Whole Again

Марк открыл глаза, сердце билось в его груди так сильно, что едва можно было дышать. Его потное тело вздрогнуло от ветра, повеявшего из открытого окна, глаза жгло от пролитых слёз. Он вздохнул. Теперь кошмары стали для него обычным делом, но это еще не означало, что он привык к чувству смерти, к неспособности дышать. Хуже всего было не проснуться от дурного сна, а возвратиться к реальности, которая была не лучше. Конечно, его не должны тревожить столь нематериальные вещи, как кошмары, но все же… они беспокоили, и он не мог ничего сделать, чтобы исправить эту ситуацию. Прошли месяцы с тех пор, как битва с Хэрроу завершилась, почти год, если точно. И даже если Марк испытал некое облегчение от того, что мир наконец-то был спасён, он не мог остановить эту жалкую, эгоистичную мысль, уверяющую его в том, что цена, которую он заплатил, была слишком высока, и даже такой сломленный и грязный человек как он, не заслужил её. Когда Марк каким-то образом спас Стивена из Дуата, он искренне верил, что всё будет хорошо, поскольку теперь весы были сбалансированы, и — что важнее —они были вместе. Но оказалось, что не было ничего в жизни Марка, что могло идти в лучшую сторону. Вернувшись, ему удалось сразиться в битве с Хэрроу и Аммат, только… Стивена не было, и даже Таверет не знала, что произошло. Она ответила позже, что возможно его альтер не должен был возвращаться в мир живых, добавив, что поскольку его сердце теперь было сбалансировано, Стивен больше не был ему нужен. Марк только накричал на неё, сказав, что она ничего не знала ни о нём, ни о Стивене. Таверет промолчала с выражением сочувствия на лице, если это вообще возможно для чёртового гиппопотама. Он больше не слышал о ней с тех пор, как они победили Аммат. Лейла какое-то время была рядом с ним, но в конце концов, ему просто нужно было побыть одному, так что, после упорных попыток подбодрить его, она ушла, вместе с подписанными бумагами о разводе. Что касается Марка, то он просто погрузился в роль мстительного аватара Хоншу. Он убивал, снова, снова и снова. После того, как он пролил на свои руки так много крови, калеча плохих парней столько раз, что костяшки едва не сломались, Марк был уверен, что большую часть времени просто отключался и передавал тело Джейку Локли, и когда он просыпался, то часто был по локоть в чужой крови. Раньше Марк волновался насчёт нанесённого ущерба, но потом… его это просто перестало тревожить. Его заботливая, нежная и любящая личность всё равно исчезла, и что осталось, кроме ненависти, боли и кровавого клейма? Тем не менее, эти ночные кошмары всё ещё преследовали его, как тень, которая со временем становилась всё сильнее, пока свет окончательно не исчез и осталась только тьма. Иногда, он просто возвращался в момент, когда в них стреляли, или назад в дни его работы наёмником, ещё до Хоншу. Но… единственное, что пугало его больше всего – и к сожалению, единственное, о чём он мечтал больше всего – было увидеть Стивена, снова и снова обращавшегося в камень. Марк не мог ничего сделать, кроме как безнадёжно и потерянно кричать его имя во сне. Иногда Стивен оглядывался на него, и его окаменевшее лицо двигалось ровно настолько, чтобы спросить, почему он не смог его спасти, и прежде чем Марк успевал ответить, он возвращался в реальность, где единственной компанией были его слёзы и дрожащее тело. Марк хотел двигаться дальше, и каким-то образом у него это получалось. Просто... Он избегал мечтаний и надежд на светлое будущее, которые были у него раньше, даже если глубоко, глубоко внутри в нём всё ещё теплилась надежда. Марк правда хотел верить и цепляться за что-то, кроме собственных желаний и воспоминаний, но в то же время знал, что некоторые раны никогда не заживут, как бы сильно он ни старался. Начался дождь, и запах сырости пробрался внутрь него, каким-то образом заставляя чувствовать себя лучше. Стивен любил дождь, и Марк часто ловил его взгляд, наблюдавший за каплями, падавшими с неба через окно его квартиры. Внутри зеркала Марк коротко улыбался и наслаждался тишиной его разума, зная, что такие спокойные моменты были редкостью, и зачастую внутренний покой Стивена успокаивал и его. Тем не менее, он не мог отделаться от