Rules of Education

— Твою мать, твою мать, твою мать, – тараторит мужчина, подбегая к тостеру. Бедный батон для тостов, лежащий внутри небольшого прибора, уже дымился, наполняя кухню специфическим запахом гари. — Пап, – недовольно буркнули позади. — Да-да, завтрак почти готов, – Джисон поспешно достал пальцами подгоревшие тосты, шипя под нос от боли, ведь схватился он за них голыми руками, вовсе не подумав о последствии легкого ожога пальцев. На тарелке красиво лежали некрасивые тосты, которые Хан принялся реанимировать овощами и соусами. Обмануть сына не получится, он уже догадался, что будет есть одни угли. И, по правде говоря, Киён уже привык к тому, что его отец полный растяпа и все идет из рук вон плохо: через саму задницу. Но, несмотря на это, Джисон правда старался стать хорошим отцом. Он работал в офисе не покладая рук, зарабатывал деньги и, когда было свободное время, старался вывести сына подальше от двора их дома, чтобы тот мог провести время в каком-нибудь парке или кафе и поесть там нормальной еды, потому что Джисон… мало что готовил, в основном заказывал уже готовую еду. Тратить время на готовку – не для него. Однако по утрам нужно было хоть чем-то завтракать, поэтому Хан и готовил… подгоревшие тосты, от них у Киёна морщился нос. — Не так уж и плохо, согласись, – улыбнулся Джисон, ставя перед сыном тарелку и чашку горячего черного чая. — Давай, ешь и поедем в школу. Начался новый учебный год. Киён перешел в первый класс средней школы и уже успел отучиться там целую неделю. Школьное время сложное не только для самих школьников, но и для их родителей. Ранее Хан думал, что, заводя своих детей в сады, школы или университеты, родители могли спокойно выдохнуть и отдохнуть, не зная хлопот, но это было далеко не так. Родительский чат так и пестрил сообщениями, которые нужно было успеть прочитать, чтобы не упустить важную информацию о классе, домашнем задании и других немаловажных вещах. Когда-то вся ответственность за Киёна лежала на матери. Та ушла незадолго до того, как сын пошел в последний класс младшей школы, и вся жизнь Джисона перевернулась и изменилась в корне. Теперь он понял, что большинство отцов ничего не знают о собственных детях, потому что не стараются вникать в эту пучину страстей. И он согласен, что все матери мира – самые сильные женщины, которых он встречал. Иметь такую выдержку, везде участвовать и все знать, и не сойти с ума… это невероятно, правда? Поскольку у Джисона уже все трещит по швам, а его сын ещё даже не в старшей школе, когда идет полная подготовка к важным экзаменам, он готов лезть на потолок, лишь бы этот турборежим сошел на нет. Как переключить настройки в реальной жизни?! Можно сравнить жизнь с женой и без нее. Все было иначе. Джисон и не подозревал, что она почти каждый день убиралась в доме и готовила еду, при этом работала и смотрела за сыном, а Хан… ну, он тоже работал, зарабатывал деньги и старался каждые выходные вместе со всей семьёй выехать куда-нибудь за пределы Сеула, чтобы отдохнуть и посмотреть на другие красоты их необъятной страны. Но такая идиллия продлилась недолго. Соа предложили контракт на пять лет в Праге, на что она сразу же согласилась. Да, это нельзя назвать полным семейным разводом, ведь жена просто уехала на пятилетнюю командировку, но Джисон считал иначе. Киён трудно переживал уход матери и потерю своего отца на месяц. Тот сидел, тупил взглядом, словно находясь в трансе, и пытался переосмыслить всю свою жизнь, почти не участвуя в жизни сына. Делал все по программе, как робот: готовил (скорее, покупал готовое), убирал, укладывал спать. В итоге он пришел к выводу, что нужно жить дальше, ведь… на разводе жизнь не заканчивается. — Как я буду есть угли, пап? – вздохнул сын и кое-как откусил. — Прости, я думал, что она сама отключится через минуту, но, видимо, я снова забыл ее настроить, – вздохнул отец. — Так, ты ешь быстрей, мне тебя ещё в школу подвезти и на работу ехать, – поторопил его Джисон. — Пап, – Киён отпил чай и кивнул вниз, — ты собрался ехать в нижнем белье? – на мужчине была только белая слегка мятая рубашка, пиджак и боксеры. — Твою мать, твою мать, твою мать, – Джисон убежал, ища свои брюки, которые не лежали где-то в шкафу или на стуле, как у нормальных людей. Он и сам не помнит, где их вчера вечером оставил, поэтому потратил ещё добрые двадцать минут на поиски, пока не обнаружил их за диваном. Киён спокойно допил чай, взял свой рюкзак и стал ожидать отца в коридоре. Такое утро за последние два года стало для него самым обычным. Джисон вечно куда-то спешит и вечно все забывает, а потом шипит себе под нос отборный мат и гневные проклятья на эту жизнь, смешно надувая щеки. Хан говорил себе, что все трудности временны, в голосе звучала непоколебимая убежденность, он верил самому себе, верил в то, что все это рано или поздно пройдёт, а в итоге… он просто привык к тому, что все идёт через задницу, другого исхода мужчина уже и не ожидает. — Пап! Хан, стоящий в зале с одной надетой штаниной шарахнулся и в спешке стал натягивать на себя вторую, поправляя пряжку ремня, потуже застегивая ее на своей тонкой талии. Выйдя из зала, он вопросительно взглянул на сына, тот указал рукой на циферблат своих красно-синих часов с Человеком-пауком, и цокнул. Они опаздывали. — Да как так-то?! – изумленно выпалил Хан. — Мы же вставали в шесть утра, чтобы все успеть, – злясь на быстротечное время, Джисон обулся и выскочил из квартиры, закрывая за собой дверь, дав возможность сыну выбежать первым. Посадив Киёна в машину, Хан обогнул ее и сел спереди, пристёгивая ремень. Телефон в кармане завибрировал, давая знать владельцу о новых сообщениях, которые Джисон полностью проигнорировал. Некогда ему сейчас листать эту длинную ленту и вникать в ее содержимое. Этим он займется на работе, когда до нее доберется. — Киён, – вспомнил брюнет, заводя машину и выезжая с парковки, — ты там это, не устраивай потасовки, ладно? А то мне твой учитель сделал замечание, что ты уже там с каким-то мальчиком не поладил и у вас там чуть ли не драки. Если ещё что-то подобное учудишь, мы вместе пойдём к директору. А тебе это надо на второй неделе учебы? Мне – нет, – предупредил Хан, сладко зевая в руку. — Да этот петух сам ко мне лезет, пап! Была бы моя воля, я бы ему уже давно навалял, – прыснул Киён и отвернулся к окну, запечатлев своими глазами виды осеннего Сеула. — Каким бы ни был тот петух, не лезь на рожон. Ты пришел в школу учиться, получать знания. Школа боевых искусств находится через дорогу, не путай, – Джисон кратко смотрит на своего сына и вздыхает, вспоминая собственные школьные годы. В старших классах у него тоже часто происходили потасовки, поскольку он был… самым умным в классе и никому не давал списывать свое домашнее задание. И несмотря на огромные знания он тоже знал, как постоять за себя, поэтому применял кулаки в небольших драках, которые заканчивались ничем. Однако в мыслях появились картинки последнего месяца его учёбы две тысячи пятого года выпуска. То, что осталось в этой школе навсегда, и то, что хотелось забыть из раза в раз при неожиданном воспоминании. — Пап, ты проехал школу, – прошептал Киён. — Да бл… твою мать, – по нему и не скажешь, что закончил он школу с хорошими оценками и сдал все экзамены на высший балл, верно? — Прости, задумался, – свернув на обочину, Джисон остановил машину и выдохнул, повернув голову на сына. — Беги, позвони, когда тебя нужно будет забрать. И запомни: никаких драк в школе, – Хан нахмурил брови, стараясь стать строгим отцом, но парень перед ним звонко засмеялся и закивал головой. — Хорошо-хорошо… а вне школы я могу навалять ему? — Вне школы.. – Хан потер подбородок. — Не стоит. Все, беги. Когда сын покинул машину, оставив от себя лишь звук хлопка, что эхом разносился в задворках разума Джисона, мужчина позволил себе ещё раз выдохнуть и устало потереть свой лоб. Его дни стали рутинными. Каждый день, по сути, все одно и то же, но почему-то невыносимо сложно было взять себя в руки, с которых то и дело все падало. Если это какая-то игра, а он сейчас на самом тяжелом уровне, Хан боится представить, что его ожидает там, впереди, когда он перешагнет эту главу жизненной пропасти, если, конечно, не упадет в нее и не разобьется. На работе был очередной завал. Джисон работал в известной компании Южной Кореи, выпускающей многие виды оборудования по всему миру. Во время учебы в лучшем университете своей страны Хан часто слышал от матери, что он будет работать в хорошей и престижной компании. Так и вышло, но только никто ему не сказал, что это будет просто невыносимо тяжело. Он, в отличие от своих друзей, не любил свою работу, а уйти отсюда – подобно прыжку с моста. Где Джисон ещё найдет такое хорошее место, на котором сидит сейчас? Кое-как найдя парковочное место возле здания своей компании, Джисон вальяжно вышел из нее, как подобает высокооплачиваемому сотруднику, и вошел внутрь, поправляя одной рукой галстук. Пройдя мимо охраны, с которой он учтиво поздоровался, мужчина прошел к лифту, нажал на кнопку и принялся ждать. Рядом с ним тут же оказалось несколько сотрудников из его отдела, с ними ему тоже пришлось поздороваться, но легким кивком головы Хан здесь уже не отделался. — С вами все в порядке? – спросила его коллега, завидев не совсем аккуратно уложенные волосы. — Да, порядок, – ответил он и двинулся с места, заходя в только что приехавший лифт. Девушка, на вид двадцати пяти лет, встала рядом и украдкой поглядывала на Джисона, стараясь мельком глянуть на лицо мужчины, по которому она все это время тайно вздыхала. Года три назад она пришла сюда работать и с тех самых пор и по сей день лицо Хана оставалось удивительно выразительным, а легкая щетина только подпитывала интерес. Вероятно, Джисону было все равно на то, каких парней предпочитают кореянки, раз он мог позволить себе приходить в компанию небритым. Сам же Хан просто не имел лишнего времени утром, чтобы успеть побриться, так как однажды, в спешке, он полоснул бритвой себя так, что у него до сих пор виднеется едва заметный шрам. — Сегодня босс хочет устроить небольшую посиделку в ресторане. Вы придете? – решила разузнать она, нервно теребя себя за пальцы. — М-м… думаю, что нет. Мне нужно будет забрать сына из школы, а дальше уже рутинная домашняя обязанность отца, – хохотнул он и вышел из лифта, направляясь к своему кабинету. — Очень жаль, – прошептала