— скучал, хён?

— Ты звал меня, Нини? — Чанбин любопытно заглядывает в комнату макнэ, взглядом ища самого Чонина, но младшего нигде не было видно, хотя мелкий сам написал интригующую смс-ку, где говорилось, что он будет ждать старшего в своей комнате. Бин хмурится и проходит вглубь комнаты, все ещё считая сообщение Чонина глупой шуткой. Он ведь действительно заскучал за своим возлюбленным, который в последнее время был занят работой на студии вместе с Сынмином и лидером, чтобы усовершенствовать свой вокал. Так ещё и мало того, Чонин всегда старался по минимуму контактировать с Чанбином, когда они находились с ребятами или же на публике, это всегда до безумия раздражало Чанбина. Больше всего злило его, когда ребята приставали к макнэ, не зная, что рядом стоит его парень, который может себе позволить лишь недовольно сверлить всех взглядом. — Скучал, хён? — длинные холодные пальцы медленно касаются широких накачанных плеч, от чего Чанбин по началу вздрагивает, не ожидая, что младший подобрался к нему со спины. Чонин губами по шее старшего проводит, обдает своим горячим дыханием, наблюдая как Бинни буквально за секунду покрывается мурашками. Ему всегда нравилось как тело Чанбина реагировало на него, как старший буквально подчинялся под каждое касание его, становясь, словно растаявшее мороженное на жгучем от солнца асфальте. И Нини всегда хотелось почувствовать подчинение хёна не только в жизни, но и по ночам в кровати, когда они отдавались друг другу, наслаждаясь сбитым дыханием и размазанными поцелуями по всему телу. Только Чанбин вот всегда был непреклонен в своем желании быть сверху. Но кто же знал, что Чонин не собирался сдаваться в попытке хотя бы раз побыть доминантным над Бинни. — Нини…— ладони макнэ опускаются ниже на лопатки и, срывая с губ Чанбина первый стон, Чонин мягко целует в шею, внимательно наблюдая за тем, как хён понемногу начинает расслабляться в его руках. Хитро улыбается, подобно лисе, и продолжает ладонями спускаться вниз, обвивая руки вокруг талии. — Это не ответ на мой вопрос, милый— макнэ бесстыдно забирается руками под как всегда черную футболку Бинни, еле весомо проводя подушечками пальцев по линии пресса и этого хватает, чтобы старший откинул голову назад на плечо младшего. — Скучал— сдавленно отвечает Чанбин, когда Нини в одной руке несильно сжимает пах, а другой все так же продолжает выводить узоры на торсе. Он знает до какого состояния сейчас доводит хёна, знает и пользуется этим, понимая, что все ближе к тому, чего хочет. Бин неосознанно уже поддается Чонину. Плавится от его касаний, словно Ян- огонь, обжигающий его тело. Именно такими казались касания макнэ, будто языки пламени проходятся по всем его слабым местам, выбивая весь воздух из лёгких. — Почему не приходил к нам с Чани-хёном в студию? — макнэ кончиком носа по широкому плечу водит, доходя до острой линии челюсти Бина и тот тяжело выдыхает, прикрывая глаза. Чанбину даже сопротивляться напористости Чонина не хотелось, было интересно насколько далеко тот зайдет. Чонину нравилось как сбилось и так неровное от возбуждения дыхание хёна, как его руки сжались в кулаки и как сексуально тот в белоснежных ровных зубах, сжал свою нижнюю пухлую губу. Возбуждённый Чанбин выглядел для Чонина до безумия сексуальным и притягивающим. — Не хотел мешать вам— старший все ещё пытался хоть немного с собой совладать, но Чонина это не устраивало. Ему хотелось довести хёна до такого состояния, чтобы тот умолял его трахнуть, чтобы выстанывал его имя так, чтобы все общежитие было поставлено на уши и знало, что сегодня Со Чанбин прогнулся под макнэ. Чонин лишь