Гуляй, Вася!

      От начала урока прошло ровно десять минут. Ди, как обычно, молча сидел на третьей парте первого ряда и скучающе смотрел в окно. Урок истории не вызывал какого-то особого желания что-либо делать, поэтому он предпочёл просто смотреть на то, как снаружи с деревьев опадает листва. Ничего интересного в этом не было, да и не могло быть, но это было намного лучше, чем лица одноклассников, которые бросали на него косые взгляды.       Он был лучшим по всем предметам, что не могло не вызывать обыкновенную зависть. Парень, недавно углубившийся в психологию, понимал их чувства, но не стремился что-то с этим делать, ведь зачем что-то менять, если это можно использовать в своих целях?       Раздался громкий стук в дверь, а после, не дожидаясь положительного ответа, в класс зашла девушка, которая сразу же привлекла к себе внимание всех находящихся внутри: высокие каблуки, нежно розовые волосы, короткая теннисная юбка — она выглядела как кукла Братц из новой коллекции. Такая же красивая снаружи и пустая внутри. — Извините за опоздание, Иннокентий Игнатович. Вы же знаете мою мамА, — на французский манер протянула девушка. — Она та ещё любительница долгих разговоров, — опоздавшая по-дурацки хихикнула, а после очаровательно улыбнулась. Так приторно и неестественно, что у Ди невольно свело скулы. Какая же мерзость.       У неё было дурацкое имя — Вася. Не Василиса, а именно Вася. Больше похоже на кличку какой-нибудь помойной кошки, но ей подходило, ведь она и правда была похожа на неё. Ветреная, непостоянная — девушка ластилась к любому, кто готов был её приласкать, а после, когда игрушка переставала быть ей интересна, она красиво исчезала и бродила в поисках новой цели. Да, она была такой и все это прекрасно знали. — Знаю-знаю, так что можешь сесть. Рад видеть тебя здоровой, спиногрызка, — смотря в журнал, сказал старик. Услышав это, Вася растянула свою улыбку ещё шире, хотя, казалось, что уже некуда и, цокая своими высоченными каблуками, проплыла к своему месту.       Когда девушка прошла мимо парня, тому в нос ударил отвратительный запах духов. За то время, что он знал её, приторный аромат жвачки bubblegum, которую она жевала постоянно, лишь изредка заменяя её на чупа-чупс, но исключительно с точно таким же вкусом, ни разу не менялся. Видимо, у неё была какая-то мания по этому поводу. Ди этого не знал, да и не особо горел желанием узнать. Ему хватало того, что он вообще помнил о её существовании, поэтому без этого факта его жизнь ни капли не изменилась. Даже, возможно, лучше стала.       Вася раздражала каждого второго в школе, но никто не осмеливался высказать ей этого в лицо. Ничего удивительного, учитывая кто её мать. Проблем с директрисой, особенно, если знаешь, какая она сука, никто не хотел, поэтому девушка стала самопровозглашенной королевой, которой при встрече чуть ли не падали в ноги, а за спиной желали смерти. Она прекрасно знала об этом, но всё равно продолжала мило улыбаться, мысленно упиваясь тем, насколько они все беспомощны, а от этого — жалки.       Её нежно-розовые волосы, сладкие духи и милое личико — всё это было хорошо продуманной ловушкой, на которую не велись лишь единицы. Ди, разумеется, входил в это число, ведь при первой же встрече раскусил её истинную натуру, которая, видимо, передаётся в их семье по женской линии. Однако, увидя то, что он не повёлся на неё как остальные, Вася ни капли не расстроилась, даже наоборот — была в неописуемом восторге. — Наконец-то нашёлся человек, который капает чуть глубже, — сказала она и, громко лопнув надутый пузырь жвачки, довольно рассмеялась. Ему тогда жутко захотелось покрутить у виска, но он в последнюю минуту остановился, ведь в голове всплыла собственная семья, которую нормальной можно было назвать с большим трудом. Семейка Адамс, версия 2.0, не меньше.       А у Васи всё было хорошо. У неё был отец, чудесный человек по мнению парня, который держал небольшое кафе, откуда всегда исходил удивительный аромат корицы и кофе, и где работала сама девушка, если у неё, конечно, не было занятий музыки с матерью. Про их отношения Ди знал мало, но, вроде как, розоволосая её не очень-то и любила. Она тщательно скрывала этот факт, но вот свою любовь к отцу Вася всегда выставляла напоказ. Да, она была фальшивой, как и сама девушка, но ей всё равно верили. Ди было смешно наблюдать за тем, как она каждый раз целовала мужчину в щеку, а после, когда он скрывался в подсобке или в своём кабинете, вытирала губы ладонью и противно морщилась, но, когда тот вновь появлялся на горизонте, продолжала строить из себя любящую дочку. Зачем она это делала — мог понять каждый, у кого хоть немного работают мозги.       