Обними меня крепче

Цзюнь как раз вытаскивал белье из стиральной машинки, когда в заднем кармане его спортивных шорт завибрировал старенький телефон. Спешно вытерев влажные руки полотенцем, он полез за ним. С дисплея на него смотрело смеющееся лицо Чжэханя. Несколько секунд Цзюнь созерцал привычное фото, после чего, тяжело вздохнув, положил телефон на край ванны и продолжил заниматься бельем. Если говорить откровенно, он сам был виноват в их сегодняшней ссоре. В конце концов, Чжэхань так радовался предстоящему свиданию и, естественно, рассчитывал на поддержку со стороны лучшего друга, а вместо этого... - Да-гэ, эта рубашка слишком легкая для весеннего вечера, ты можешь простыть! Возьми хотя бы мой пиджак. - Прекрати кудахтать надо мной как наседка, - недовольно отмахнулся Чжэхань, назло Цзюню расстегивая еще одну пуговицу, несмотря на легкий ветерок в университетском парке. - Я иду на свидание, а не на экзамен. Может, мне еще красный галстук повязать на шею? - Ну, шарф бы тебе точно не помешал, - буркнул Цзюнь, недовольно косясь на обнаженную шею друга. - Если бы я ориентировался на твой вкус в выборе одежды, то Ван Эр меня бы даже не заметил, - вспылил Чжэхань. - Не говоря о том, чтобы пригласить на свидание. - Если все, что его интересует - это твоя внешность, я бы на твоем месте не спешил бы так им очаровываться. - Но ты не на моем месте, - медленно произнес Чжэхань, обернувшись к Цзюню. - И ты не знаешь, что это такое - много лет пытаться понять, что с тобой не так, а потом не менее отчаянно пытаться встроить это свое "не так" в обычную жизнь. И когда я, наконец, после двух лет жизни в Шанхае почувствовал, что готов к нормальным отношениям, мой друг почему-то решил, что имеет право критиковать меня. - Да-гэ... - Найди себе уже девушку и перестань опекать меня, - бросил Чжэхань и, обогнав Цзюня, зашагал к автобусной остановке. ...Серебристый Huawei упал в пустую ванну и какое-то время гудел там, после чего затих. Гун Цзюнь напомнил себе, что мириться лучше на трезвую голову и точно не по телефону, и пошел развешивать белье. На пятой футболке он все-таки не выдержал, и вытащив из ванны телефон, нажал кнопку вызова. - Алло? Чжэхань? - Цзюнь-Цзюнь... это ты? Гун Цзюнь нахмурился. Он ожидал дурацких шуток, колких упреков, философских сентенций - да чего угодно, что могло прийти в голову Чжэханю, опьяненному своими новоявленными "отношениями", и этот неуверенный голос друга его сильно встревожил. - Да, я. Ты... у тебя все в порядке? - Честно говоря, не очень. Беспокойство Гун Цзюня стало перерастать в панику. Усилием воли сдержав ее, он отрывисто спросил: - Тебе что-нибудь нужно? Только скажи, я постараюсь помочь. И где Ван Эр? Повисла пауза, после чего Чжэхань очень тихо произнес: - Я облажался, Цзюнь. Ты был прав. - Так. Об этом поговорим позже. Скажи, где ты и как тебя забрать. Еще одна пауза, во время которой Цзюнь постарался слегка расслабить пальцы, чтобы не расплющить в панике телефон. - Я дома у... Ван Эра. Скинул тебе геолокацию. Ха, буду надеяться, что телефон не сядет. И еще... извини. - Скоро буду, - успел сказать Цзюнь, и звонок оборвался. Чжэхань еще несколько секунд прижимал к уху разряженный телефон, после чего убрал его в карман джинс. За стеной бухала музыка. В дверь ванной комнаты, где он сидел в компании большого фарфорового друга, снова резко постучали. - Эй, и долго ты еще собираешься там сидеть? - раздраженный голос Ван Эра заставил Чжэханя скривиться. - Меня тошнит, - быстро ответил он, не сильно покривив против истины. - Скоро выйду. Дай мне чуть прийти в себя. Ван Эр напоследок еще раз стукнул кулаком в дверь, потоптался немного, но все же ушел. Ситуация становилась патовой. Не то чтобы Чжэхань всерьез боялся Ван Эра, но обычно он предпочитал не связываться с подобными людьми, а обходить их десятой