она и поклонилась, уходя в другую сторону с заметно поникшим настроением. Джисон откинул пиджак на спинку своего кресла и сел за стол. Протерев руками глаза до маленьких звёздочек-фейерверков, Хан натянуто улыбнулся, стараясь привыкнуть к такому улыбчивому выражению лица, а то мало ли, кто пожалует, а он сидит здесь, насупившись. Хочет или нет, а презентабельный вид иметь придется, даже невзирая на то, что вся его жизнь – сплошной Ад во плоти. Хотя, скорее всего, у многих и похуже бывает. Правда, у каждого свой уровень этого «хуже», а по ощущениям мужчины, его отметка близится к сотке. В свои тридцать шесть лет Хан занимал должность заместителя начальника их небольшого отдела. К этому он пришел сам своим упорным трудом и временем, потраченным на эту компанию, зарабатывая себе стаж. Он был женат на работе на год меньше, чем на бывшей жене. И, как смешно получилось, продолжал находиться с работой в тесных отношениях по сей день, пусть и не любил ее так же сильно, как когда-то свою жену. В его телефоне кипела жизнь. Джисон старался его в руки за ненадобностью не брать, поскольку этот небольшой агрегат засасывал в пучину новостей на несколько часов, а когда Хан отводил глаза в сторону, замечал, что засиделся. Очень сильно засиделся, не выполнив статью или ещё какую-нибудь назначенную ему работу. Но и игнорировать эту вибрацию было тяжело. Хан был сильно любопытным человеком, чтобы воздержаться от просмотра сообщений. Если в рабочем чате все говорили о плохом настрое их босса, что был сегодня не в духе, то вот в школьном все было иначе. Классный руководитель Киёна продолжал докладывать о домашнем задании, об успеваемости и поведении учащихся. Не заметив там никаких замечаний в сторону своего сына, Джисон улыбнулся и отложил телефон на стол, принимаясь за работу, как в его дверь внезапно постучали. Хан сфокусировал взгляд и заметил темную макушку коллеги. Мужчина в таком же черном пиджаке поклонился и прошел в кабинет, оглядываясь, словно чего-то опасаясь, что уже насторожило Джисона. Он нахмурил густые брови и слегка привстал, как рука товарища тут же остановила его от этого действия, показывая, чтобы тот сел на место. — Слышал, что сегодня председатель снова не в духе? Говорят, его сынок опять учудил чего, – говорит Чхве и садится на диван. — Этот двадцатилетний нахал хочет опозорить нашу компанию своим неповиновением перед собственным отцом. — Ну и? Нам-то какое дело до этого? Это не наши проблемы, пусть разбираются без нас, – больше всего на свете Джисон ненавидел слухи и их распространение. Ведь точно так же два года назад все шептались о том, что его бросила жена, укатив к любовнику куда-то в Европу, оставив сына на бедного работягу, что отнюдь не являлось правдой… почти. — Ащ, ты как всегда все пропускаешь, а потом не знаешь, о чем все говорят, – Чхве закатил глаза. — Ладно, хрен с тобой. Сегодня должен был быть ужин в ресторане, но, похоже, он отменяется. Так что, может, пойдём, пропустим по баночке светлого, м? Что думаешь? – идея хорошая, жаль, времени на это у Хана нет. — Извини, сегодня.. — Занят, как и в любой другой день, бла-бла-бла, проехали, знаю уже. Короче, если будешь свободен, дай знать, – поднявшись со своего места, мужчина покинул кабинет, оставляя Джисона в полном одиночестве. Честно, Хан и сам не помнит, когда в последний раз сидел в каком-нибудь пабе за кружкой пива и говорил ни о чем. Знаете, о футболе, в котором он ничего не смыслил, о политике, в какую никогда не лез, или ещё о чем-то таком, от чего бы у людей садились голоса, а споры наполняли бы все заведение. Этот шум – жужжание мух – он не слышал уже очень давно и даже успел соскучиться по таким беспросветным будничным дням. Но больше, конечно же, по светлому пиву. Только при упоминании напитка Хан почувствовал, как ему захотелось выпить. Похоже, сегодня он даст себе волю расслабиться на своем диване перед телевизором, что крутил каждый час новые дорамы, попивая хмельной напиток. Дальше работа шла как по маслу. Хан сделал несколько отчетов, заполнил документы и успел положить их на стол начальника. Во время обеда он снова спустился на лифте вниз, где опять же столкнулся лицом к лицу с девушкой по имени Хеён. Она дышала ему почти в самое ухо, одурманивая едкими сладкими духами, от них Джисона чуть не вывернуло прямо там, но он сдержался. Поведение девушки никак его не удивляло, потому что он уже давно понял, что она к нему неровно дышит, но давать ей зелёный или красный свет он не спешил. Кажется, где-то там внутри переключатель сломался, что-то екнуло в грудной клетке после расставания, и Хан уже ничего не испытывает к противоположному полу. Удивительно, что вообще что-то испытывал с его-то… кхм… прошлым. — Могу ли я присесть с вами, господин Хан? Вы выглядите как-то неважно, если честно, поэтому я хочу составить вам компанию, – Хеён, не дождавшись ответа, села рядом, упираясь своим бедром в чужое, и принялась разламывать палочки, приготавливаясь к трапезе. — Да нормально я выгляжу, – вышло с каким-то упреком, отчего девушка дернулась. Джисону и самому не понравился его грубый холодный тон, но что было, того не миновать. — Извини, – чуть тише добавил он и вздохнул. — Нет, правда, я в порядке, – по синякам под глазами этого не сказать, однако чувствовал он себя иначе, чем выглядел, пусть и не менее дерьмово. — Раз вы не идёте сегодня на ужин с председателем, то мы могли бы сходить с вами как-нибудь позже? Ну, я имею в виду, вы и ваш сын, – осторожно предложила она, чем удивила Джисона. Он повернул голову и на секунду заострил на женском бледном лице взгляд, словно сканируя ее. — Эм… я.. – благо его перебил телефонный звонок, из-за которого ему пришлось встать и отойти от стола, чтобы никому не мешать обедать своим разговором. На дисплее отобразился номер учителя, что уже не понравилось мужчине, так как тот написал бы в беседу либо в личные сообщения, а если он звонит, значит, произошло что-то серьёзное. — Здравствуйте, – начал он, приняв вызов. — Здравствуйте, Хан Джисон, – в голосе слышалась нервозность, что подтвердило мысли мужчины. — Вас вызывают в школу в кабинет директора. Киён подрался со своим одноклассником Ли Енсоном. Поэтому будьте любезны явиться в шесть вечера. Джисон прикрыл глаза рукой, стараясь быстро обдумать услышанное. Говорил же сегодня утром Киёну никого не трогать, и что теперь? Его вызывают к директору, а значит, будет серьёзная беседа как с его сыном, так и с ним, как с родителем. Такого не происходило, когда его жена была ещё рядом, поэтому он даже не знает, как правильно реагировать. Стоит ли ругать и наказывать своего сына? А что, если он просто давал сдачу хулигану класса, тогда за что его ругать? Джисона, между прочим, тоже обижали в старшей школе и за немалое количество драк он ни разу не был у директора, потому что каждый в школе знал, что он защищался. Однако, если Киён сам устраивает драки, то нужно провести беседу, заняться правилами воспитания, чтобы его сын не был школьным хулиганом, поскольку это вредит как и ученикам, так и его же имиджу. Если он хочет для себя светлого будущего, то ему придётся вести себя более сдержанно. — Простите, а что опять произошло? Какая драка? – пытался понять Хан. — На перемене, когда все переодевались на физкультуру, между этими двумя развязалась потасовка. Они начали драться, их пытались разнять, но ничего не вышло, пока не пришел учитель. Как итог: у вашего сына синяк под глазом, а у другого мальчика разбит нос. Не беспокойтесь, и второго отца мы тоже вызвали в школу, – уверил его учитель. — Вот о чем-о чем, так об этом я и не беспокоюсь. Ладно, хорошо, к шести буду возле кабинета директора. Спасибо за звонок, – завершив вызов, Джисон сжал губы в тонкую линию. — Уж лучше бы не звонили. Джисон нервно покрутился, посмотрел по сторонам, но ни одного (кроме взгляда Хеён, что сразу же отвернулась, когда ее поймали с поличным) не заметил и отвернулся обратно к стенке, на нее смотреть было гораздо спокойнее, нежели на крутившихся туда-сюда людей. Мужчина выдохнул несколько раз, стараясь совладать с собой и не начать отчитывать собственного сына в стенах этого здания. Не хватало, чтобы его ещё тираном и деспотом прозвали. Он ведь совсем не такой. — Киён, меня вызвали к директору. Потрудись объяснить, что у вас там произошло, – будничным тоном сообщает Хан, недовольно топая ногой. Поход к директору ни к чему хорошему никогда не приводил. Взрослого мужчину будет отчитывать другой взрослый мужчина за то, что тот не научил своего сына правильно себя вести внутри школы. Честно, ему этого хватало и на работе. — Пап, клянусь, этот урод полез сам, я же не мог позволить ему дать себя избить! – стал сразу же оправдываться парень. — Насколько все плохо? – уже чуть выдохшимся голосом тянет Хан. — Настолько, что я готов повторить, – мгновенно твердит Киён. — Если бы не учитель, я бы откусил ему ухо! — Киён! – строго останавливает его мужчина и резко замолкает, поняв, что привлек к своей персоне внимание. —... Прости, пап, – сын сдается. — Но он начал первый! — Я верю. Но тем не менее я вынужден буду уйти с работы пораньше, так как нас будет ждать директор, ты это понимаешь? – Хан уперся рукой о стену, глядя вниз на свои лакированные ботинки. — Понимаю, – провинившимся голосом ответил сын. — Ладно, жди меня и старайся больше не влезать во все эти передряги, а этого парня вообще игнорируй, – завершив вызов, Джисон поправляет костюм и возвращается за свой стол. Хеён смотрит внимательно из-под густых длинных ресниц и мнимо улыбается, поедая свой овощной салат. Джисон же не обратил на это никакого внимания, сев с каменным лицом на свое место. Отпив немного уже остывшего кофе, он чертыхнулся и поднялся с места под вопросительный взгляд коллеги. Кивнув на кофе и прошептав ей, что он остыл и Хан вынужден взять новый, мужчина покидает обеденное место и вовсе скрывается в коридоре, направляясь прямо к лифту. После таких хороших новостей аппетит пропал, а остывший кофе так и говорит: «Проваливай, нечего тебе здесь прохлаждаться. Лучше думай, что ты скажешь директору в свое оправдание, ведь в этой драке виноват ты. Твое воспитание вызывает проблемы, пойми это». И Джисон это понимал. Первым делом, когда Хан вернулся в свой кабинет, он сел за стол и принялся искать различные правила воспитания, потому что… он привык руководствоваться различными правилами, а сейчас он