усмехается с ответа своего хёна и медленно обхватывает его запястье в своей ладони, сжимая длинными пальцами. Проводит того к большой кровати, которая уже много чего повидала от этих двоих, аккуратно укладывает нависая сверху, сверля взглядом каждую черту лица старшего. Шелковые простыни немного холодили разгоряченное тело Бинни, от чего тот еле заметно вздрогнул, продолжая зачарованно смотреть на макнэ, который дразнил нежными и мягкими поглаживаниями. Чанбин готов был скулить от своего возбуждения, но все так же слушался каждого действия Чонина, ожидая, когда тот наконец-то начнет действовать быстрее. — Разве тебе это когда-либо мешало? — Ян ухмыляется, пальцем проведя линию от скулы до подбородка, внимательно наблюдая за реакцией Чанбина. Тот не движется, только в темные шоколадные глаза напротив смотрит, чувствуя как возбуждение нарастает внутри все больше и больше. Бин тяжело сглотнул, когда тот установил зрительный контакт, прикусывая нижнюю губу. Чонин медленно сводит с ума, доводит до крайней точки, как когда-то делал это Чанбин с ним. Сердце колотится словно бешеное от того, как лисьи глаза прожигают своим взглядом. Дыхание замирает и дышать практически невозможно, чувствуя как Нини вживается в роль доминанта, и прощупывает все его новые слабые точки, которые, возможно, он раньше не знал. — Чонин…— макнэ не дослушивает, впивается в его губы и сжимает в руках широкие накачанные бедра. Младшему всегда нравилось спортивное телосложение его хёна, он восхищался его трудами в зале. Особенно он любил разглядывать Чанбина в душе, когда струи теплой воды стекали по его телу, обводя каждый мускул, каждый рельеф. Лишь от одного представления Чонину уже становилось дурно и ужасно жарко, а ком в горле становился все больше и больше. Ян терзает его губы, проводит языком по ровному белоснежному ряду верхних зубов, параллельно с этим задирая вверх домашнюю футболку Бинни, касаясь холодной ладонью его пресса, чем вызывает табун мурашек по всему телу. Чанбин негромко стонет в губы и запускает ладонь в светлые волосы на затылке, чуть сжимая их оттягивая назад, от чего ловит тихое рычание макнэ. Длинные шаловливые пальцы обводят каждый кубик пресса, опускаясь все ниже и ниже, наконец-то добираясь до резинки домашних шорт. Чонин не спешит снимать одежду с тела старшего, лишь дразнит и не скрывая удовольствия от такого нуждающегося в нем Чанбина, улыбается тому прямо в губы. — Не медли— Бинни и сам не верит, что умоляющим шепотом обращается к Чонину с просьбой, чтобы он продолжил начатое и сделал то, чего ему хочется. Но желание подчиняться возлюбленному стало сильнее принципов в голове. Чанбин сам об этом просит, умоляет. Он знает, что именно этого добивался от него Чонин. И он желает сам, чтобы Нини скорее это сделал, сам желает почувствовать себя во власти младшего, отдаваясь ему без каких либо сопротивлений. Макнэ ухмыляется на слова хёна, запуская руку под шорты и нижнее белье Бинни. С уст Чанбина вырывается тяжёлый вздох, на что Чонин прикусывает губу. Как же ему нравилось видеть Чанбина таким беспомощным в его руках, таким податливым и хрупким, с лёгким румянцем на щеках, хоть и для всех он был широкоплечей скалой, сейчас он вовсе не такой. Эта новая сторона Чанбина заставляла и самого Чонина не на шутку возбудиться, лишь от одного его вида. Лучше Чанбина может быть только послушный мальчик Бинни, который готов слушаться его беспрекословно. — Будь послушным, милый— младший прикусывает нижнюю губу Чанбина, после чего осыпает поцелуями шею и ключицы, иногда задевая линию челюсти. От этого Чанбин начинает стонать громче, а сам