дорогой. Впрочем, когда они познакомились, Ван Эр показался ему вполне милым - симпатичный бизнесмен со смущенной улыбкой и красивыми карими глазами в обрамлении очков. Кто бы мог подумать, что за закрытыми дверями своего дома (тут Чжэхань в сотый раз помянул свое легкомыслие) неуклюжий тихоня ведет себя совсем иначе? Одно воспоминание о том, как этот мудак пытался затащить его в постель, заставило Чжэханя передернуться в омерзении. Пожалуй, показательная попытка доказать себе и окружающим, что он способен на по-настоящему серьезные отношения, накрылась медным тазом. По правде говоря, этот Ван Эр ему даже не нравился, просто Чжэханю хотелось попробовать на вкус, что такое романтика первого свидания, а заодно позлить Гун Цзюня. Что ж, если с первым не сложилось, то со вторым он справился на отлично. - И почему я не послушал Гун Цзюня? - вздохнул он, склонившись над унитазом в ожидании очередного рвотного позыва. Одно было хорошо - чем больше его тошнило, тем быстрее из организма выходила отрава, которой его напоил Ван Эр. Прополоскав под краном рот, Чжэхань сполз на пол и привалился к стене. Хорошо бы, Цзюнь смог приехать и вытащить его из этого дерьма. А Цзюнь и так очень спешил. В последнее время он не слишком часто садился на свой старый мотоцикл, привезенный из родной деревни, стыдясь его потрепанного вида, но сегодня надежный двухколесный товарищ пришелся как нельзя кстати. Цзюнь старательно отгонял от себя ненужные мысли, держа в уме маршрут и ловко обгоняя застрявшие в пробке автомобили, но где-то внутри его рассудка полыхала алым ярость. Потому что никто на свете не смел обижать его лучшего друга. Его Чжэханя. Высокий многоквартирный дом в европейском стиле он нашел легко, а вот с квартирой вышла заминка - Чжэхань то ли не успел сообщить ему номер, то ли и сам его не знал. Впрочем, паренек-консъерж в ответ на его вопрос понятливо ухмыльнулся: - Что, тоже на вечеринку? Пятый этаж, квартира номер пятьдесят семь справа по коридору. И напомните, пожалуйста, мистеру Вану, чтобы после десяти часов он убавил звук. Цзюню пришлось не меньше минуты держать палец на кнопке звонка, прежде чем аккуратная коричневая дверь, наконец, распахнулась, и на пороге он увидел мужика со знакомым по фотографиям смазливым лицом в наспех наброшенной на голое тело шелковой рубашке. Судя по расширенным зрачкам и обильному поту, хозяин квартиры был в лучшем случае пьян, в худшем - накачан под завязку какими-то веществами. Медленно выдохнув, Цзюнь коротко спросил: - Где Чжэхань? - А ты сам кто такой? - близоруко прищурился мужик. - Что, еще один придурок, которого продинамил этот чмо... Далее Цзюнь уже не вполне отдавал себе отчет в происходящем. Втолкнув Ван Эра в квартиру, он захлопнул за собой дверь, чтобы выйти из под обзора камеры, которую он успел заметить в коридоре. Драться Цзюнь не умел и не любил, но благодаря росту и спортивной форме он мог выглядеть довольно внушительно - особенно если добавлял к вышеперечисленному свой фирменный "взгляд смерти", из-за которого над ним не раз подшучивал Чжэхань. Прижав Ван Эра к зеркалу у входа, Гун Цзюнь процедил сквозь зубы: - Еще раз повторяю - где Чжэхань? - Ах ты... - Понятно. Значит, сам найду. Отпустив мужчину, Гун Цзюнь отправился в глубь квартиры, где на полу валялись коробки из-под пиццы и мятые буклеты. - Хань-Хань? - позвал он, заглядывая в спальню, откуда звучала музыка. Неожиданно за его спиной скрипнула еще одна дверь. Обернувшись, он увидел бледное лицо в полоске света. - Слава богу, это и правда ты, - с облегчением произнес Чжэхань, высовываясь из своего убежища, и Цзюнь почувствовал, что дрожащий кулак, в которое превратилось его сердце, наконец, разжался. Он схватил Чжэханя за обе руки, пристально вглядываясь в его лицо: - Все хорошо? Он... Ты... - Давай поговорим в каком-нибудь другом