дезориентирован сегодняшней ситуацией и как проводить беседу со своим сыном он не имел понятия. Первым списком в сборнике правил шло то, что нельзя отчитывать и ругать своего ребёнка, так как это просто бессмысленно. Джисон, вообще-то, не орет, но сегодня в машине, когда Хан просто дал наставление Киёну никого не бить, его слова были попросту проигнорированы. Если бы Хан орал, эффект все равно был бы противоположным его словам. Вероятно, простой дракой все не закончилось бы. Единственное, что везде говорили и относили к немаловажному правилу: говорить с ребенком. Хан только сейчас осознал, что практически ничего не знает о Киёне и говорит с ним исключительно утром за завтраком, по дороге в школу в машине и вечером перед сном. Изредка они могут переписываться по телефону или созваниваться. Все-таки отец из Джисона никудышный, но благо у него есть время исправиться. Конечно, до встречи с директором он не станет образцово-показательным отцом, но он и не старается это сделать для него. В первую очередь для себя с сыном. Когда стрелка часов приблизилась к без пятнадцати шесть, Хан на ходу накинул на себя пиджак и покинул кабинет, закрывая его на ключ. Поклонившись многим проходящим мимо коллегам, он спустился вниз на лифте, вышел из здания и вдохнул в легкие свежий аромат осеннего Сеула. Желтоватые листья кружились по асфальту на ветру, разлетались в разные стороны и хаотично перемещались от одной дороги к другой. Хан хохотнул про себя и сел в машину, пристегивая ремень. Вывернув руль, авто тронулось с места, и Джисон с ветерком помчал прямиком к школе, возле которой каждое утро высаживал сына, посылая его за знаниями, а не за очередными драками. Почему очередными? Ему своих в школьные годы хватило. Остановившись у обочины, Хан потупил взгляд на руле, затем аккуратно вышел из машины и направился в здание средней школы. Он поправил свой галстук, чаще всего делал Джисон это, когда нервничал, и прошел внутрь, ища на первом этаже кабинет директора. Искать долго не пришлось, рядом с дверью уже стоял Киён и пугливым взглядом смотрел на отца, ожидая, что сейчас тот начнет причитать и, возможно, кричать на него, но Хан ничего не сказал, лишь рукой указал на дверь. — Нам сюда? – единственное, что спросил он. — Ага, – пнув невидимый камень, Киён приоткрыл дверь и пропустил отца внутрь, а сам следом вошел за ним, словно мышка, чтобы директор его даже не увидел. — Здравствуйте, я – Хан Джисон, отец ученика первого класса Хан Киёна, – представившись, Джисон поклонился, а рядом с ним и его сын. — Здравствуйте, меня зовут Пак Соджун. Присаживайтесь пока, подождем других, – мужчина кивнул в сторону кресел, возвращая свой взор к монитору компьютера. В кабинете повисла оглушающая тишина. Джисон похлопывал себя по бедру, разглядывая интерьер кабинета, Киён сидел смирно, стараясь не привлекать к себе внимание. Один лишь Соджун недовольно клацал мышью, беспорядочно нажимая на клавиши клавиатуры, печатая текст, нарушая тем самым ту оглушающую тишину. Минут через пятнадцать в дверь постучались. Хан даже не стал оборачиваться, поскольку устал и был зол на опоздание. Ему что, одному это все надо? Значит, он не такой уж и плохой отец. По крайней мере, он не позволяет себе опаздывать, когда дело касается его сына. Этим, по праву, он может гордиться. — Извините, задержали на работе, – выдает кто-то позади и проходит ближе, садясь на другое кресло рядом с Ханом. — Ничего страшного. Итак, – отложив очки, директор откинулся на спинку, — ваши дети подрались сегодня в школьной раздевалке. Это не есть хорошо, поэтому мы были вынуждены вызвать вас, чтобы вы обратили на это внимание. Они единственные ученики из всего класса, кто уже вторую неделю не могут поладить друг с другом. Если они уже дошли до драки, то меня пугает, что будет дальше, понимаете? – Соджун поджал губы, сложив руки на столе. — Да, понимаем, – подает голос другой мужчина, на которого Джисон ещё не осмелился посмотреть. Некое странное чувство внутри гложет его. Он просто не хочет смотреть в сторону. — Но и вы нас поймите, если моего сына будут оскорблять просто так, он даст сдачи и не будет терпеть. — Что?! – резко выпаливает Джисон и поворачивает голову, встречаясь с широкими от удивления карими глазами. В этот момент вся жизнь Хана пробежалась у него перед глазами, а тело бросило в дрожь. Он вспомнил все.

Две тысячи пятый год.

— Как же он меня бесит. Вот так и начинается самое что ни на есть обычное утро Джисона в старшей школе. А слова он посвятил не кому иному, как самому Ли Минхо. Уж поверьте, он заслужил больше всех всю эту ненависть. Конечно, знай бы об этой дурацкой войне Джисон ещё три года назад, может, перевелся бы в другую школу для спокойной жизни, но сейчас его окончательно затянуло в эту пучину страстей. У Хана, к слову, хорошо подвешен язык, поэтому спорить с Минхо или как-то красиво оскорблять он не просто умел, а делал это искусно. Правда, и тот имел силы ответить, да что уж, они перевешивали Джисона в несколько раз, поэтому пока он только откроет рот, чтобы сказать что-то дельное, Минхо уже закопает его во всех смыслах этого слова. Джисон учился хорошо, по крайней мере, старался это делать. Не то чтобы его считали здесь все ботаником… а нет, считали. Распустил все эти необдуманные слухи, конечно же, Ли Минхо – красавчик школы, популярный как у девушек, так и у парней и бла-бла-бла… Одним словом – балабол. Таких Хан ненавидел больше всего, ведь они думают, что им все всё должны, однако это было не так, и Джисон тому показатель. Похоже, он единственный человек, который не стелился под брюнета. И не собирается, как видите. — О, щекастый, – встречает его Минхо в столовой. — А что ты здесь делаешь? Ещё задницу свою не отъел? – ехидная улыбка отражается на его лице. Джисона так и тянет выплюнуть всю свою еду обратно в тарелку, до чего же он был омерзительным. — Отъедать задницу – это к тебе. Себя-то видел? Давно в зеркало помещаешься? – резко отвечать, не подумав, чревато гневным взглядом и прижатием к стенке, но здесь было много людей, а Джисон и вовсе сидел, но это не помешало Минхо сесть за его же стол и уставиться, как бык на красную тряпку. — Что сказал? Давно бессмертным заделался? Да эту задницу, – он показательно хлопает себя по бедру, слышится яркий хлопок под столом, — хотят все, – Минхо был в себе абсолютно уверен, Джисону у него стоило бы поучиться… разве что только этому. — Не-а, – хмыкает Хан, — не все. Например, я – исключение. Может, поэтому ты и бесишься? Не все-то тебя любят, – Джисон видит, как изменилось лицо старшего, желваки заходили на его лице, а глаза до чертиков потемнели. Кажется, он попал в цель. — Кушай, Джисон, – скрипит он зубами, поднимаясь со стула. — Мы потом встретимся. Только не убегай, как обычно. Мы ведь просто поговорим. Все, как и всегда. Джисон мог бы не убегать, если бы не эти вечные зажимания у стенок. Лучше бы Ли его избил несколько раз, но смотреть Минхо в глаза невыносимо долго и слушать шепот, даже если Минхо говорит всякую ересь, было очень тяжело. Хан не знает, как, но эти чёрные глаза, в которых спрятались радужки глаз и этот томный тихий голос настолько успокаивали, невзирая на весь тот бред, льющийся ему потоком в уши, отчего сердце замирало, а внутри все переворачивалось с ног на голову. Ладно, Джисон будет честен хотя бы с самим собой – Ли Минхо действительно хорош. Ну, знаете, реально хорош. И задница эта, и бедра… ну, вы понимаете… Но его язык явно побывал в чьей-то заднице, иначе объяснить этот поток льющегося наперебой дерьма не представлялось возможным. — И чего ты меня не подождал? – за стол садится Чонин с подносом в руках и внимательно осматривается в поисках Минхо. — Что он от тебя хотел? – заметив, как Ли испепеляет его друга взглядом, Ян сел на место и постарался закрыть Джисона своим телом. — Где ты был? Почему так долго? – возмущенно прощебетал Хан и выдохнул, засунув в себя ложку риса. — Как же он меня бесит, ты не представляешь. Ещё чуть-чуть и произойдёт убийство. — Да ну, – смеется Чонин, — а я думал, это у вас своеобразные игры такие, – Джисон хмурит брови, — ну… что-то типа заигрываний и все такое. Разве нет? – в него сразу же прилетает горох. — Ащ, ладно-ладно, я просто пошутил. — За такие шутки, – шипит Хан и закатывает глаза. — Никаких заигрываний, только непонимание и ненависть к этому упырю. — А ты уверен, что он тебя ненавидит? – Чонин отпил горячий чай и блаженно прикрыл глаза. — Я уверен, что он идиот, каких свет не видал. А остальное неважно, друг, – последовав примеру, брюнет делает несколько глотков чая и успокаивается. — Вот если бы он меньше попадался мне на глаза, жизнь была бы проще, – при этом Хан сам себе противоречит, поскольку слегка наклоняет голову вбок, смотрит на Минхо, сталкивается с ним глазами и просто молчит несколько секунд. Все-таки Чонин прав, у них какая-то непонятная стадия заигрывания друг с другом, о которой они еще пока что не подозревают. — Ты поел? Погнали, у нас сейчас физкультура, там насмотришься ещё на своего Ромео, – Чонин игриво хлопает друга по плечу, видя его свирепый взгляд, и покидает столовую, направляясь в раздевалку. — Вот козел… ничего я на него не смотрел, – бубнит парень, собирая остатки еды на поднос. В коридоре было не так многолюдно, все, видимо, были на обеденном перерыве и без дела не шатались под дверями, как обычно это бывало. Джисон лавировал мимо кабинетов, шел прямо в спортивную раздевалку, как осознание резко ударило в голову. Сегодня была среда, а это значит, что физкультура у него с Ли Минхо. От досады и гнева хотелось завыть волком, но Джисон проглотил это чувство, как слюну, однако услышав позади знакомый свист, желание вернулось вновь. И не просто: оно усилилось. — Сегодня мы играем в баскетбол, – шепот возле плеча заставил Хана слегка покачнуться и переместить большую часть веса на противоположную от левого уха ногу. Повернув голову в сторону, брюнет оказывается непозволительно близко от лица Минхо. Он от этого давится и отходит на шаг в сторону, сминая собственные губы друг о друга, что не остается без внимания старшего. Тот с интересом опускает взгляд, ухмыляется и поднимает его обратно. — И что? – выходит как-то сухо. — Угадай, чья голова попадет в кольцо вместо мячика? – ухмыляется Ли, лениво надвигаясь на парня. Ему повезло, что он был помускулистее, чем Джисон, поэтому его тело на фоне с младшим