Вася была эгоисткой, которая привыкла получать то, что хочет. Все в школе знали, что девушка давно мечтала о собаке, и не о какой-нибудь дворняжке, а о пуделе. Пуделе! Об этом белом, пушистом существе, которое было у Барби в одном из мультфильмов. Но, каждый раз, когда она об этом заикалась, ей отвечали жестким отказом, ссылаясь на сильную аллергию отца. Однако, тот любил свою дочку слишком сильно, поэтому, на шестнадцатый день рождения, подарил ей желанного щенка. Кажется, он стал сидеть на таблетках, которые хоть немного, но спасают от постоянного желания чихать при нахождении с собакой в одном доме. Всё ради любимой доченьки, которая, к слову, была просто на седьмом небе от счастья и во всех соцсетях целую неделю ничего кроме своей псины не постила. Ди, разумеется, этого не видел, ведь «Instagram» — для дураков, а он таковым не был. Если бы Хеви не показал ему фото, где она расчёсывает своего нового питомца, он бы даже не узнал об этом. Кому это вообще надо? Кому-то, видимо, надо, ведь у Васи было около трёхсот тысяч подписчиков, но точно не ему.       Зная девушку, он делал ставки, через сколько ей питомец надоест. Блондин ставил на то, что розоволосая поиграется недельку другую, а потом выбросит — в этом была типичная Вася, но нет. Она, каждый вечер, после работы в кафе или занятий музыкой, ходила гулять с ним в ближайший парк. Девушка всё так же была в этих ужасных каблуках, своей любимой короткой теннисной юбке и с улыбкой до ушей. Ди почему-то показалось, что в эти моменты в ней нет привычной фальши. Розоволосая казалась обыкновенной девушкой, которая гуляет со своей собакой по парку, бросает ей палку и задорно смеётся, когда питомец лижет её лицо. Она была какой-то через чур настоящей, и это определённо сбивало с толку.       Когда он увидел её такой впервые, то уже давно сложенная картинка в голове вдруг начала ломаться. В голове не укладывалось, что Вася. Вася! Та, кто раздражает всех своим развязным поведеньем и вседозволенностью, та кто является живым примером того, насколько человек способен быть фальшивым, на его глазах искреннее радовалась тому, что на розовой юбке остались мокрые следы собачих лап.       Можно подумать, что Ди следил за ней, но нет. Он не был её личным сталкером, ему это было не нужно. Парень просто часто пересекался с ней в самых неожиданных местах и поэтому невольно знал о ней чуть больше остальных. Была бы его воля, он бы навсегда забыл о существовании такого человека и никогда бы не вспомнил, но розовые волосы слишком часто мелькали перед глазами. Это раздражало, ведь со временем они стали его личным наркотиком, доза которого нужна была ежедневно.       Наверное, именно это его больше всего и бесило. Он не привык зависеть от чего-то или кого-то, но ебучий bubblegum и розовый цвет в последнее время стали его навязчивой идеей. Парень видел и чувствовал их даже во сне, что выводило из себя ещё больше. Единственным спасеньем, которое он нашёл, стала Лиф. Она была её полной противоположностью и вызывала исключительно положительные эмоции. Девушка стала не только его антидотом, но и той в кого он, кажется, втрескался по уши. — Хей, Ди, — звонкий шёпот вывел его из мыслей. Он даже застал парня в расплох, но тот, разумеется, не показал этого. Слишком много чести для той, кто курит ужасные розовые мальборо. Такие же ужасные, как и она сама. — Ты поможешь мне с историей? Я заплачу, — занимая своё место позади него, спросила Вася. Блондин лишь закатил глаза, не ведясь на такую банальную и даже в какой-то степени детскую провокацию. Девушка хотела вывести его из равновесия, заставить вспыхнуть, как спичка, но её план, как всегда, провалился, ведь он остался совершенно спокоен. — Лучше потрать эти деньги на новые духи, — не оборачиваясь, огрызнулся Ди и продолжил молча смотреть в окно.       