мысли, что это маленькое спокойствие, оставшееся у него, было каким-то мимолётным и эфемерным… Он знал, что это наполнит его мучительным чувством завершённости, а в дальнейшем… ничего. Он снова станет опустошённым. После того, как Стивена не стало, ему каким-то образом стало известно о Джейке внутри своего сознания. Они никогда не говорили, почему или как в конечном итоге он был создан как другой альтер, но было приятно чувствовать себя не совсем одиноким, хотя даже в этом случае Джейк и Стивен совершенно отличались друг от друга, и большую часть времени они не говорили о глубоких вещах, вроде чувств и желаний. Марк стал часто передавать своё тело Джейку, потому что в итоге быть собой оказалось слишком больно, и Джейк стал его отдушиной. Ему было всё равно, что тот делал с их телом, пока его не было, потому что, по правде говоря, время от времени он просто хотел исчезнуть. Хоншу теперь часто называл его слабым и бесполезным, и он даже сказал, что скучал по Стивену однажды, потому что, по крайней мере британец не был ходячим трупом. Джейк, вероятно, стал его любимчиком, и Марк почувствовал облегчение. Это дало ему время и право оплакивать и быть бесполезным человеком, которым он всегда являлся, не беспокоиться за всё, что было связано с геройством или местью. Иногда он гулял по улицам Лондона, заходил в Британский Музей, осторожно избегая Донну или другого персонала, которые могли ошибочно принять его за Стивена – и узнавал больше о предпочтениях Стивена и жизни в целом. Он ходил в вегетарианский ресторан, который как он знал, ему нравился, и заказывал веганский буррито, никогда не надоедавший его альтеру. Марк часами просматривал его книги, узнавая много нового об истории Египта, астрологии и мифологии, и даже о слащавых любовных романах, которые он даже не мог предположить, что нравятся британцам. Теперь он не мог перестать думать, что никогда не пытался узнать Стивена по-настоящему. Он всегда был слишком занят мыслями о своем долге Лунного Рыцаря, что забывал обращать внимание на всё вокруг, включая Стивена, человека, который спас ему жизнь, в то время, когда он больше всего в этом нуждался, и не один, не два раза, а всё время, с тех пор, как они были детьми. Это было больно. Это причиняло ему ужаснейшую боль: внутреннюю боль, часто заставляя чувствовать, что вот-вот взорвётся или утонет. Марк мог вынести пытки, издевательства и ранения, но был уверен, что не выдержит эмоциональной боли. Это была главная причина, по которой он создал Стивена. Теперь, когда его не стало, он просто не знал, как справиться со всем, что происходило в его голове или, может быть, в сердце, он не был уверен. Он всегда был таким глупым, и теперь Марк не знал, что делать с этой бурей эмоций. «Тебе нужно просто выпустить свои чувства, идиот», — сказал Джейк ему однажды после особенно плохого сна. Сначала он не придал большого значения словам другого альтера. Марк был уверен, что Джейк был таким же недалёким, как и он, но сейчас, в тот самый момент, он просто дал волю своим эмоциям, несмотря на лёгкое умиротворяющее чувство, которое дал ему дождь. Спустя несколько месяцев, слёзы, которым он никогда не давал волю, вызывали жжение в его глазах и затуманивали зрение. Марк свернулся калачиком на мягкой кровати и зарыдал. Тело дрожало, когда он бессознательно поднёс руку к сердцу, сжимая её сквозь рубашку Стивена, которая была на нём. — Как эта чёртова штука смогла найти баланс? — спросил он в тишине, плача, словно впервые за последнее время, или, может быть, за всю свою жизнь. Возможно, если Стивен всё ещё был здесь, он бы взял на себя управление, и всё снова встало бы на свои места, но на самом деле не было никого, кто мог бы успокоить это разрушающее чувство внутри него, и не смотря на то, что он никогда не был общительным человеком, Марк чувствовал себя более одиноким, чем когда-либо. Он знал, что это невыносимое чувство было реальным и мучительным, но всё же Марк не совсем понимал, что оно значило. Он так сильно плакал, но не понимал почему. Может быть из-за вины, желания, тоски, ностальгии, печали… Может быть, из-за наплыва всех чувств. Он бы сделал всё по-другому, если ему бы только дали шанс. Ему не стоило что-то скрывать от