выглядело более зловеще. Видимо, только оно и внушало страх. — Твоя? – несмотря на то, что Джисон снова оказался в углу безлюдного коридора, он не собирался сдаваться. — Ещё одна попытка, – голос стал тише, отчего Хана бросило в мелкую дрожь. Стоит ли говорить о том, что парню не раз снилась подобная ситуация? Только та отнюдь не заканчивалась дракой. — Я все ещё склоняюсь, что твоя, – повторяет Хан и скрещивает руки на груди. — А теперь отойди, мне нужно переодеться, – парень пытался пролезть через руку или оттолкнуть Минхо, но тщетно. Ли стоял подобно скале и не пропускал, ухмыляясь собственной очередной победе. — Да что ты пристал ко мне? — Нравишься ты мне, – вылетает спокойно из пухлых губ. — Хочешь переодеться? Ну так чего время тратишь? Раздевайся, я подожду, – Минхо проталкивает язык за щеку и слегка прищуривает глаза, смотрит, как кот, и ждет явных зрелищ. — Да пошел ты! – толкнув парня в грудь, Джисон скрипит зубами, потому что ничего не происходит. Когда он уже запишется на борьбу и надерет этому Ли Минхо задницу? — Почему все должен делать я? – закатив глаза, Минхо спокойно тянет рубашку младшего на себя, под натиском его рук пуговицы разлетаются в разные стороны, а изо рта Хана выходит удивлённый вздох. — Вот я тебе и помог раздеться, – Ли очерчивает чужую обнажённую грудь взглядом и улыбается, — классные соски. Не благодари, – брюнет разворачивается и вальяжной походкой идёт в раздевалку. Джисон сглотнул вязкую слюну, ощущая дрожь, скользящую по ногам, прикрывая рубашкой свое тело. И как после этого нормально относиться к Ли Минхо? Ненависть росла в геометрической прогрессии, хотелось просто взять и как треснуть ему по голове… желательно головой о стену, чтобы наверняка. Но нет, Хан стоит истуканом, хлопает глазами, не понимая, откуда по телу разливалось пеленой тепло, а по стенкам головного мозга так и сползало липкое, прилипающее как пиявка эхо: «нравишься ты мне». И как бы Джисон мысленно не твердил самому себе, что этот придурок просто шутит, играется с ним, сердце все равно пропустило один удар, как и подобает полным кретинам. Потому что только полные кретины могут влюбиться в объект своей ненависти. — Чтоб ты сдох! – звучит искренне, с эхом. — Сам сдохни. Полтора часа физкультуры не проходят бесследно, как бы того ни хотел Джисон. У Чонина возникло много вопросов в голове, когда его друг на пару с Минхо вошёл в мужскую раздевалку. Во-первых, Хан кое-как прикрывал свое тело из-за отсутствия пуговиц на рубашке. Во-вторых, Минхо был слишком доволен собой. Ян, признаться честно, давно наблюдает за этими двумя. Он уже понял, что за этой ненавистью скрывается нечто большее. Например, тот, кто действительно ненавидит всей душой и телом, не будет обгладывать взглядом чужое нагое тело. Минхо так и смотрел на переодевавшегося Джисона без преувеличений. — Что с рубашкой? – решил он узнать, находясь возле стены спортивного зала. — Да этот придурок ее порвал, – буднично отвечает Хан, отбивая мяч о пол. — Не в порыве ли страсти? – смеется Чонин и замолкает, видя недовольное лицо Джисона. — Опять зажимались возле стены, как мартовские коты? – почему-то сразу догадывается он. — Иди ты. Хан слышит позади свист, продолжая отбивать мяч о пол. Повернув голову, он чудом успевает пригнуться, как такой же мяч прилетает в стенку возле него. Впереди слышится хохот парней, в центре которых стоял собственной персоной Минхо, он-то и кинул этот мяч, собираясь попасть прямо в парня. Джисон вздохнул, тяжело задышал, откидывая свой мяч в сторону, и быстро пошагал к нему, игнорируя все выкрики Чонина о том, чтобы тот остановился. Слишком поздно, он не собирается останавливаться. Он убьёт Ли Минхо голыми руками прямо на полу этого спортивного зала. И плевать Хан хотел, что здесь полно людей. Пусть видят, что месть восторжествовала. — Хан-и, что такое? Идешь жаловаться своей мамоч… – Минхо не успевает ответить, как резко летит на пол под тяжестью тела младшего. Все рядом стоявшие до этого парни расступились по сторонам и с интересом наблюдали за разрастающейся дракой. Хан сел на чужие бедра, сжал футболку в руках и стал трясти назад-вперед Минхо, крича ему в лицо все проклятья, на которые был способен мыслить в тот момент. Ли смеялся, старался отцепиться от парня, которого наконец-то смог разозлить до пламени в глазах. Ради этого он все еще ходит в эту до ужаса скучную школу, а так хоть какая-то радость – позлить этого щекастого парня и получить от него пару тумаков. — Придурок! Хватит меня трогать, иначе я тебя как трону по лицу, без выбитых зубов не отделаешься! – верещит Джисон и вздрагивает. Руки Минхо спокойно легли на его бедра и несильно их сжали, из-за чего брюнет прекратил какие-либо движения и с удивлением уставился на Ли. — А может, мне нравится тебя трогать? – Джисон не успел и рот приоткрыть, как оказался прижат к полу чужим телом. — И что теперь ты сделаешь, а? – Минхо слышит, как младший под ним загнанно дышит, и улыбается, приближаясь своим носом к чужому, сокращая между ними расстояние. Школьники вокруг издали неопределённый удивлённый звук. — Я тебя убью, – шипит, не сдается, а сам чувствует, как под чужим телом его пробирает дрожь. — Да ну? – смеется Минхо и поднимается с пола, оттряхивая футболку. — Я снова выиграл. Ты – проиграл, – подмигнув, Ли поправил свои волосы и направился к выходу. Джисон обескураженно пролежал ещё пару секунд на полу, затем поднялся и под строгий взгляд Чонина направился в сторону Минхо, считая, что они ещё не закончили. Хан, вообще-то, не из тех, кто проигрывает, и он это сейчас докажет. Вероятно, из-за этого он сжимает руки в кулаки наготове, чтобы хотя бы раз в жизни кому-нибудь дать в нос. Минхо это как никто другой заслужил. Войдя в раздевалку, парень встречает лишь пустоту. Однако со стороны душевых послышался шум воды, что сразу дало понять Джисону, где находится сейчас Минхо. Но нормально ли туда сейчас идти, когда парень там, может быть, голый? Хан не против посмотреть на парня, возможно, даже заснять на отцовский фотоаппарат для компромата, хотя он не из таких людей, которые готовы пасть низко. Пусть лучше этим занимается такой придурок, как Минхо. Любопытства, правда, в Джисоне не занимать, посмотреть все-таки хотелось. С огромной пометкой в голове «не извращенец!» он заходит в душевую и осторожно ступает шаг за шагом к самой дальней кабинке, откуда и доносился не только звук, но и пар сверху. — Умереть в душевой, как тебе такое, Минхо? Каждый будет видеть твое голое тело, – хохочет тихо Джисон. — Ну, или твое, – слышится позади. Хан мгновенно оборачивается и вскрикивает, падает на плитку до тупой боли вместе с Минхо и снова между ними завязывается потасовка. Шипя-кряхтя они перекатывались из стороны в сторону в попытке что-то друг другу доказать. По душевой разносился отборный мат и звонкие крики. Минхо больно щипал парня за бока, не особо желая применять силу, потому что Джисона только тронь – посыпется. Хан, в свою очередь, толкал парня, тягал его за волосы, пока его руки были свободны. Но сейчас он безвольно лежал на Минхо, поскольку тот сжал руки Хана за его спиной. — Отпусти, – шипит, пытаясь поднять голову с чужого плеча. — Нет, лежи, идиот, – приходит в ответ. — Сам идиот, отпусти, говорю. Я тебя убью, – угрозы продолжали сыпаться, они и доводили Минхо до смеха. — Да ну? И как же ты это сделаешь? – ответ приходит мгновенно. — Ах.. – изо рта Ли вырывается томный стон, сам он непроизвольно выгибается в спине. На секунду стало тихо. — Ты… – удивился Джисон, аккуратно убирая зубы от чужого плеча. — Что ты кусаешь меня, бешеный, что ли? – резко переводит тему брюнет, но понимает, что тщетно. Джисон уже лукаво смотрит, обнажая зубы. — Только попробуй! – Минхо пытается увернуться, избежать этих беличьих зубов на своем плече, у него это почти выходит, так как Хан не может нормально прицелиться и укусить. — Дай мне попробовать! – Джисон смеется, нашел слабую точку – новую игру – и упустить такого шанса не может, поэтому без разбора кусает несильно прямо в шею и слышит, как по комнате проносится ещё один стон. На этот раз он был более звонкий, чарующий душу. Хан поджал собственные бедра, дрожь щекоткой прошлась по ногам прямо к паху, что полностью отрезвило Джисона. — Попробовал, придурок?! – верещит Минхо и отталкивает от себя парня в сторону. — Теперь все будут знать твое слабое место, Ли Минхо, – щебечет противно брюнет, поднимаясь с места. Но Минхо не Минхо, если не прижмет парня вновь к стене. — Если об этом хоть кто-нибудь узнает – тебе не жить, понял? – голос срывается на злой рык. Джисон вздрагивает, втягивает в себя воздух и плотно поджимает ноги друг к другу, стараясь удержать издевательскую улыбку на лице. — Нет, не понял, – хохочет он. — Ты готов стонать только от укусов, боюсь представить, на что ещё ты способен. Твое тело и есть твой враг, – парень пытается оттолкнуть Ли от себя, однако тот прижимается ещё ближе. — Думаешь, я не почувствовал, как ты вздрагивал от моих стонов? Небось уже и сам возбудился, – Минхо переходит на шепот, проговаривает все это возле самого уха и рукой сжимает тонкую талию. — Я бы мог потрогать тебя прямо сейчас за член, чтобы для пущего эффекта он встал, и ты просидел здесь, дроча и думая обо мне, но даже прикасаться к тебе не хочу, – резко отойдя от Хана, брюнет покидает душевую, оставляя Джисона одного. И почему эти слова так режут? — Это я к тебе прикасаться не хочу, урод. Ты вообще себя видел? Ага, конечно, встал бы у меня от твоих касаний. Скорее, отсох бы, – чертыхается он, поправляя свою слегка вздернутую футболку. — А я тебя ещё покусаю. Пусть все услышат, как ты стонешь подобно девчонке, – Джисон злорадно потирает руки, готовясь к следующему нападению. Минхо сам это начал, Джисон же это закончит. С чего вообще началась непонятная война – Джисону сложно сказать. Он просто сам как-то попал на глаза Минхо, когда у того было уж слишком задорное настроение, и, естественно, по закону подлости, Ли пристал именно к нему. Хан не из тех парней, что промолчат и проглотят, наоборот, добавит и плюнет в лицо. Сперва он думал, что Минхо побалуется и успокоится, но прошло уже три года, а они по-прежнему как кошка с собакой. И если сначала это были лишь словесные перепалки, то теперь они могли спокойно валяться на полу и перекатываться друг на друга, пытаясь заполучить главенство. Но только главенство над чем?

