, что я не могу удержаться. И да, ты правильно понял: не перегибай палку. Но будет приятно, если продолжишь о нас заботиться. Кстати, о заботе, — бывали моменты, когда Жанна напоминала ветер, ибо её эмоции резко менялись одна за другой. Вот снова задорная улыбка исчезла, сменившись нахмуренными бровями. — Загляни к Геру, хорошо? Ему поддержка нужнее, чем мне.       — Гераклу? — этого Леонардо действительно не ожидал, как и того, что Гераклу может потребоваться поддержка в принципе. — Что с ним?       — Депрессия. Поражение Баелу сильно на нём сказалось. Он спрашивал меня о стремлениях в жизни и причинах сражаться, представляешь?       Да, дело совсем плохо, если Геракл вообще задумался над такими вещами. Леонардо чувствовал себя обескураженным: зациклившись на ранах Жанны, забыл о Геракле, который тоже пострадал. И судя по всему, куда серьёзней в моральном плане. Мальчик не умел утешать, но отвернуться от проблемы товарища, даже не попытавшись, не мог.       — Спасибо, что сказала. Сегодня же зайду к нему. Прямо сейчас, — пробормотал Леонардо, собравшись уходить. Но разворачиваясь, увидел на столе кое-что, что привлекло его внимание. — Ты до сих пор не отдала его на перековку?       На краю компьютерного стола, как какая-то незначительная безделушка, валялась рукоять Экскалибура Жанны. После пурпурного пламени эта деталь единственная, что уцелела.       — А, нет, в этом нет смысла, — Жанна рассеянно повертела рукоять в пальцах. — Это уже не Экскалибур и даже не просто святой меч. Пустой кусок металла.       Леонардо требовательно протянул руку, едва получив рукоять, начал к ней прислушиваться, прощупывая магией. И… ничего. Ни крохи энергии. Действительно пустой кусок железа.       Чёрт, неужели фракция потеряла два Экскалибура? Но как так? Неужели сила удара Вальбурги была так велика, что выжгла ядра легендарного святого меча? Да нет, не может быть, если бы она била с такой силой, от Жанны и Персея не осталось бы и костей. К тому же Жанна использовала силы Разрушения и Прозрачности уже после сожжения!       Леонардо озвучил свои доводы Жанне в надежде получить ответы. Должна же она знать, что случилось с её мечом? Или хотя бы со специалистами проконсультироваться. В ответ девушка неловко хмыкнула и пожала плечами:       — Мой Кузнец Мечей слишком буквально понял моё желание… он поглотил ядра Экскалибура, слив с собой. Так что не переживай, два Экскалибура не потеряны, знаю, о чём ты подумал. Просто… — в вытянутой руке Жанны появилась шпага, окружённая характерной и узнаваемой аурой её Экскалибуров, — теперь мои мечты о сотнях мечей-невидимок станут явью. Теперь Святой Механизм по умолчанию может накладывать способности Экскалибуров в любых режимах.       Да уж, Жанна отличилась пооригинальнее самого Леонардо. После её объяснений мальчик успокоился, уже искренне поздравил с ростом силы и пожелал удачи, после чего попрощался и собрался уходить. То, что Жанна не винит его в случившемся, даровало облегчение, а её нотация заставила задуматься и пообещать себе больше верить в своих товарищей. Ведь они все действительно сильные. Не стоит об этом забывать.       — Кстати, Лео, — Жанна окликнула его уже в дверях. Мальчик повернулся, чтобы встретить странно задумчивый и сочувствующий взгляд, здорово его озадачивший. — Мои слова о том, что ты взваливаешь на себя лишнюю ответственность, касается не только ран. Я слышала об Ореокастроне. Я достаточно тебя знаю, чтобы понимать, что ты и за это себя винишь, но ты ошибаешься. Ты не мог этого предвидеть. Вина на демонице, а не на тебе. Хватит себя терзать.       Леонардо долго молчал, смотря на Жанну. Он много думал о случившемся, о том, кто и в какой степени виноват. Виновата Гремори? Да, определённо, она не может не быть виновата. А виноват ли сам Леонардо?       Тоже да.       — В этом ты ошибаешься, — устало вздохнул мальчик, переводя взгляд на стену за Жанной. Так, не смотря на чьё-либо лицо, ему было проще говорить на эту тему. — Как командир, я должен был предвидеть самые разные варианты развития событий не только относительно своего и Персея отрядов, но и окружения. Должен был озаботиться тем, чтобы оттянуть бой как можно дальше, но не стал, понадеявшись, что эти демоны не будут бить по простым людям, раз так зациклены на том, что они такие добренькие. И вот, что произошло.       — Вы с Персеем такие благородные дурни. Я услышала от него практически то же самое… кто у кого подслушал? Или вы просто одинаково мыслите? — Жанна приблизилась к Леонардо и печально улыбнулась. В следующий момент её рука сжимала его плечо в жесте поддержки. — Задача командира: выполнить поставленную задачу и по возможности сохранить своих людей. Вальбурга схвачена, а мы живы. Ореокастрон — несчастный случай.       Леонардо устало покачал головой, совершенно не убеждённый. Может, как командир отряда, он не настолько облажался, но это не оправдание легкомыслию, за которое заплатили тысячи людей. Он мог это предотвратить, если бы подумал о них, пока не стало поздно.       — Облажался если не как командир, то как герой уж точно. Ведь это герои должны защищать простых людей.       — Быть героем сложно. Ещё сложнее одновременно быть командиром для одних и героем для других, — с какой-то странной тоской выдохнула Жанна. Как будто что-то вспоминала, что-то из собственного опыта. Но ведь она всегда стремилась отказаться от ответственности за других или перекинуть на кого-то другого. Или… это из жизни предка? — Ты не вездесущий и не всемогущий, а обстоятельства зачастую от тебя не зависят. Но не надо искать повод обвинить себя в созданной другим катастрофе.       Как бы ни хотелось прислушаться к Жанне и малодушно скинуть с себя тяжёлый груз, Леонардо не мог так поступить. Он не выдумал себе вину, как его пытаются убедить, он знал, что она есть. А от своих ошибок он никогда не бегал.       — Твои слова разумны, но в своём случае я не могу с ними согласиться. На мне есть вина, я не имею права её отрицать, признать её и не забывать — единственное, что я могу сделать для погибших.       — Упрямый ты дурак, — Жанна демонстративно закатила глаза. — И что теперь, будешь тонуть в самобичевании? Кому от этого станет лучше?       — Тонуть? Ну спасибо, хорошего ты обо мне мнения, — Леонардо досадливо поморщился и тряхнул головой. Он не собирался сидеть и грызть себя. — Я буду помнить об этой ошибке и приложу все силы, чтобы больше не допустить чего-то подобного.       Впредь он в первую очередь всегда будет думать о возможных случайных жертвах. Если будет сражение с врагом, который может задеть простых людей, Леонардо обязан будет оттащить того как можно дальше. А если не получится — убьёт максимально быстро. Люди не пострадают, если исчезнет тот, кто может им навредить.       Кажется, Жанна поняла, о чём он думал. В её глазах на миг мелькнуло какое-то странное выражение, которое Леонардо не успел распознать. А в следующий миг рука переместилась с его плеча на голову и таким раздражающим, но почему-то любимым окружающими жестом взъерошила волосы.       — Ну, могло быть и хуже, — хмыкнула мечница и шкодливо улыбнулась, когда Леонардо недовольно отпихнул её руку. — У, бука-недотрога, ты как всегда.       — Ты тоже — знаешь, что я это не люблю, но всё равно делаешь!       — Потому что ты такой забавный в своей ершистости! — наигранно умилилась Жанна, но её улыбка была какой-то… натянутой, пожалуй. — А если серьёзно… я просто хочу сказать, что, если ты захочешь с кем-то поговорить, я всегда тебя выслушаю. Какой бы ни была проблема.       Это было неожиданно. Леонардо, конечно, не считал Жанну равнодушной сволочью, как, например, Зигфрида, но и не думал, что она вдруг захочет его поддержать. Это приятно грело душу, но Леонардо не мог понять её стремления.       — Я, конечно, очень признателен тебе за поддержку, но с чего вдруг? — не мог не спросить мальчик.       — Потому что ноша предводителя очень тяжела. Мне никогда не нравилось решение Цао Цао взвалить её на тебя, но я вижу, что ты подходящий человек на эту роль. Ты осознаёшь всю ответственность, порой даже чрезмерно, при этом ты неплохо справляешься, и от этого только хуже — потому что сам это знаешь и не повернёшь назад. Всё-таки взваливать такое на ребёнка… — Жанна ловко закрыла Леонардо рот ладонью и без тени улыбки покачала головой. — Знаю я, что ты хочешь сказать, но это факт — ты очень юн. Но уже несёшь на себе ношу, непосильную для многих взрослых. Я не собираюсь тебя отговаривать, потому что вижу, что ты нашёл в ней свой долг и своё призвание, но я хочу тебе помочь, как-то облегчить груз, даже если это просто возможность выговориться.       