На уроке было откровенно скучно, ведь никакой новой информации не поступало, а слушать попытки Дианы ответить на банальный, по его мнению, вопрос — было просто невыносимо. Хоть он и не любил возносит себя над другими, но это был уже совсем край. Опускаться ниже, банально, некуда; со дна Марианской впадины регулярно стучат и приглашают попить кофе в обеденный перерыв. — Тебе не нравится? — нарочито удивлённым тоном поинтересовалась она и, ядовито ухмыльнувшись, оперлась на локти, чтобы приблизиться к его уху и с громких хлопком лопнуть пузырь жвачки. Эта её привычка — ещё один повод, почему розоволосая его раздражала. Слишком громкая, а он таких людей не любил. Ему Хеви хватало выше крыши. — Ну почему ты такой скучный? — Васю совершенно не смущал тот факт, что идёт урок, ведь она знала, что ей в любом случае не сделают даже замечания. Слишком боятся, что после такого их турнут из этого места, поэтому спускают ей с рук всё. Ди иногда казалось, что если она с кем-то начнёт трахаться прямо на столе, учитель просто закроет на это глаза и продолжит вести урок. А девушка вполне могла это сделать, он даже не сомневался. — А почему ты такая надоедливая? — парировал парень, на что она заливисто рассмеялась, перебивая Диану, которая всё ещё пыталась ответить на вопрос учителя. У старика, кажется, начал дёргаться глаз, но он упорно продолжал делать вид, что ничего не происходит. Удачно, между прочим. Привык, бедолага. — Да брось, я всего лишь слишком общительная, — на эти слова Ди лишь фыркнул. Хотелось развернуться и сказать: «Да-да, конечно. Пизди больше. Я скорее поверю в то, что Хеви стал отличником, чем в то, что ты общительная.»       Девушка не любила людей просто за их существование. Она считала себя королевой, которой приходится жить среди отбросов и поэтому не переваривала любое общение без особой на то нужды. Ей, скорее, было по душе в полнейшем одиночестве прогуляться в сильный ливень по парку, чем сходить на клёвую тусовку. Хоть и созданный образ предполагал наличие частых вечеринок, она как-то умудрялась с них каждый раз сливаться. Причём делая это так мастерски, что даже не подумаешь, что это была всего лишь тупая отмазка.       Вася умела выкручиваться из различных ситуаций — это талант, который дан не каждому, но каждый бы его хотел. Именно благодаря этому удивительному умению, она и стала отличницей. Сама по себе девушка была далеко не тупая, но учиться ей, откровенно, не нравилось, поэтому она импровизировала чаще, чем открывала учебник. По большей части прокатывало, кстати. Вот и ещё одна причина, по которой девушка его раздражала.       Интересно, сколько ещё он найдёт в ней недостатков, если продолжит в том же духе? Возможно, она сама по себе была соткана из отрицательных, по мнению Ди, качеств, но это не отменяло того, что хорошее в неё всё-таки было. Виртуозная игра на фортепиано — единственное, что заставляло хоть немного, но уважать её. — Я играю Моцарта с шести лет, — сказала она, когда Ди нарушил очередной урок музыки, чуть ли не кубарем ввалившись в зал. Он подслушивал под дверью, всё не решаясь зайти и тихо сесть в самый тёмный угол, чтобы послушать её виртуозную игру, которая почему-то его заворожила. Возможно, дело было совсем не в игре, а в ней самой, но блондин откровенно игнорировал даже мысль об этом. Вася его раздражала и на этом точка. Жирная точка. — Ты можешь сколько угодно играть Моцарта, но если ты не научишься его слушать, то всё это бессмысленно, — процитировал он дядю Чеса, который всегда нёс какую-то чепуху, когда выпьет лишнего, но этих словах был смысл, поэтому парень невольно их запомнил. Услышав это, Вася горько усмехнулась и, откинувшись на спинку кресла, внимательно посмотрела на него.       У неё были зелёные глаза, которые на солнце и вовсе казались жёлтыми. В них всегда была абсолютная пустота, даже без малейшего намёка на какие-либо эмоции, но сейчас, что-то изменилось и там появилась боль, заставившая Ди мысленно присвистнуть от удивления. Он не думал, что кроме равнодушия она умеет испытывать хоть что-то.       Ей не нравились занятия музыки, она их буквально ненавидела, но всё равно, каждый вторник шла в актовый зал, садилась на стул, доставая из маленького рюкзака нотную тетрадь, и играла одну и ту же мелодию, оттачивая и без того идеальные навыки. Вася как-то хотела попробовать сыграть что-то другое, но мать не позволила, придавив длинные пальцы клавиатурным клапом. Было очень больно, слёзы текли по щекам, стирая макияж, но она не посмела даже пикнуть. Знала, что за любую жалобу будет ещё больнее, поэтому она тогда позволила себе лишь тихо всхлипнуть, а потом, до крови прикусив губу, посмотреть в бешенные глаза матери.       