Пару месяцев спустя.

Оставалось пару недель до выпускного. Джисон ждет не дождется, когда этот момент настанет, потому что ещё чуть-чуть и он сойдёт с ума в этой школе. Постоянные перепалки с Минхо уже порядком надоели, поэтому Хан старался избегать парня, лишь бы не попадаться ему на глаза лишний раз. Все эти драки и словесные перепалки изжили себя, захотелось спокойствия, да и экзамены на носу говорили, чтобы Джисон отдал больше времени на подготовку, если он хочет поступить в университет. И, знаете, чем дольше Хан был в компании Минхо, тем сильнее ему хотелось остаться рядом с ним. Нет, он по-прежнему его ненавидит – это точно, просто… иногда, когда они молчали, жизнь начинала играть другими красками. Ли не казался уж таким отбитым парнем, но стоит ему открыть свой рот, и Джисон начинал думать с точностью до наоборот. — Эй, беличья задница, все грызешь гранит науки? Боже, – Минхо воспользовался моментом огромного обеденного перерыва и вошел в пустой кабинет, где сидел только Джисон со своей книжкой. Он нагло подошел к столу и забрал ее под недовольный взгляд младшего. — Что, ударишь меня? Давно пора, а то все убегаешь и прячешься. Так не интересно даже, – фыркнул Ли и сел на стол Хана. — Верни книгу, – потребовал Джисон. — А что мне за это будет? – Ли покрутил книгу в руках, встал со стола и обошел его с другой стороны, заметив, что Хан поднялся со своего места с намереньями вернуть свою книгу обратно. — Я не дам тебе по лицу, – бубнит он и обходит стол, но Минхо оказывается уже в противоположной от него стороне. — А лучше бы дал и не по лицу, – Ли нахально улыбается и подмигивает, видя пунцовые щеки. — Ты на что это намекаешь? – Джисон вздыхает и старается заболтать парня, чтобы с выпадом отобрать свою вещь, пока тот будет к этому не готов. — Я? Ни на что, а ты? – Ли снова отходит в другую сторону и застывает, дает Джисону себя поймать. И если сначала Хан думал, что старший просто идиот, потом до него дошло, что идиотом все это время был он, поскольку в руках у Минхо уже не было никакой книги, но понял это Хан поздно, будучи прижатым к собственному столу спиной. — Ауч, отпусти меня, ненормальный! – пыхтит он, стараясь отодвинуть от себя эту тушу, но Минхо, словно завороженный, продолжал смотреть на парня, нависая над ним, стараясь прижать его руки к столу, а то удары получать – не такая уж хорошая перспектива. — Будь тише, мы же в школе, – шепчет Минхо, аккуратно заправляя лохматые слегка отросшие волосы за ухо. — Верни мне книгу, – пыхтит младший и дергается, стараясь выбраться, однако резко замирает, чувствуя давление в области своего паха. Минхо лег на него. — Ми-Минхо, – едва удается выдавить из себя, смотря на парня с широко открытыми глазами.. — Я знаю, что скоро мы не увидимся, но мне бы хотелось запомниться тебе надолго, – с этими словами Минхо, не раздумывая, прижимается своими губами к чужим. Ли начал целовать неуверенно, липко, вязко, прислушиваясь к Джисону. Тот, кажется, забыл как дышать, плавно поддаваясь мягким движениям старшего, растворяясь в этом тягучем поцелуе. Когда язык скользнул внутрь, Джисон издал едва слышный стон и нарочито прогнулся в спине, прижимаясь своим пахом к чужому. Минхо сжал руки на талии Хана и зарычал, несильно кусая парня за нижнюю губу, получая новую порцию сладких стонов и всхлипов. Джи зарылся пальцами в волосах Минхо, прижимая старшего к себе. Все его тело будоражило нечто неописуемое внутри, что-то, что вырвется наружу с огромным выкриком из груди, если бы только Джисон дал этому случиться. — Какой же ты сладкий, блять, – вырывается из уст Минхо. Он опаливает чужие пухлые губы горячим дыханием, грязно очерчивает их языком и снова неистово самозабвенно целует, сжимая бедра Джисона в своих руках. Брюнет скулит в губы нечто несвязное, вздрагивает, и также бесцеремонно врывается своим языком в чужой рот, пытаясь заполнить его полностью. Однако, когда одна из рук Минхо накрывает его пах, Хан забывает собственное имя и гортанно стонет, откидывая голову на стол до глухого стука и тупой боли в области затылка. — Твою мать… – разрывая поцелуй, шипит Хан. — Что мы делаем? – наконец приходит в себя он и вопросительно смотрит на Минхо, в чьих глазах огня больше, чем в Аду. — Целуемся, – кратко отвечает он и аккуратно чмокает парня в нос, в щеки и плавно спускается губами к подбородку. — А что, что-то не так? – ухмыляется он, облизывая нежную кожу на шее в области кадыка, двигающегося туда-сюда. — Я… мы… это же ненормально, – в голове была пустота. Что считалось неправильным, было некой установкой, больше не имело границ. Джисон осознал это только сейчас и, не дав договорить Минхо, прижался к его шее и несильно укусил, полизывая место укуса юрким языком. — Ох-х.. – как и тогда в раздевалке, Ли издал довольно громкий стон и задрожал, прижимая парня к себе за затылок. Тот продолжал оставлять поцелуи-укусы и облизывать кожу, потираясь собственным пахом о чужой, чувствуя твердый стояк. — Хан Джисон, я трахну тебя, – шепчет старший, закатив глаза от удовольствия. — Этот выпускной ты запомнишь надолго. — А кто сказал, что я тебе дам? – отпрянув от Минхо, Джисон, не обращая внимание на свой стояк, взял рюкзак и со смешком вышел из кабинета, прикрывая им пах, оставляя разгневанного и возбудившегося Ли в кабинете. — Ты думаешь, я не возьму тебя в этой школе, Хан Джисон? – вдогонку кричит он, зная, что никакого ответа не последует. — Я уже понял, что ты тоже ко мне неровно дышишь. Ты – мой.

Наше время.