Стивена. Он должен был приложить больше усилий, чтобы его спасти. Он должен был стараться сильнее ради него. Он должен был защитить его. Марк всегда старался поступать правильно, но, в конце концов, в своей жизни он принимал только неправильные решения. Теперь он потерял того, кого хотел защитить больше всего. Это была полностью его вина. Марк не был точно уверен, что тогда чувствовал к Стивену. Конечно, у них было одно тело, и Марк заботился о нем, но времени для цивилизованного общения у них не было, так как большую часть своей жизни Стивен провёл, не зная о его существовании. Марк, с другой же стороны, всегда присматривал за Стивеном, оставаясь в тени. В основном он тихо наблюдал за своим альтером, даже слишком неуклюжим и неловким, но таким заботливым, нежным и... прекрасным. Марку нравилось наблюдать за тем, как Стивен продолжает свою абсурдную обыденную жизнь – то, чего у него никогда не было, всё же Марк был доволен, что какая-то часть него имела такую возможность. Но в то же время, как пятно, портящее картину, американец всегда разрушал его жизнь, отправляя его в ужасные места и заставляя идти через настоящий ад. Даже если Марк создал Стивена и в каком-то смысле имел право принимать решения за них обоих, он так не считал. Марк хотел, чтобы у Стивена была нормальная жизнь. Он хотел, чтобы тот был счастлив – то, что он чувствовал какое-то время, когда встретил Лейлу, но в его сердце всё ещё была небольшая часть, которая твердила ему, что Марк Спектор тоже хотел быть счастливым. Но, после попыток быть вместе с Лейлой, он подверг её опасности и ранил чувства, разрушив всё, что он создавал всю жизнь. После этого он понял, что никакая часть Марка не заслужила быть счастливым. Ни когда он убил своего брата, ни когда он убил отца Лейлы, ни когда Хоншу угрожал ему сделать своим аватаром его жену, если тот потерпит неудачу. Похоронив все свои мечты и надежды, он двинулся дальше, принимая всю боль и горе, которые могли быть у каждого из них. Пока у его части – его хорошей части, у его Стивена – была возможность, этого было достаточно. Но теперь Стивен тоже потерял свой шанс, и было уже слишком поздно. Той ночью, рыдая в тысячный раз, Марк также понял, что потерял и свой шанс быть счастливым. При этом совершенно не замечая, он влюбился в своего альтера. Влюбился в его внутреннюю доброту. Влюбился в оптимизм и неуклюжесть. Влюбился в его улыбку и смех — всегда казавшийся таким настоящим и немного невинным… Он влюбился в то, как его правильные черты лица смотрелись по сравнению с обычно строгими чертами Марка. Он влюбился в Стивена Гранта.

⭒⭒⭒⭒☾⭒⭒⭒⭒

Холод. Это было первое, о чём подумал Стивен, как только ему наконец удалось оказаться в Лондоне. Зима в этом году была особенно морозная, и лёгкий моросящий дождь заставил его подумать о горячем какао или, может быть, о чашке чая. Он повернул через квартал, шагая немного быстрее, пытаясь согреться, когда внезапно услышал резкий крик, доносившийся из переулка в нескольких шагах от него. Стивен быстро подбежал к месту происшествия, и замер, увидев сцену перед собой. Высокий и неизвестный мужчина висел в воздухе, задыхаясь и пытаясь вырваться из хватки более низкого, просто тихо стоял, дожидаясь, когда смерть настигнет блондина. — Марк…? — тихо спросил Стивен, почти боясь услышать ответ. Марк просто смотрел в его сторону, не выказывая никакой реакции. Его глаза были холодными и тусклыми, полностью лишённые эмоций. Дрожь в теле Стивена усилилась, в то время, когда он просто стоял, не в силах пошевелиться или что-то сказать. Подвешенный мужчина издал последний вздох, замерев в хватке другого человека. — Смотрите, кто решил заглянуть, — сказал Марк тихим голосом, швыряя бессознательного – или мёртвого, к ужасу Стивена – человека, как мусор, на землю. Глаза Стивена были широко раскрыты, и вскоре наполнились слезами ужаса и страха. — Марк… Что ты наделал? — спросил он умоляющим голосом. Я думал… — Избавь меня от этой речи, amigo, — сказал другой его альтер скучающим голосом. — Во-первых, этот ублюдок заслужил все те минуты, которые он провёл, страдая в моих руках, долбанный насильник и педофил, — он плюнул на мёртвое тело под собой. — Во-вторых, я не Марк. Марка больше