еле выдерживает, чтобы не извиваться как змея под доминирующим Чонином. Пальцами крепко впивается в плечи Яна, выгибая спину ему навстречу, будто подставляя свое тело для его поцелуев. Оба теряются в ощущениях переполняющих их, все кажется до безумия правильно, так как и должно быть, будто Чанбин и вовсе никаким образом не должен был брать роль доминанта раньше. Температура в комнате кажется нагрелась до максимума и даже больше, по крайней мере, так ощущали оба парня. Сердце билось с каждым новым поцелуем все быстрее, и казалось вот вот вырвется из груди, если это не прекратится. Теряясь во времени, что Чанбин, что Чонин, не замечают как остались вовсе без одежды, утопая полностью друг в друге. За все время руки младшего успели обследовать кажется все тело Бинни, а губы- расцеловать каждый миллиметр. И Чанбин утопает в его ласке, от губ и прикосновений Яна так хорошо, что он готов лужей растечься, лишь бы он продолжал. Каждое его прикосновение, каждый его короткий или же размазанный поцелуй ощущались так горячо, и Бину кажется, что он кончит так и оставшись нетронутым. Чонин медленно проводит по возбужденному члену своего хёна, большим пальцем массируя голову, в ответ получая от Чанбина нескромные стоны. Бинни всегда был громким, никогда не смущался показывать на полную свое наслаждение, Чонин же любил в такие моменты наблюдать за тем, как Чанбин глаза жмурит, приоткрывая рот. Такие моменты казались младшему просто волшебными. — Готов? — Ян отстраняется от Бина, который весь покрыт его поцелуями. Багровые метки оставленные на шее, ключицах и накачанной груди начинали приобретать все более яркий цвет, от чего Чонин восхищённо рассматривает каждый оставленный свой след. Чанбин прекрасен в его засосах, он в принципе прекрасен, когда он под низом, его лицо покрыто румянцем от смущения, глаза полуприкрыты и подрагивают от возбуждения. — Да— отвлекает Чанбин своим ответом. От внимательного взгляда макнэ хотелось провалиться сквозь землю из-за того, насколько сильным было смущение перед ним. Он не привык видеть своего милого Чонина таким дьяволом-искусителем, который хитро и нагло играется с ним, доводя до крайней точки, буквально заставляя просить о том, чтобы он трахнул. Младший тянется к прикроватной тумбочке, где находился тюбик с лубрикантом. Бинни выжидающе смотрит и кажется, забыл как дышать или же дышать просто не получалось. Его возбуждало даже то, как Ян смазывает для начала пальцы. Жидкость по его длинным эстетичным пальцам стекала так восхитительно, что этого хватило Бину, чтобы покрыться мурашками и ещё больше хотеть макнэ. — Я дышать не запрещал— усмехается Чонин, подмечая то, как Чанбин почти не дыша наблюдал за ним. Ян своим лисьим взглядом сверлит глаза напротив, выбивая остатки трезвого сознания до конца. Его пальцы проникают в Чанбина медленно, вовсе не спеша, будто хочет растянуть момент как можно больше, что у него прекрасно выходит. Бин морщится от по началу неприятных ощущений. Чонин расстягивает медленно, давая полностью привыкнуть к пальцам внутри, не ускоряет движения, пока не видит, как Чанбин в ответ качает бедрами, насаживаясь глубже на пальцы. С губ срываются тихие выдохи, с такими же еле слышимыми стонами. Ян то раздвигает, то сдвигает пальцы внутри, иногда кончиками пальцев доходя до простаты, словно специально дразнил. От каждого движения внутри себя Чанбин вздрагивает, все сильнее сжимая простыню. Ощущения были новыми, необычными, но приятными. Каждый новый толчок пальцев вызывал смешанные чувства, от которых тело реагировало моментально. Чонин вынимает пальцы и с хитрой лисьей улыбкой приставляет