Джисон резко отвернулся обратно к директору, стараясь больше не смотреть в сторону этого Ли Минхо. И нужно было им встретиться через… семнадцать, вашу мать, лет! От одной только цифры у мужчины пошла кругом голова. Тяжело выдохнув, он посмотрел на своего сына и несильно сжал его руку, стараясь успокоить его и успокоиться самому. — Так вы говорите, это все начал Киён? – переспросил Соджун. — Ну, а кто же ещё? – Минхо и бровью не повел, устремив взгляд на побледневшего Хана, которого он, к слову, сразу же узнал. Вот так встреча. — Это не может быть правдой, – сразу же отрезал Хан. — Мой сын, – метнув взгляд в сторону Минхо, Джисон оскалился, — не так воспитан, уж простите. А вот насчет этого парня я что-то не уверен, видя его отца, – заметив легкую усмешку на лице Ли, брюнет фыркнул и отвернулся обратно к сыну. — Так, ладно, – вздохнул Соджун. — В драке виноваты оба. Надеюсь, в следующий раз они не будут ее начинать, иначе, господа, нам придётся с вами встретиться вновь и разговор уже не будет столь дружелюбным. На этом все, спасибо, что пришли, – отпустив двух отцов с их детьми восвояси, мужчина снова залип в компьютере. Джисон, не церемонясь, быстро вышел из кабинета вместе с сыном и поспешил к выходу, лишь бы не пересекаться больше взглядом с Ли Минхо, но второй считал иначе. Он хотел поговорить с тем, кого не видел целых семнадцать лет, ведь за это время изменилось многое, у каждого появилась собственная семья и крайне изменились взгляды на жизнь… но не у Минхо. — Эй, Хан Джисон, сколько лет, сколько зим! Куда же ты убегаешь? А как же поговорить со своим бывшим одноклассником? – Ли без стыда проговорил это так громко, что эхо разразило пустой коридор, заставляя Хана остановиться и вздрогнуть. — Киён, держи ключи, иди в машину, – почти шепотом говорит ему Джисон и выпроваживает сына из школы. — Что тебе надо? – недовольно развернувшись, Хан пятится назад, поскольку Минхо подошёл уж слишком близко. — Подожди меня на улице, ладно? Я поговорю с этим дядей и приду, – кивнув своему сыну, Ли облизнул губу и прикусил ее, оценивая повзрослевшего Хан Джисона. Он не особо заметно вырос, но плечи явно окрепли и подкачались, потому что даже через чёрный дорогой костюм были видны хорошие каменные мышцы. — А ты вымахал, – ухмыльнувшись, Минхо толкнулся языком в щеку. — Прямо не узнать. — Чего не скажешь о тебе, – огрызнулся Джисон. — Все такой же самодовольный и напыщенный, как и всегда. Надеюсь, это все, что ты хотел мне сказать, – Джисон и правда спешил. Домой. Отдохнуть после тяжёлого рабочего дня. Идея купить холодного пива не покидала его. А сейчас, кажется, он и вовсе напьется. — Но ведь именно таким я тебе и нравлюсь, – подытоживает Ли и тихо смеется. — Разве ты не скучал по мне? Я вот очень, – спокойно признает он. — А теперь, по велению самой судьбы, наши дети учатся в одном классе. Здорово, правда? – улыбка так и не сходила с его лица. — Здорово? Это не судьба, а злой рок какой-то. Стоило мне избавиться от тебя, как ты снова появился в моей жизни, – чертыхнулся Хан, чувствуя, как закружилась его голова, а ноги едва держали все тело. — А зачем нужно было избавляться, Хан Джисон? То, что мое – ко мне придёт, а то, что не мое – мне и не надо. Слышал такое? И, видимо, ты – мой, Хан Джисон, ровно так же, как и семнадцать лет назад, – глаза Минхо заискрились. — Нет, – не согласился с ним Хан, покачав головой. — Это просто совпадение, вот и все. Мы уже решили этот вопрос, Ли Минхо, а сейчас, извини, я пойду, – Джисон быстро вышел из школы, спустился по ступенькам и направился к собственной машине, как услышал позади себя: — Ты думаешь, мы что-то решили тогда на выпускном? Я так не думаю. Ты просто струсил и ушел, разве это решение, Хан Джисон? И, вот, ты снова сбегаешь, а я снова этому не удивлён. Только знай, что мы не прощаемся. Наши дети учатся вместе, если ты забыл, – Минхо медленно спустился по лестнице, глядя на замешкавшегося брюнета. — Ты угрожаешь мне? – насупился Хан, повернув голову назад, стреляя негодующим взглядом. — Брось, мне это надо? Я могу заставить тебя дрожать и по-другому, – хохотнул Ли. — Заткнись, – Джисон встретился взглядом с мальчишкой, сразу подметив, что тот чертовски похож на своего отца, и отвел глаза. — Если ещё раз твой сын тронет моего, я запишу своего на борьбу. И не удивляйся, если мой сломает ему, – кивает он в сторону парня, — руку, понял? — Звучит, как вызов, Хан Джисон, – улыбнулся Ли. — Я буду ждать. — Идиот. Джисон не стал больше тратить свое время на этого ненормального. Сев в машину, он быстро завел мотор и поехал по направлению к дому. По пути он просто обязан будет заехать в магазин и купить себе несколько банок пива. Он что, не человек? Не может себе позволить хотя бы раз посидеть вечерком и отдохнуть? — Пап, ты знаешь этого мужчину? – решается спросить Киён. — Ты хотел сказать: «этого идиота». Нет, не знаю и знать не хочу, – выдохнув, Хан рулит в сторону и едет к ближайшему магазину. — И в следующий раз не лезь к этому парню. Нам не нужны эти драки, понял? Если у этого мозгов нет, от твоих кулаков у него они и не прибавятся. Весь в папашу, конечно, в кого бы ему ещё пойти, – негодовал Джисон, слегка пугая сына. — Понарожают, а воспитывать – хрен там плавал, никому не надо, что ли?! – возмущению не было предела. — Просто… – выдохнул мужчина, — старайся не контактировать с ним. Понимаю, сложно, вы вообще в одном классе, но… не реагируй. А если будет лезть, сразу иди к директору. — Чтобы стать стукачом? Нет уж, спасибо. Никакого уважения в классе, – вспыхнул парень. — Напросится на кулак, он его и получит. Если отец не научил его держать язык за зубами, то я научу. Джисон посмотрел ошарашенно на сына и на минуту завис в собственных мыслях, паркуя машину возле магазина. Киён стих, понимая, что взболтнул лишнего. Так они просидели несколько тихих минут, пока Хан не вышел из потока собственных мыслей. Он жалеет, что раньше, когда был школьником, у него не хватило такого бойкого характера и запаса слов, чтобы также красиво и профессионально поставить Ли Минхо на место. Как бы Джисон хотел научить этого идиота держать язык за зубами… о, да, особенно этот чертов язык. — Киён, сходи, купи пива, – ляпнул Хан, не желая подниматься с мягкого кресла своего авто. — Но… пап, мне не продадут, – напомнил он. — Ащ, точно, – ударив себя по лбу, Джисон покинул машину. — Сиди, я сейчас приду. Достав несколько банок пива из холодильника, Джисон взял ещё всяких конфет с прилавка и подошел к кассе. Благо в магазине не было людей и вышел он оттуда быстро. Отдав все сладости Киёну, а пиво спрятав в бардачке, Хан помчал прямо к дому в ожидании, когда же он сможет сесть на свой диван, стянув с себя этот проклятый рабочий костюм, и посмотреть какую-нибудь новую незамысловатую дораму по телевизору, опустошая свой загруженный мозг. Киён первым делом ушел в свою комнату делать уроки, поедая только что купленные отцом сладости. Джисон, как и мечтал целый день, сел на диван и блаженно вздохнул, открывая банку с громким «пшик»-звуком, устремляя свой взгляд на плазму средних размеров. Телефон брать в руки совершенно не хотелось, но вибрация заставила мужчину это сделать. Завтра на работе ему придётся идти на конференцию, что уже было удручающей новостью, так как там снова дадут много работы, которую нужно будет сделать в срок. А Хан Джисон, если честно, уже так устал, что уснул бы на несколько дней и это все равно не помогло бы ему отоспаться вдоволь. — Посмотрю пару серий и лягу спать, иначе завтра вообще не проснусь, – говорит себе Хан и делает несколько глотков хмельного, стараясь погрузиться в сюжет дорамы.

🤼🚾🤼

Конференция шла полным ходом. Джисон кое-как держался, чтобы не уснуть прямо за столом перед важными людьми, слушая их находки и изобретения. Сам он ничего нового не подготовил, времени на это не было. Всю эту ночь он планировал отоспаться, но как только в нем оказалась четвертая банка пива, его потянуло не на сон, а на мысли о прошлом. Особенно много думал о Ли Минхо. Этот парень… до ужаса противный из-за своего непоколебимого и строптивого характера. В школьные годы Хан готов был с ним драться каждый божий день, пока эти драки не переросли в… прости, Господи, поцелуи. Как до этого они дошли, Джисон не знает, но если раньше он об этом долгое время жалел, считая, что это было ошибкой, то сейчас, оглядываясь назад, Хан так больше не думает. Не в том смысле, что он бы это повторил или вернул время вспять, вовсе нет. Просто… в этой жизни он уже сделал достаточно ошибок и понял, что поцелуй (на секунду, первый) с парнем – это не так уж и страшно и не является каким-то грехом, его большой смертной ошибкой в жизни. Возможно, именно тогда в Джисоне что-то переменилось, отчего на девушек он перестал смотреть так, как делал это раньше, а на Соа женился из-за прихоти своих родителей, которым так и не терпелось увидеть внуков. К Соа он испытывал лишь легкую симпатию, а так собственноручно заставил себя поменять свое мировоззрение, считая, что любить парней отнюдь не правильная установка в его голове. Сейчас же таких установок в его голове нет. Мир изменился с две тысячи пятого года и сейчас к геям относятся хорошо, не считая это чем-то зазорным, пусть думали так и не все, но все же. — Хан Джисон, вы с нами? – заметив отрешенность, спросил его босс, на что Джисон кивнул. — Да, конечно, – встряхнув головой, мужчина протер глаза, снова уходя в мир своих мыслей. Однажды Минхо сказал, что Джисон не забудет его и не забудет выпускной. Так и произошло. Вернее, Хан помнил об этом долгое время, но когда у него появилась семья, он уже и забыл про все, что было в школе. Однако стоило им встретиться, как воспоминания нахлынули новыми потоками вновь, поэтому Джисон и не смог сомкнуть нормально глаза, не вспоминая перепалки с Минхо. И ведь судьба действительно их снова свела. Удивительно. — Извините, – Джисон встал и быстро покинул кабинет. Ему снова звонил учитель Киёна. — Да? — Господин Хан? Вас беспокоит классный руководитель. Дело в том, что сегодня опять произошла драка, поэтому… — Твою ж мать, – прошептал Джисон, едва сдерживая себя от того, чтобы не ударить по стене кулаком. — Кхм… мне