нет. Британец просто стоял, потеряв дар речи. Поняв, что Стивен больше не собирался ничего говорить, другой мужчина коротко вздохнул и пошёл к выходу из переулка. — Я Джейк Локли. Другой альтер Марка. Давай выбираться отсюда. Все ещё теряясь в словах, Стивен молча последовал за другим мужчиной, пытаясь сформулировать хоть какое-то связное слово, но всё было безуспешно. Они шли бок о бок в гробовой тишине, пока Стивен не узнал старое тесное здание, в котором однажды жил, его сердце сжалось в груди от осознания того, что Марк каким-то образом был в месте, которое считал своим домом, когда вся битва с Аммат закончилась... или, по крайней мере, так думал Стивен, учитывая все, что произошло год назад... Его квартира была практически такой же, правда с большим количеством грязи, белья и выпивки. Немного напрягшись, он взглянул на десятки бутылок из-под алкоголя на кухонном столе. Стивен беспокоился о том, что Марк забудется в алкоголе, но отбросил эту мысль, встретившись взглядом с Джейком. Марка здесь не было. — Полагаю, ты тоже служишь этому проклятому голубю? — Джейк мог почувствовать презрение в голосе Стивена. — Это то, чем ты зарабатываешь на жизнь? Калеча людей? — Среди прочего, да. Кроме этого, я водитель такси. Это хороший способ узнать информацию. — Понятно… — Стивен сделал короткую паузу. — Что случилось с Марком? — британец, наконец, набрался достаточно смелости спросить, осторожным и дрожащим голосом. Джейк снял кожаные перчатки и кепи, которые напоминали Стивену об "Острых козырьках", обнажив те же кудри и темные волосы, только те были немного длиннее, чем волосы Стивена. — Как я уже сказал… Марка больше нет, — начал Джейк, снимая с себя пальто и усаживаясь на диван. Другой мужчина последовал за ним и сел в кресло, оставив между ними значительное расстояние. — Когда он выбрался из Дуата, то вернулся один, а это значило, что ты не справился. Как я теперь вижу, это было не так, — сказал Джейк, глядя на него. Стивен слушал его очень внимательно, но прежде чем успеть задать один из миллионов вопросов, которые у него накопились, Джейк продолжил. — Эти месяцы были чёртовым адом, чувак, — сказал он, тяжело вздохнув. — Он винил себя, среди прочего, в том, что ты исчез. Погрузился в самобичевание и чувство вины. Ему было недостаточно проблемы испорченного разума. Ведь нужно было идти дальше и углублять другое психическое заболевание, самое худшее для него — депрессию. Знаешь, Марк ведь никогда не умел справляться с эмоциональными вещами, и тебя больше не было рядом, чтобы помочь ему. Я тоже не мог — я действительно не был создан для этого дерьма. По сути я просто исчерпал себя ролью мстительного аватара, которым он больше не мог быть. Сначала он использовал Лунного Рыцаря как один из способов выхода своей боли. Это было чертовски страшно. Он стал таким же жестоким, как и я, — Джейк сделал короткую паузу, и Стивен не был уверен, сказал ли мужчина последнее замечание как что-то хорошее или что-то плохое. Стивен молчал, пытаясь унять мучительную боль, сокрушавшую его от слов Джейка. — Но я думаю, что в глубине души, Марк никогда не был таким, и когда волна гнева прошла, неважно, насколько плохими были люди, с которыми мы сталкивались, у него не было сил продолжать в том же духе. В конце концов, я просыпался всё чаще и чаще, до тех пор, пока он и вовсе не перестал овладевать телом. Я пытался связаться с ним много раз все последние месяцы, но я не смог. Это что-то вроде… Самоубийства внутри себя. Это, мать твою, чёртов новый уровень. Muy horrible. Стивен даже не осознал сначала, что плачет, пока его зрение не затуманилось, а с губ не сорвался всхлип. Джейк молчал, позволяя британцу переварить информацию, ему больше нечего было сказать. Стивен поднёс обе руки к лицу, и его плач стал более прерывистым. Он встал на колени, пытаясь унять боль в груди. — Мне… Мне… так жаль, мне так жаль, Марк, — он умолял, не зная о чём. — В глубине души, я, чёрт возьми, знал! Те кошмары, которые мне снились... они были настоящими! Все те разы, когда я просыпался, чувствуя, что вот-вот утону, казались такими реальными, просто… Всё проклятое время это был Марк! Британец почувствовал холодную руку на своем плече и поднял