головку члена к ягодицам Чанбина, аккуратно входит в узость старшего, который вмиг сжимает внутри себя инородное тело. Ян жмурится тихо шипя, черт… Он не ожидал, что в Чанбине будет настолько узко, кажется, что весь воздух из лёгких вмиг выбили. Чонин толкается дальше и глубже, задевая кажись все чувствительные точки, от чего Бин издает громкий стон, пока макнэ судорожно выдыхает. Младший не делает никаких движений больше, даёт тому привыкнуть к его длине и лишь нависает над ним, смотря прямо в глаза старшего. Тот с нескрываемой нежностью и лаской смотрит на него, пухлые губы приоткрыты для поцелуев, но Чонин лишь любуется ним. Он обожает абсолютно каждую черту лица в Чанбине, каждый миллиметр его лица готов покрывать поцелуями и говорить о том, насколько он прекрасен. Смотря ему в глаза прямо сейчас Нини понимает, что готов подарить хоть целую вселенную для него, отдать все то тепло и любовь, которую Чанбин всегда дарил ему. Чанбин просто тот человек, которого он обожает всем своим нутром, даже самую раздражающую черту характера, которая делает Бини тем, какой он есть. — Ты прекрасен— замечая, как под внимательным взглядом смущается хён, шепчет эти слова и примыкает к его губам, делая первый толчок в него. Чонин крадёт громкий стон старшего в поцелуе и расплывается в улыбке. Второй толчок, Чанбин обвивает его шею своими руками. Третий, выгибается дугой под младшим, соприкасаясь с его телом. Четвертый, громко стонет, двигая бедра навстречу. С каждым толчком становилось всё приятнее, то ли так казалось, потому что его касались любимые руки и губы. Чанбин не стесняясь стонет, выкрикивает, временами его имя, проходится руками по всем эрогенным зонам младшего, из-за чего тот вместе со старшим порой стонет в унисон. Чонин постоянно меняет скорость и позы. Ему хотелось увидеть Чанбина во всей красе, во всевозможных позах, которые он когда-либо знал. Ему хотелось просто наслаждаться Чанбином сполна, утопая в собственных эмоциях, чувствах и ощущениях, ощущать его под разным углом проникновения, доставляя тому неимоверное удовольствие. Хотелось увидеть Чанбина именно таким- уязвимым, поддатливым и нежным. Это то, чего ему не хватало и это то, что наконец-то он смог увидеть. Бин раскрылся ему с другой стороны, пусть даже и сам по началу этого не очень хотел. — Чонин…— на выдохе произносит старший и открывает рот в немом стоне, закрывая глаза. Ещё немного и он кончит, сейчас чертовски хорошо. Макне и сам сейчас на грани к оргазму, из-за чего только ускоряет темп, и наконец-то изливается на спину хёну. От слабости в теле Ян откидывает голову назад, прикрывая глаза. Чертовски хорошо, и кажется от этого вот-вот сойдёт с ума. Нини устало встаёт с кровати, чтобы взять влажные салфетки, которые поставил сюда, зная, что сегодня они точно понадобятся. Нежно и аккуратно вытирает свое семя со спины Чанбина и ложится возле него. Старший приоткрывает глаза и слабо улыбается, когда замечает на себе взгляд Чонина, наполненный нежности, любви и восхищения своим партнёром. Чонин любит его безумно и он это знает, это видно в каждом касании, в каждом теплом взгляде и Бин готов поклясться, что любит его в ответ так же сильно, так же безумно. — Люблю тебя— шепчет Нини, на что Чанбин крепко обнимает, утыкаясь носом в тонкую шею. От его слов все в груди растекается теплом, а в животе снова бушуют бабочки. — И я тебя, мой взрослый Нини— хихикает Бин перед тем, как провалиться в крепкий сон после всех приключений на кровати этой ночью. Он вовсе не жалеет, что позволил себе отдаться Чонину, а Чонин вовсе не жалеет, что решился на то, чего давно хотел.