сегодня снова приехать в школу, как я понимаю? — Да, – вздохнул мужчина. — В четыре часа. — В четыре? – опешил Хан, смотря на наручные часы. — Через полчаса? — Да, директор позже не сможет принять. «Ну и не принимал бы тогда», – подумал Джисон, но вслух ничего не произнес, лишь раздосадовано вздохнул и завершил вызов, осознавая, что ему придётся покинуть саму конференцию. Говорить об этом Хан никому не будет, так скажем, уйдет под всеобщий шумок за дверью, чтобы не попадаться больше никому на глаза. Мужчина уверен, о нем уже все и думать забыли, а это ему сейчас на руку. Ох, как же он зол на этого Минхо. Если его сын и вправду будет терроризировать Киёна только для личной выгоды – их встречи, Джисон прямо там изобьет Ли на глазах у всех школьников, чтобы знал свое место. Он не даст в обиду своего сына, потому что тот приходит в школу исключительно для учебы и хорошего времяпрепровождения, а не бесконечных драк. Покинув здание своей компании, Джисон сел в машину и выдвинулся к школе. Он даже не думал злиться на Киёна, скорее всего этот Енсон сам напросился на парочку тумаков, ну а Киён не смог ему в этом отказать, верно? И, надо же, как строго сейчас все с дисциплиной. Раньше на это не так сильно обращали внимание, ну, по крайней мере, во времена Джисона, когда тот ещё был школьником. Это, конечно, не могло не радовать, но не тогда, когда каждый день Хану приходится посещать директора школы и слушать очередные нотации о поведении. В кабинете директора было тихо. Джисон испепелял улыбающегося Минхо взглядом, стараясь не особо обращать внимание на разорванную рубашку своего сына. У него ещё таких много, но это не значит, что сын Ли будет рвать их каждый день, иначе Джисон потом чисто случайно порвет Ли Минхо на лоскуты. Директор тоже молчал. Минут пятнадцать анализировал каждого взглядом, потом поднялся, подошёл к окну и вздохнул. — Мы – престижное заведение. Сюда приходят дети получать знания, а не устраивать бесконечные драки. Если ещё нечто подобное повторится, вам обоим придется искать новую школу, вы это понимаете? – пытался вразумить их мужчина, на что двое парней кивнули и вовсе поникли. Видимо, менять школу они не планировали. Да и Джисон, знаете ли, тоже ничего такого не планировал, однако, глядя на счастливое лицо Минхо понимал, что ненадолго. Проще сменить школу, чем тягаться с этим ненормальным. — Мы вас поняли. Извините ещё раз, мы пойдём, – поклонившись, Джисон вышел из кабинета, про себя молясь и надеясь, что он здесь в последний раз и больше сюда не придёт. — Да, извините, до свидания, – Минхо вальяжно покидает кабинет и просит своего сына подождать его на улице, потому что Джисон стоял, сложив руки перед грудью и смотрел недовольно исподлобья, явно готовясь начать словесное торнадо. — Киён, посиди на улице, я минут через десять подойду, – Хан стреляет взглядом в своего сына, на что тот просто не имеет права ослушаться и уходит, сверкая пятками. — Давно не виделись, правда? – смеется Ли. — Ещё и доволен. Ты нормальный? Прекрати это делать. Зачем заставлять своего сына избивать моего? Хочешь встретиться со мной? Ну вот, я здесь, говори, что хотел и иди на хер, – плюет Хан. На лице Ли появилось смятение. — Что? Ты серьёзно думаешь, что я опущусь до такого? А ничего, что сегодня как раз-таки твой сын первый ударил моего в спину, а? – разозлился Минхо, отчего вены на его шее взбухли, заставляя Джисона мгновенно вспомнить, что это именно то самое слабое место старшего. — Значит, он заслужил, чтобы его ударили в спину, ты так не думаешь? – продолжает стоять на своём. — Следи за своим ребенком, иначе я не виноват, если мой разобьёт ему нос, – шипит Минхо. — Конечно, разобьёт, он же не знает правил воспитания. Сразу видно, весь в папашу, такой же тупой, – недовольно цокает Хан. — Что ты сказал? – кажется, это была последняя капля. — То есть, ты у нас весь дохрена какой хороший отец, да? Ну и что за правила воспитания, м? Может, проинформируешь меня? – Джисон только открывает рот, чтобы сказать пару ласковых, как Ли его опережает: — О, нет, информировать ты меня будешь в нашем излюбленном месте, – потянув Хана за руку, они мгновенно оказываются в мужском туалете. — Что ты делаешь? – возмущённо вопит Джисон, но его резко затыкают чужие грубые губы и ладони на его голове, которые не давали и малейшего шанса на освобождение. Минхо прижимает мужчину прямо к стеночной плитке, бесцеремонно вторгается языком в чужой рот и гулко стонет, руками водя по всему телу брюнета. Хан вздрагивает, чувствует легкое возбуждение вперемешку с головокружением и понимает, что попал окончательно и бесповоротно. Именно этого ему долгое время не хватало – страсти. У них с Минхо она была настоящим пожаром, что сжигала все дотла. Никогда больше такого Хан в своей жизни не испытывал, поэтому неудивительно, что он сразу же прижал старшего к себе за шею, хаотично целуя его в губы. Небольшой туалет наполняли звуки чмоканья, тяжёлого дыхания и тихих, вырывающихся изо рта, стонов. — Стоило устраивать целую комедию? – шепчет Ли, расстегивая пуговицу за пуговицей, открывая себе вид на прекрасное молочного цвета тело младшего. — Ты говоришь это мне? – супится Джисон, ответно расстегивая черную рубашку. — Не терпится вспомнить лихое прошлое? – смеется Минхо, уводя парня в третью кабинку. — Лучше заткнись и займись делом, пока я не передумал, – шикает Хан, закрывая за ними дверь. — А у тебя больше нет такой возможности, Хан Джисон. То, что однажды стало моим – навсегда мое, – Минхо посасывает ключицы, прижимая Джисона к стенке кабинки, водит пальцами вокруг набухших ареолов и едва ощутимо их сжимает, отчего Хан вздрагивает и издает глухой стон, прижимая голову Ли к своему телу. — Интересно, что на это скажет твоя жена, – тихо рокочет Джисон, из-за чего его кусают. — Ауч… — То же самое могу сказать и про тебя, – ухмыляется Минхо, отрываясь от тела, рассматривая оставленные им засосы. — Понравятся ли ей мои отметины, как ты думаешь? – он смотрит прямо в глаза, но не видит в них ничего, кроме ехидства. — А у меня нет жены, Ли Минхо. — Что, ушла, не смогла выдержать такого, как ты? – издевается он, за что сразу же его толкают назад, сажают на толчок и не дают возможности подняться обратно на ноги, поскольку на его колени сразу же садится Джисон. — Может быть, ты и прав, но твоя сделает точно так же, будь уверен, – Хан впивается зубами в шею и слышит пробивающий до дрожи звонкий стон. Это самое сладкое слабое место из всех, которых довелось обнаружить Джисону. От дерзкого Минхо не оставалось ничего, только нуждающийся комок непонятно чего. Его так и хотелось поглотить полностью. — Блять, Хан Джисон, – рычит Ли, сжимая руками чужой упругий зад. — Я давно уже разведен, станет ли тебе от этого легче? – смеется он, а затем снова скулит. Джисон плавно проходится губами по шее, покусывает и вылизывает во всех местах сладкую кожу, стягивая рубашку куда-то на пол. — О, да, мне стало легче, – соглашается он, хотя давным-давно уже не понимает, что происходит. Джисон ерзает задницей по бугорку Ли, слышит его звонкие стоны, от которых трепетом пронзало все тело, и затыкает мужчину собственными губами, унося их обоих в глубокий тягучий поцелуй. Минхо скользит внутрь языком, рисует мокрые узоры на другом языке, бесстыдно втягивает его в свой рот и начинает посасывать, стягивая с Хана его пиджак с рубашкой, открывая себе вид на разгоряченное покрытое засосами тело. — Стоп, подожди, – Хан пытается отдышаться и прийти в себя. — Смазка… нам нужна.. Ли немедля достает тюбик из кармана брюк и ухмыляется. Он изначально был ко всему готов, надеясь, что, может быть, ему повезёт. И, раз уж выпал шанс, он его просто так не упустит. — Я, вообще-то, не упускал возможности затащить тебя сюда. — Козел, – ахает Хан и встает с чужих колен. — Все верно, – улыбается Минхо и хватается руками за чужой зад, не собираясь подниматься с толчка. — И я так хочу тебя, ты себе и представить не можешь. — Почему же, – Хан смотрит на пах, — могу, – цокнув, Джисон хочет отойти на шаг, чтобы нормально раздеться, а то находиться впритык к Минхо было слишком невыносимо горячо, но тот не позволил Джисону и шага сделать, прижимаясь своим носом к паху младшего, окончательно дезориентируя его таким образом. — Блять, что ты… — Хочу тебе отсосать… как тогда, помнишь? – Минхо украдкой смотрит вверх, хлопает ресницами и медленно стягивает брюки вместе с боксерами, как средних размеров член освобождается от тисков, налитый кровью и с набухшими венками-паутинками по всему основанию он предстаёт прямо перед ним. — Ми-инхо… – Хан всхлипывает и сжимает волосы на макушке, внимательно наблюдая за тем, как парень полизывает кончиком языка его красного цвета головку, слизывая капли предэякулята. — Все такой же сладкий. Как тебе это удается? – искренне удивляется Минхо и вбирает в себя весь член, покручивая языком по всему основанию, размазывая свою слюну. Хан облокотился о стенку, опрокинул голову вверх и сжал губы в тонкую линию, чтобы не шуметь, слыша лишь хлюпающие звуки и чмоки рта старшего. Рука Минхо смыкается на члене, он лениво водит по нему вверх-вниз, снова берет в рот, проталкивая головку за щеку, и начинает посасывать, толкаясь бойко языком в уретру. Глаза начинают поблескивать, изо рта – доноситься всякого рода непристойные звуки. Джисон вздрагивает и тихо шепчет: «Глубже». И Ли повинуется, заглатывает по самое горло и им же сжимает головку, слыша рокочущий стон младшего. Тот млеет на глазах, теряется и, не соображая, толкается вперед, сжимая между пальцев шелковистые волосы Минхо. — Кажется, кто-то вошел в раж, – смеется лениво Ли, облизываясь. — Я почти кончил, – с толикой обиды произносит Хан, как его резко поворачивают лицом к стенке и прижимают. — О, я знаю, милый. Но ты думаешь, я позволю тебе так просто достичь кульминации? О, нет, – смеется Минхо. — Что ты там говорил насчет правила воспитания? Сегодня я преподам тебе хороший урок, уж лучше тебе его запомнить, – звучит совсем тихо возле уха. Размазав смазку на пальцах, Минхо аккуратно очертил колечко мышц и медленно вошел. Хан вздрогнул, кусая себя за нижнюю губу, чувствуя себя странно. У него семнадцать лет не