глаза, встретившись взглядом с Джейком, когда латиноамериканец теперь стоял на коленях рядом с ним. Глаза Джейка были в точности такие же, как глаза Марка, но — в то же время… он так отличался от американца, что только сильнее начал скучать по другому мужчине. — Что случилось с тобой, Стивен? — спросил Джейк удивительно нежным голосом. — Где ты был всё это время? — Это больше не имеет значения, не так ли? — сказал другой мужчина хриплым голосом. — Я пришёл слишком поздно, и как всегда, не могу сделать ничего стоящего! Впервые, после встречи с латиноамериканцем, Джейк выглядел неуверенно, немного поколебавшись, прежде чем покачать головой. — Может… Может быть если ты заговоришь, он послушает и… может быть ты сможешь достучаться до него, как я и Хоншу никогда не могли. — А как же Лейла? — спросил Стивен, вытирая слёзы рукавом своего худи. Джейк покачал головой. — Они теперь в разводе. Она пыталась. Правда пыталась спасти его от депрессии, но это не помогло. Он сказал, что хотел бы остаться один, так что она ушла. Она постоянно писала ему и звонила, но Марк никогда не отвечал на звонки и не перезванивал. Она даже не знает обо мне, что нечестно по отношению к ней, но кто я такой, чтобы судить? Стивен кивнул, снова всхлипывая: — Я... После того, как мы с Марком покинули Дуат, я каким-то образом оказался в другой реальности, отличной от нашей. Я имею в виду, все выглядело довольно также, но в то же время казалось другим. Это может прозвучать безумно, но это была альтернативная вселенная, отличная от нашей. Я не знаю, как или почему, может быть потому что вместо Осириса была Таверет, я не знаю, но… Я понятия не имел, что делать… Я был так потерян, так отчаян, не знал, что что-то случилось и… Марка не было рядом, чтобы защитить или спасти меня, так что я мог только плакать и надеяться, что кто-нибудь найдёт меня. Черты лица Джейка впервые стали мягче, и глубоко внутри, Стивен увидел проблеск сочувствия в его тёмных глазах. — Я бежал. Бежал много и долго, пытаясь найти хоть кого-то, кто мог бы мне помочь, пока… — его голос дрогнул, — пока я не нашёл себя. Я имею в виду… себя в той вселенной, — глаза Стивена расфокусировались, словно он снова увидел это место. — В той реальности…. В том мире Марка Спектора не существует. Есть просто Стивен Грант, аватар Исиды. Когда я встретил другого себя, я рассказал ему, что случилось и умолял его о помощи. Я пытался вернуться сюда, с тех пор, как попал туда, клянусь! Но затем, Исида сказала, она видит, что я не полноценен. Она упомянула, что я был ненастоящим, и не хотела, чтобы я возвращался в то место, где мы постоянно подвергались оскорблениям безжалостного Бога Хоншу… Вместо этого, она предложила мне помощь, чтобы снова сделать моё сердце целым. Но… кошмары, боль и страдания… Как я мог думать о том, чтобы остаться там, когда испытывал чувство, что в это же время страдал Марк? Я не мог! Какое-то время никто из них не говорил ни слова, плач Стивена был единственным звуком, заполнившим комнату. — Поскольку Исида — богиня магии, мне показалось, что она сможет отправить меня домой. Но потом, она предложила исцелить меня. В смысле исцелить неполное и несбалансированное сердце. Я сказал, что не был сломан, чтобы меня исцелять. Ну знаешь… Исида и Осирис были женаты, но когда Осириса убил Сет, она обыскала весь Нил в поисках него. Говорят, что ее слёзы наполнили всю реку, слёзы любви. Исида искала каждый кусочек тела Осириса и использовала свою магию, чтобы снова сделать его целым. Поместив в себя его дух, она мумифицировала тело, и родила их сына Гора, — пояснил Стивен. — Так что, я рассказал Исиде, что она больше чем кто-либо должна понимать, каково это чувствовать... — Чувствовать что? — спросил другой человек, надламывая голос. Глаза Стивена расширились, а сердце и вовсе перестало биться. Искра в глазах другого мужчины была там, пусть и слабая, и черты его лица были почти страдальческими, но в то же время его глаза были полны надежды, почти как если бы… — М…Марк…? — спросил он слабым и неуверенным голосом. — Каково чувствовать что, Стивен? — его голос снова дрогнул, глаза блестели от стекавших слёз. Стивен несколько раз открывал и закрывал рот, пытаясь подобрать правильные слова. Это