Леонардо долго молчал, переваривая то, что сказала Жанна. Он действительно не ожидал от неё подобных речей. Как будто с ним только что говорила не привычная дурашливая Жанна, больше всего любящая подкалывать окружающих, а кто-то более опытный и мудрый. И Леонардо даже знал, кто.       Однажды Орлеанская дева тоже взвалила на себя тяжёлую ношу.       На слова Жанны Леонардо возразить не мог. Будет ложью заявлять, что ему легко, порой от осознания, за сколько всего, от дел до чужих жизней, он отвечает, становится дурно. Но он знает, что работа, которую он выполняет сейчас и за которую возьмётся в будущем, важна для фракции и всего человечества, знает, что на него рассчитывает Цао Цао, и собирается оправдать его доверие. Он не откажется от роли лидера только потому, что ему сложно. Можно подумать, Цао Цао, Георгу и Зигфриду легко.       Они должны быть сильными, чтобы вести за собой других и воплотить в реальность мечту о сильном и свободном человечестве.       Поэтому предложение Жанны немного, хоть иногда побыть слабым, снять маску не в одиночестве, а при ком-то, кто хочет выслушать и поддержать… оно бесценно.       Похоже, теперь у Леонардо два человека, которым он может полностью открыться. Для него это очень много значит.       — Спасибо, — просто сказал Леонардо, постаравшись вложить всю свою признательность в одно-единственное слово. Потому что не знал, что тут ещё можно сказать.       Жанна ему улыбнулась, тепло и ободряюще. А потом сделала то, что вернуло её из образа мудрой Орлеанской девы в родной и привычный — снова сделала этот проклятый раздражающий жест! Леонардо ей не собака, чтобы трепать его по голове!       Но злиться на неё уже было невозможно. Поэтому Леонардо отпихнул от себя руку и, тепло попрощавшись, ушёл. Ну и поворот, конечно… а ведь он просто хотел извиниться, но в итоге получил бесценную поддержку, благодаря которой на душе стало немного легче.       Что ж, теперь его очередь поддержать другого человека. Ну, хотя бы попытаться.       Приободрившись благодаря Жанне, Леонардо поискал Геракла при помощи магии. Заклинание указало, что он был в одном из малых тренировочных залов. Как и всегда — большую часть своего свободного времени он предпочитал отдавать тренировкам. Может, Жанна преувеличила насчёт депрессии?       Но предположение быстро оказалось отброшено, стоило Леонардо заглянуть в зал. Геракл не оттачивал навыки ни один, ни в спарринге, а сидел на лавке у стены и бездумно пялился в пустоту. При этом у него было такое выражение лица… мрачное и потерянное одновременно. Слишком для него нетипичное.       — Странно видеть тебя таким, — негромко сказал Леонардо, обращая на себя внимание.       Он прошёл к лавке, на которой сидел Геракл, и остановился. Мальчик уже привычно держал маску спокойствия, хотя внутри мялся в неуверенности. Он очень хотел поддержать товарища, причём так же хорошо, как получилось с ним у Жанны, но не представлял, как это сделать, какие слова сказать. Их с Гераклом нельзя назвать друзьями, особенно настолько близкими, что разговоры по душам не воспринимались бы как попытка влезть, куда не надо. Так, боевые товарищи и спарринг-партнёры, но не друзья. Вдобавок Геракл определённо не из тех людей, кто в принципе хотел бы говорить с кем-то о своих переживаниях. Но это нужно каждому человеку, кому-то больше, кому-то меньше, поэтому Леонардо хотел как-нибудь вывести Геракла на разговор, если не поддержать словами, то хотя бы выслушать.       Геракл в ответ на высказывание Леонардо недовольно зыркнул и дёрнул плечом.       — Чего надо?       — Решил узнать, как дела. По тебе, так не очень.       — Сгинь со своим мозгоправством, шкет. Жанна надоумила? Мне не нужны ваши задушевные размусоливания, не жди, что я начну тут ныть, как какая-то размазня, — недружелюбно выплюнул Геракл, всем своим видом показывая, как ему не нравится чья-то компания.       