было такого секса, ещё бы ему не чувствовать себя странно. Ли не спешил, стараясь хорошо смазать стенки сфинктера смазкой, оставляя короткие чмоки на плечах младшего. — Нормально? – спрашивает для достоверности. — Порядок. Добавь, – просит Хан, тихо постанывая. — Так и скажи, что очень сильно хочешь мой член в своей заднице, – лыбится Ли и добавляет еще один палец, раздвигает их внутри, плавно двигаясь взад-вперед. — Зат… заткнись, – скулит брюнет. — О, нет, я только начал, – последовал легкий хлопок по заднице, что со звоном разлетелся по небольшому мужскому туалету. Стон Джисона стал громче. — Т-твою мать.. — Будь тише, если не хочешь, чтобы нас заметили, – напоминает Минхо, разрывая зубами фольгу. Раскатав презерватив на своем члене одной рукой, второй он продолжал разминать зад Джисона, готовя его к себе. — Я вхожу, – говорит он и слышит ещё один протяжный стон, за что сразу же несколько раз ударяет младшего по аппетитным полушариям, делая их румяно-красными. Из уст Джисона вырывается протяжный стон. Слегка некомфортно от непривычки чувствовать внутри себя целый член. Он зажмурил глаза и прикрыл рот рукой, кивая несколько раз головой, давая знать, чтобы Минхо продолжал. Ли и сам готов был застонать на всю комнату от узости сфинктера, аккуратно сжимающего своими стенками его набухший от вожделения венистый ствол. Прижавшись плотно пахом к упругой заднице, Минхо положил голову на чужое плечо и стал медленно раскачивать бедрами, создавая возвратно-поступательные движения. — Правило первое: не кончать, пока не разрешу, – шепчет Минхо и кусает за плечо, толкаясь до упора. — Блять! – Джисон давится собственной слюной и густо краснеет от своего же вопля. — Правило второе: быть хорошим мальчиком, если хочешь получить вознаграждение и возможность излиться на этот пол, – ещё один грубый толчок, доводящий до судорог. — Минхо, блять, – Хан готов лезть на стенку, но пока сил хватает только беспощадно ее царапать своими ногтями. — Правило третье, и самое главное для тебя: не сбегать после секса неизвестно куда, – Минхо начинает вбиваться в чужой зад, прижав свою ладонь к приоткрытым мокрым губам, заглушая Джисона полностью. Как бы он ни хотел послушать симфонию этих прекрасных звуков, сделает он это в другой раз, не здесь. Ли размашисто двигает тазом, с силой надавливает на голову Джисона и проталкивает язык в чужую полость, получая многогранные стоны младшего в свой рот. Хан дрожит, жмурится, льнет спиной к мускулистой груди, насаживаясь ответно на член, покручивая задом туда-сюда, чтобы головка коснулась всех блаженных точек внутри него. Завидев звезды, Джисон промурчал нечто нечленораздельное, принимая активные фрикции, что с каждой секундой нарастали в своем импульсивном темпе. Из-за них, из-за Минхо и его члена Джисон потерялся во времени, забиваясь в бедный угол кабинки школьного туалета. Разорвав поцелуй, Ли хватает мужчину за волосы, тянет на себя, слыша глухой стон, и начинает врезаться резче, с ярко выраженным хлопком, отдающимся по всей маленькой комнате. Задевая простату, Минхо скрипит зубами, ведь стенки сфинктера сжимали его всякий раз, как только он попадал в железу́. Хан качался под давлением резвых фрикций и едва поспевал дышать вперемешку со стонами, коих было не так много, поскольку он пытался их подавить в себе, но выходило, мягко говоря, не очень. Разве Хан может себя сдерживать, когда Минхо быстро, ритмично, не сбиваясь с собственного темпа, вдалбливает его в эту стенку? Разумеется, нет! — Пожалуйста… Минхо, я хочу… пиздец, – Джисон никогда не думал, что в свои тридцать шесть он будет кого-то умолять дать ему кончить и что этот кто-то будет Ли Минхо. — Нет, милый мальчик, ты ещё не заслужил, – смеется Минхо и покидает тело младшего, садясь обратно на толчок. Дыхание Хана сбито, сам он кое-как стоит на ногах. Ещё чуть-чуть и упадет вниз, но видя на себе лучезарные карие глаза, он сдается, повинуясь этому мужчине полностью. Минхо похлопал себя по бедрам, немо приказывая, чтобы тот оседлал его. Джисон, не долго думая, перекинул ногу и аккуратно опустился на член старшего до конца, скуля Ли прямо в шею. Минхо успокаивающе погладил по ягодицам, через пару секунд несколько раз прошелся громкими шлепками, оставляя на заднице отпечатки своих ладоней, и принялся целовать Хана в ключицы, получая ответные поцелуи и укусы в шею. — Какой хороший мальчик, – прохрипел Минхо, когда Хан стал покручивать своей задницей, начиная двигаться самостоятельно. — Заткнись, мне тридцать шесть, – пыхтит Хан, скуля от нового угла проникновения. Так было еще лучше, нежели стоя. Член хорошо проходил по простате и надавливал везде, где нужно. — Но ты все равно мой послушный мальчик, верно? Или мне ещё раз преподать тебе парочку уроков правильного воспитания? А то совсем что-то от рук отбился, – Минхо завороженно смотрит на покрасневшего Джисона, на его легкую испарину на лбу, и улыбается, ощущая, как подрагивают его ноги от предстоящего оргазма. — Зат… кнись, – загнанно дышит Хан и кусает старшего за шею. Минхо издает громкий протяжный стон, что стало отправной точкой. Джисон жмется ближе к Ли и обильно испускает белесые струи спермы прямо на его пресс. Ли сжимает чужие ягодицы, цокает от недовольства, но оно быстро сменяется блаженством, когда приходит его очередь изливаться от накатившего оргазма в презерватив. Около семи минут они просто сидели и пытались прийти в себя, отдышаться и собраться с мыслями. Руки Минхо по-прежнему лежали на заднице Хана, не давая тому подняться с его колен. Джисон, по сути, и не собирался ещё вставать, ноги его и вовсе не держали, подрагивали после ошеломляющего оргазма, поэтому… он не рисковал. Годы уже не те, чтобы сразу куда-то бежать, да и сил нет. Не убежит, если даже постарается, Минхо все равно догонит. Догонит и не отпустит прямо как сейчас. — Ровно так же, как и семнадцать лет назад, – прошептал Ли. — Выпускной, школьный туалет, третья кабинка. Наш первый секс, – напоминает, словно Джисон ничего не помнит. А он все помнит. — Да, – соглашается Хан, сглатывая вязкую слюну. — И какого черта ты сбежал тогда? Я места себе не находил, искал тебя, а потом узнал, что ты поступил в университет и переехал, и что у тебя вообще все здорово, – буркнул Ли и отпрянул, заглядывая в глаза Джисона. — Я… тогда испугался, – честно признался он и отвел глаза. — Испугался? Чего? – не понимал старший. — Нас? Ну… мы же парни и переспали… это было странно. — Но сейчас мы тоже переспали, – Минхо нахмурился. — Что изменилось с тех пор? — Время, – ответил спокойно Хан и улыбнулся. — Время изменилось, Минхо. Я стал старше и… теперь мыслю по-другому, поэтому больше не боюсь ошибиться или сделать что-то неправильное, – Джисон смотрит прямо в глаза, моргает пару раз, пока не чувствует легкое касание чужих губ на своих. — Так сейчас ты не сбежишь? – пытается удостовериться Ли. — Ну, я все ещё сижу на твоем члене, как видишь, хотя нас на улице ждут наши… твою мать! – осознание о том, что все это время Киён был наедине с сыном Ли – как снег на голову. Джисон резко подорвался и стал собирать впопыхах свои вещи. — Да куда ты так спешишь? Уверен, они все еще ждут нас возле школы, – брюнет лениво потянулся за собственной рубашкой, стараясь успокоить Джисона. Взяв рулон туалетной бумаги, Минхо вытер свой живот и выкинул бумагу в рядом стоящую урну. — Я не волнуюсь за это, я волнуюсь за то, что они могут поубивать там друг друга, – напоминает ему о вечных потасовках их детей Хан, тем самым поторопив Минхо быстрее собраться и покинуть этот чертов туалет. — А вот об этом я как-то не подумал. Выйдя из туалета, они быстро ринулись к выходу. Приоткрыв дверь, Джисон замер, даже не сразу почувствовав толчок в спину, поскольку Ли тоже спешил выйти, кто же знал, что младший резко захочет остановиться прямо на выходе. Перед ним открылась следующая картина: Киён и Енсон играли между собой в какую-то настольную игру прямо на лужайке школы и, кажется, даже не заметили приход своих отцов. — Они что, играют и не бьют друг друга? – удивляется Джисон, как вдруг чувствует на своей талии руку Ли. — А что, если у них все как у нас, м? – Минхо заиграл бровями, видя недовольное лицо Хана. — Не дай бог, – вздыхает он. — Не дай бог. — Эй, да почему? Разве мы не любим друг друга? – продолжает издеваться Ли. — Ты все ещё меня бесишь, – Джисон неспешно спускается вниз по лестнице и зовет сына к себе. — И это взаимно, Хан Джисон, – вдогонку говорит Ли. — Завтра встретимся? Я думаю, нам есть что обсудить. Ну, знаешь, дополнить правила воспитания, – Минхо продолжает играть бровями, зля Джисона. — Встретимся, – словно через себя соглашается Хан и открывает машину, чтобы Киён мог сесть. — Ты же понимаешь, какие правила? Хан Джисон, готовься. Я не собираюсь просто так тебя отпускать, ты понял? – чуть ли не кричит Ли. — Да понял я, понял, – сев за руль, Хан вздыхает и заводит машину, не сразу замечая на себе вопросительный взгляд сына. — Что такое? — Вы дрались с этим дядей? – удивляется парень. — Что? С чего ты взял? – нахмурился Джисон, выезжая на дорогу. — У тебя вся шея в синяках, – на этот выпад Джисон расширил глаза и взглянул в зеркало. — Вот су… кхм, козёл. Да, дрались, – резко переводит тему Хан. — И кто кого выиграл? – интересуется Киён. —... Конечно же я! Кто ещё! Я этому идиоту показал его место. Да, – для убедительности добавляет он и прочищает горло. — Кстати, завтра вечером у меня ещё один… бой с этим придурком. А я тут заметил, ты уже начал ладить с Енсоном, верно? Не хочешь, чтобы он там… ну, в гости к нам пришел? – предлагает Хан, так как перспектива оставить сына на пару часов одного в доме была такой себе. — Только не этого идиота. Он меня бесит. — Понимаю, – ухмыляется Джисон. И все-таки они чертовски похожи друг на друга. — Ну так что, позвать его? — Зови. —... Точно мой сын, какой ужас. — Что ты имеешь в виду? – опешил Киён. — Да так, мысли вслух, – хохочет Хан. — Пап, раз уж ты снова идёшь на драку, то надери этому мужчине задницу, – смеется сын, поддерживая таким образом своего отца. — Обязательно, – обещает Джисон, прекрасно осознавая, что все будет с точностью до наоборот, но это уже совсем другая история.