В момент, когда

      Когда Шерлок делает шаг вперёд и падает с крыши, Джону кажется, что земля из под ног уходит именно у него.       Когда Шерлок лежит на холодной брусчатке, истекая кровью, Джону кажется, что от кровопотери сейчас отключится именно он.       Когда Шерлока больше нет, Джону кажется, что вместе с детективом умер и он.       Когда надгробная плита из отполированного до блеска мрамора с именем Шерлока Холмса предстает перед глазами, Джону кажется, что он всей поверхностью кожи ощущает промёрзлую землю Лондонского кладбища.       Когда жизнь продолжает течь дальше, но уже без Шерлока, Джону она начинает казаться худшей участью чем смерть.       Миссис Хадсон, что каждый день так заботливо приносит Джону еду, всё настойчивее прося съесть хотя бы кусочек. Миссис Хадсон, что старается незаметно смахивать слезинки, выступающие каждый раз при входе в - теперь только его - квартиру.       Лестрейд, что частенько навещает Джона, всячески пытаясь его подбодрить. Лестрейд, мешки под глазами и краснота глаз которого слишком заметно состарили полицейского, придав болезненного, вымученного вида.       Квартира, адрес которой уже выучен наизусть, что будто застыла во времени, отказываясь двигаться дальше без второго жильца.       А Джон наблюдает. Смотрит, выискивает, замечает и неизбежно находит детали, напоминающие о нём. Да, ему больно, ему плохо, но Джона это не останавливает. Он, грёбаный мазохист, стремится к этому, чуть ли не отчаянно подставляя душу под осколки разбившегося сердца. Ведь без Шерлока он лишь оболочка. Ведь он нуждается в Шерлоке.       А от Шерлока остались лишь воспоминания.       Когда в темноте, недалеко от Бейкер Стрит, на него нападают, Джон не успевает среагировать. Рукоятка ножа упирается в слои одежды, не имея возможности войти глубже. Джон не шевелится, не вырывается, не даёт отпор, лишь смотрит, сначала на человека напротив, потом на свой живот. Он подмечает иронию - первый за месяц выход из дома, видимо, будет последним. И он спокоен. Спокоен настолько, насколько не положено быть человеку в его ситуации. Он чувствует тепло, медленно, тягуче разливающиеся по коже, пропитывающее собой ткань кофты, и, кажется, наконец ощущает удовлетворение. Ослабевшее тело сползает по стене, сознание уходит, а на лице мелькает лёгкая улыбка.

***

      Ступая на порог комнаты, он чувствует лишь горечь и тоску, пропитавшие квартиру насквозь. И тишина. Такая непривычная для этого места. Тягучая. Давящая. Осуждающая.       Ты опоздал       Время застыло навсегда.