Леонардо подавил порыв закатить глаза. Он ждал чего-то подобного, и отступать не собирался. Вместо того, чтобы уйти, он прислонился к стене рядом с лавкой и покосился на недовольного Геракла. Редкий случай, когда не приходится смотреть на него снизу вверх, правда, лишь пока тот сидит.       — Не хочешь — не надо, тогда я просто задам тебе один вопрос. Почему ты так реагируешь на поражение Баелу? Ты силён, но не всесилен. Случится может, что угодно, нельзя же всё время побеждать.       — Ты точно пришёл нарываться, — рыкнул Геракл, которого задели слова Леонардо. Мальчик даже бровью не повёл, только порадовался — злой Геракл выглядел поживее того подавленного нечто, что было минутой ранее. Может, стоит его спровоцировать, чтобы он отвёл душу за дракой? А грек тем временем не думал сбавлять обороты, поднимаясь, чтобы угрожающе нависнуть над Леонардо: — Не задавай тупых вопросов, когда сам всё видел. А ты видел, я знаю, что ты всегда смотришь через своих монстров.       — Может и видел, но в голову тебе не залезал, и сейчас этому не научился. Поэтому понятия не имею, что для тебя не так, — огрызнулся Леонардо, борясь с желанием отойти в сторону. Он очень не любил, когда над ним так нависают, будто прикидывают, в какую сторону сворачивать ему шею. Только мальчик подозревал, что если продемонстрирует дискомфорт, своеобразное проявление слабости, это собьёт Гераклу запал. Поэтому продолжил стоять и провоцировать товарища жестами и словами. — Когда ты проиграл Персею перед его уходом, что-то не загонялся.       — Потому что Персей такой же, как я, потомок великого героя, и он не сдерживался! — рявкнул Геракл. — У этого куска демона даже демонической энергии нет, он даже не воспользовался своим Лонгином! Спрашиваешь, что не так? Для начала ответь, как он мог вынести меня на одном токи?       — Мне откуда знать? Я так и не смог сразиться с ним и прощупать. Это тебя надо спрашивать, что такое особенное позволило Баелу тебя превзойти. Он ведь что-то говорил? Я видел, как ты отказался от Крушителя Хаоса. С ним ты бы смог победить. Так почему?       Этого момента Леонардо действительно не понимал. Крушитель Хаоса серьёзно превосходит Крушитель Баланса, когда Геракл разрядил все свои ракеты этого режима в Сайраорга, тот устоял и не получил действительно серьёзных ран, но невредимым всё-таки не вышел. Крушитель Хаоса его бы точно подбил. Геракл не мог этого не понимать, но с полным осознанием, от чего отказывается, выбросил инъекцию, позволяя демону победить.       После вопроса Леонардо Геракл вновь помрачнел и отступил, отворачиваясь. Он долго молчал, начало казаться, что он сам не знает ответ, пока не прозвучало признание:       — Потому что я хочу быть гордым героем, как мой предок, а не жалким подражателем, который цепляется за любые средства, лишь бы выиграть. Хотя я не знаю, насколько могу так называться, если оказался неспособен победить демона-инвалида. Может, дело в… — Геракл замолчал, как будто забыл, что не договорил. Леонардо его не торопил, чувствуя, что это будет ошибкой. Он не ожидал, что Геракл выдаст какое-либо откровение, особенно такое, и не хотел спугнуть настрой неосторожным словом. — Вот ты считаешь себя героем?       Леонардо озадаченно потёр лоб, огорошенный столь неожиданным вопросом. Значит, Геракл сомневается, может ли называть себя героем?.. До чего иронично, что он пытается советоваться в этом вопросе с Леонардо. Пару дней назад мальчик с гордостью и уверенностью заявил бы: да, я герой в первом поколении. Только вот настоящий герой защищает слабых… а не подставляет их под смертельный удар. После Ореокастрона Леонардо просто не посмеет считать себя героем. Мало назваться героем, этому надо соответствовать.       — Никакой я не герой. Но я очень хочу им стать, — честно признал Леонардо после некоторого раздумья. Хочется ему верить, что однажды сможет стать достойным этого титула. Он будет прилагать для этого усилия и сделает всё возможное, чтобы не повторилась катастрофа в Ореокастроне.       — И какая у тебя цель, как героя?       Геракл продолжал задавать странные вопросы, на которые Леонардо не мог не ответить, потому что понимал, что в этих вопросах и ответах на них Геракл пытается найти для себя свои собственные ответы, которые важны для него, которые призваны помочь определиться с чем-то очень важным.       — Ты и так знаешь. Я хочу защитить свою расу и освободить людей от цепей мифологий.       — Банальщина, которую скажет каждый третий член фракции. Добавь ещё «истребить зло», и станешь копией мини Зига, — пренебрежительно фыркнул Геракл, на миг став прежним. Съездить ему по роже так точно захотелось очень привычно. Банальщина? Даже если и так, то что в этом плохого? Что плохого в том, чтобы стремиться к лучшему будущему для своего народа, будь это хоть десять раз банально? — У тебя есть хоть капля честолюбия, или ты реально такой святой? Неужели ты не хочешь чего-то более эгоистичного лично для себя? Стать самым сильным или утопить тех же демонов или падших в крови, потому что тебя от них тошнит? Именно ради себя, а не человечества?       — Это я-то святой? Сам понял, что сказал? И вообще, неужели так обязательно хотеть чего-то честолюбивого? — буркнул Леонардо.       Но, тем не менее, он задумался. Вовсе не потому, что Геракл всё равно ждал ответа, а потому, что вопрос для него самого интересный. Честолюбие… хочет он чего-то, как герой, конкретно для себя, а не своего рода?       Стать самым сильным? Как сказать. Леонардо не видел смысла в силе ради силы, он считал, что она должна служить какой-то цели, которой для мальчика была защита человечества. Не эгоистично.       Утопить другую расу или их все в крови? Леонардо не испытывал ни симпатии, ни жалости к сверхъестественным представителям, которые считают человеческую расу за второй сорт и низвели на роль кадрового скота. Он без колебаний будет убивать своих врагов, чтобы защитить человечество, но именно что утопить всех их в крови? По сути, устроить геноцид, как ненамеренно сделал в Киото, только большего размаха? Нет, такого ему бы не хотелось. Леонардо не хотел превращаться в монстра. Он предпочёл бы, чтобы его запомнили, как защитника людского рода, может, не святого, но уж точно не как кровавого палача.       Запомнили…       А ведь, если подумать, Леонардо действительно хочет, чтобы его запомнили. Чтобы его имя вошло в историю, чтобы оно жило даже после его смерти, и жило долго. Века. Тысячелетия.       Он хочет стать легендой, какими являются предки его товарищей. Частью истории.       — Вот уж не думал, что именно ты заставишь меня задуматься о таких вещах, — усмехнулся Леонардо, смотря в глаза Гераклу. — Я не бескорыстный святой, и у меня действительно есть честолюбивое желание. Я хочу стать героем не только в смысле спасителя и защитника. Я хочу оставить свой след в истории, чтобы люди помнили меня даже после смерти, чтобы моя душа перерождалась в потомках. Это ты хотел услышать?       Геракл медленно кивнул с очень серьёзным лицом, ни комментария, ни насмешки.       — Да. Это то, что мне было нужно. Теперь я хочу подумать. Один, — с этими словами здоровяк вернулся на лавку и махнул Леонардо в сторону двери.       Мальчик замешкался, не зная, действительно ли ему стоит сейчас уходить. Может, надо ещё немного поговорить? Или предложить спарринг? Для Геракла это всегда было любимым средством уйти от забот и отвести душу. Но, глядя на текущее состояние грека, Леонардо сильно сомневался, что тот действительно отдастся бою, как обычно. Скорее, воспримет, как неуместную необходимость, если просто не пошлёт.       Пожалуй, уйти и оставить Геракла одного действительно будет лучшим выбором. Он находится в поиске ответов, которые должны повлиять на нечто важное для него, и мешать здесь нельзя.       Поэтому Леонардо коротко попрощался и ушёл, чтобы сосредоточиться на собственном развитии. Если он хочет быть в силах защищать людей от угроз и хочет стать частью истории, он должен продолжать работать над своими силами. Улучшение контроля над Запретным Взором Балора и грядущая тренировка с Цао Цао будут малыми, но важными шажками к достижению желаний.