Зрачки были расширенны, как будто она только-только приняла дозу мета или какого-нибудь другого наркотика. Тонкая струйка слюны стекала по подбородку, а после с тихим бульканьем падала на клап, который всё ещё больно давил на пальцы. — Ты слишком бездарна, чтобы играть что-то другое, — голос был полон ярости и необъяснимой ненависти, которую Вася никогда раньше не замечала или просто не хотела замечать. Тогда, страх сковал тело, а мозг подсказывал лишь один вариант, который помог бы избавить её от невыносимой боли. — Я знаю, мама, — прошептала она, стараясь не отводить взгляда. Это выглядело дико, неправильно и настолько страшно, что тело непроизвольно началось трястись, а ком обиды подступил к горлу. Хотелось прекратить эту бессмысленную игру, в которой она заведомо проиграла, и забиться в самый тёмный угол, где никто и никогда её не найдёт. Если бы ей это удалось, она бы поджала худощавые ноги к самой груди, уткнулась в них лицом и завыла бы волком. Но у неё не было такой возможности, поэтому девушка всё также сидела с идеально ровной спиной, пытаясь остановить начинающуюся истерику. Получалось хуёво, ведь даже боль от пяти сломанных пальцев не могла привести её в чувство. Обморок тогда стал единственным возможным спасеньем.       В больнице она лежала долго, ведь здоровье девушки, как оказалось, желало лучшего. При полном обследовании обнаружили проблемы с почками, которые были посажены мочегонными. Желание быть красивой, сделать из себя куклу с идеальным телом - толкало на опрометчивые поступки. Переломы пальцев оказались мелочью по сравнению с этим.       Реабилитация была долгой и тяжёлой. Вася не появлялась в школе полгода, и за это время Ди так и не смог смириться с тем, что розовые волосы не мелькают перед глазами, а запах bubblegum не режет нос.       Сначала, он пытался не обращать на это внимания и просто забыть о ней, но не получалось — слишком сильным было желание хотя бы глазком увидеть её. Блондин сдался на третьем месяце. Тихо матеря всех и вся, он влез ночью в окно её палаты.       Вася лежала на койке, подключённая к капельнице. Она спала, хмуря во сне уже давно не ламинированные брови. Видимо, ей снилось что-то плохое, ведь девушка ворочалась, сжимала в кулаке край одеяла, тихо зовя кого-то и, не найдя отклика, затихала, а спустя какое-то время снова шептала чьё-то имя.       Выглядела девушка отвратительно: грязные волосы были собраны в пучок на затылке, под глазами залегли синяки, а сама она стала похожа на живой труп. Увидев её такой, Ди молча ужаснулся и, аккуратно положив на тумбочку букет лилий, неловко коснулся руки чуть выше запястья.       Вася была холодной, что опять навело его на мысль о том, что она, возможно, уже умерла, но вздымающаяся грудная клетка доказывала обратное, поэтому он невольно выдохнул от облегчения. — Не думала, что ты придёшь, — приоткрывая один глаз, сказала она и, увидев ошарашенное лицо Ди, тихо рассмеялась. Розоволосая сейчас, если бы была возможность, лопнула очередной пузырь жвачки, но её не было, поэтому привычный пазл остался незавершённым. — Хотел лично убедиться, что ты померла, — снова надевая маску пофигизма, сказал парень и, положив её ладонь на больничную койку, подошёл к окну.       Палата девушки была на первом этаже, поэтому он смог с лёгкостью забраться к ней и остаться незамеченным. Ну, практически незамеченным. От этой помойной кошки ничего не скроешь. — Спасибо за цветы, — тихо, практически неслышно сказала она, когда Ди уже собирался спрыгнуть вниз. Удивлённо распахнув голубые глаза, он хотел было обернуться, чтобы удостовериться, что ему всего лишь послышалось и розоволосая сейчас всё также ухмыляется своими потрескавшимися губами, даже не думая о том, чтобы поблагодарить его, но парень не стал этого делать, решив оставить в памяти момент, когда Вася была настоящей. Даже, если это всего лишь плод его дурацкой фантазии. — Не за что, — так же тихо ответил блондин и, спрыгнув с подоконника на мокрую от дождя траву, скрылся в темноте ночи.       Её выписали спустя два месяца, но в школе она появилась лишь в десятом классе. Вася никак не изменилась, оставшись точно такой же занозой в заднице. Всё осталось как раньше, будто не было никаких капельниц, уколов и других больничных ужасов, которые девушка, как оказалось, раньше боялась сильнее Моцарта. Но, благодаря этой реабилитации, она поняла, что ошибалась, когда думала, что на этом свете есть что-то страшнее, чем уроки музыки по вторникам.       Увидев её сегодня, почувствовав этот отвратительный запах духов и, услышав такой знакомый, и от этого родной хлопок лопнувшего жвачного пузыря, Ди наконец-таки смог успокоить тот вихрь, который бушевал у него внутри все эти дни. Видимо, она действительно была его наркотиком, сегодняшнюю дозу которого, он получил.       Зависимость — страшная штука, но зависимость от самовлюблённой девчонки с розовыми волосами и жвачкой bubblegum — ещё страшнее.