не сработало, так что он просто выпалил: — Какого чувствовать себя неспособным быть рядом с тем, кого любишь… Последние слова он прошептал так тихо, что боялся, что другой человек мог его не услышать, но слёзы, которые стекали по его лицу, свежие, сияющие, и более чем приятные, доказали ему, что он слышал. Марк слышал. — Ст… Имя британца так и не слетело с губ Марка, когда руки Стивена обвили его шею так крепко, что тот боялся, что задушит другого мужчину, но… Марку в этот момент было всё равно, потому что он почувствовал тепло, безопасность и… полноценность, наконец. Он не был уверен, что всхлип, который услышал, исходил от него или Стивена, но на самом деле ему было всё равно. Единственное, что сейчас имело значение — это приятное чувство возвращения домой. Не в физическом плане домой, а в место внутри него, где он снова чувствовал себя целым, и был уверен, что это комфортное чувство возвращения домой было вызвано появлением Стивена, на этот раз не разделяя одно тело, но всё же оставаясь вместе. — Я… Я не могу поверить, что ты вернулся! — Марк всхлипнул, уткнувшись лицом в шею британца, крепко вцепившись в его одежду, словно он боялся снова остаться без него. — Я думал, что потерял тебя. Стивен покачал головой, поглаживая мягкие локоны его волос. — Я бы никогда тебя не бросил. Прости, Марк, мне так жаль, что тебе пришлось пройти через всё это в одиночку. Прости, что меня не было здесь, чтобы защитить тебя. Прости, что вынуждал тебя плакать, когда всё, чего я хотел, это заставить тебя улыбнуться. Марк немного отстранился, чтобы посмотреть Стивену в глаза. — Это не твоя вина, Стивен, клянусь, — он нежно поцеловал лоб парня. — Спасибо, что вернулся ко мне, спасибо, что не бросил меня… Спасибо, что хотел вернуться, даже если единственное, что ждало тебя здесь, это сломленный и испорченный человек. Ты мог остаться там, но выбрал быть здесь. Стивен смотрел на изломанные черты Марка, замечая, что искра в его глазах вернулась, на этот раз сильнее, несмотря на слёзы и боль. Даже если всё, чего он хотел, это не более, чем заставить его улыбнуться, Стивен не мог избавиться мысли, что Марк красив. Он наклонился и нежно коснулся его губ, едва ощутимо, чувствуя, как дрожь пробежала по его телу, заставляя пальцы на ногах согнуться. Марк растаял под прикосновениями, его рука обхватила подбородок британца и гладила тёплую кожу под его пальцами. Он закрыл глаза, проникая языком в рот Стивена, вздыхая, когда его альтер разомкнул губы. Их языки встретились, страстно желая того, чего они так долго хотели, танцуя вместе, пока их руки соприкасались, а пальцы переплетались. Марк почувствовал, как Стивен вздрогнул, и инстинктивно притянул его ближе, готовый защитить от всего и вся. Медленно, словно просыпаясь от хорошего сна, Марк замедлил поцелуй, прижавшись губами к щеке Стивена и соединив их лбы вместе, в то время как их дыхание столкнулось и слилось в одно, согревая их обоих. — Ты единственная настоящая суперспособность, которая у меня когда-либо была, — Марк прошептал в губы Стивена, чувствуя слегка солоноватый привкус его слёз. — А я… обыскал бы весь чёртов Нил, если бы это означало найти тебя, — сказал британец, слова были настолько правдивыми для ушей Марка, что у него закружилась голова, но такими тёплыми, подумав, что у него может быть жар. — Не только Нил, всю долбанную вселенную, неважно, сколько их там существует. В этот момент в голову Марка пришла глупая мысль. Если бы сейчас ему было суждено умереть, то по крайней мере, он умер бы счастливым человеком, в объятиях своей второй половинки. Но, в то же время, чувствуя, как Стивен снова прикасается к его губам, шепча «Я люблю тебя» бесчисленное количество раз между короткими поцелуями, Марк был уверен, что он жив и хотел остаться таким на долгое, долгое время. Он знал, что свернул бы горы, если снова придётся сражаться за то, что они собирались построить, и Марк никому не позволит это разрушить. Было приятно чувствовать себя в безопасности, полноценным, и может быть… Не может быть, сказал себе Марк. Определённо, всё это время Стивен спасал его, а не наоборот. — Я тоже тебя люблю, — сказал он мягко, и его голос никогда не звучал так искренне в собственных ушах.