месте, - передернул тот плечами. - Мне так плохо, что все, о чем я мечтаю - залезть в такси и оказаться как можно дальше отсюда. Цзюнь понятливо кивнул и, обхватив Чжэханя за талию, повел его к выходу. На пороге ему пришлось оттолкнуть Ван Эра, который пытался помешать им открыть дверь. Не удержавшись, со злым удовольствием он как следует врезал подонку по лицу. - Сукин сын! Да ты знаешь, кто я? - Сидящий на травке наркоман? - хмыкнул Гун Цзюнь. - Только попробуй еще раз полезть к Чжэханю - сразу же отправишься за решетку. И в доказательство своих намерений вытащил из нагрудного кармана краешек красного с золотым удостоверения, чем основательно остудил пыл Ван Эра. Уже в лифте Чжэхань, устало положивший голову на плечо Гун Цзюню, вытащил из его кармана удостоверение, прочитал надпись и тихо рассмеялся: - Никогда не думал, что членство в кулинарном клубе в наше время может настолько напугать человека. - Ну, председательница очень хотела, чтоб было "дорого-богато", - неловко улыбнулся Гун Цзюнь. Внутри него плескалось облегчение. - Иногда позволяет произвести впечатление. Лифт звякнул, обозначая прибытие на первый этаж. - Кстати, Хань-Хань... я все хотел спросить - может, мы обойдемся без такси? - Только не говори мне… Ладно, я постараюсь не обблевать тебе всю спину. Так как общежитие Чжэханя уже давно закрылось, Цзюнь привез их обоих к себе домой. На третьем курсе он съехал из кампуса и теперь снимал крохотную квартирку неподалеку – пусть это удовольствие стоило денег, тут он мог не опасаться бесцеремонного вторжения в свое личное пространство, а свой комфорт Цзюнь ценил достаточно высоко. Едва перешагнув порог, Чжэхань поспешно извинился и бросился в ванную – как бы аккуратно ни старался ехать Гун Цзюнь, по дороге его основательно растрясло. Через какое-то время Цзюнь услышал, как включился душ, и забросил в ванную полотенце и комплект чистой одежды. Сам он прошел на кухню и некоторое время смотрел в темное окно. Когда он перевел взгляд на свои руки, те заметно дрожали. Стиснув пальцами подоконник, он закрыл глаза и прислонился лбом к стеклу. В его голове разом всплыли все те мысли, которые он ловко отгонял от себя последние несколько часов. Запоздалый страх сдавил грудь, заставив судорожно вздохнуть. Никогда в жизни он так не боялся. Ему хотелось ворваться в ванную и обнять Чжэханя, чтобы удостовериться, что он здесь, с ним, и они оба в порядке. Возможно, в процессе получить мокрым полотенцем по спине, но это мелочи. Оставалось ответить самому себе на главный вопрос – мог ли он и дальше игнорировать тот факт, что Чжэхань уже давно стал ему невероятно, невозможно дорог? Гораздо дороже, чем даже самый лучший на свете друг? Вышедший из ванной Чжэхань был не в курсе смятения чувств в душе Цзюня и засыпал прямо на ходу, поэтому уговорив его выпить необходимый минимум средств, обязательных при интоксикации, Цзюнь не стал настаивать на разговоре, а уложил Чжэханя в постель, подоткнув со всех сторон свое любимое пушистое покрывало с пандами. Когда он уже выходил из комнаты, раздумывая, как бы так уместить свои длинные ноги на кухонном диванчике, его остановил тихий голос Чжэханя: - Цзюнь-Цзюнь... а ты не мог бы побыть со мной немного? Пока я не засну. Цзюнь беспомощно застыл в проходе, после чего развернулся и кивнул: - Конечно, да-гэ. Он прилег на край кровати, чтобы не мешать Чжэханю, завернувшемуся едва ли не с головой в покрывало. — Спокойных снов. - И тебе. Некоторое время Цзюнь лежал тихо, прислушиваясь к ровному дыханию своего соседа по кровати. Он и сам не заметил, как веки его отяжелели, и против своей воли он соскользнул в сон. Проснувшись, Чжэхань в первое мгновение оцепенел, почувствовав, что со спины его сжимают в крепких объятьях, но тут же распознал знакомую обстановку и расслабился. - Цзюнь-Цзюнь? – негромко позвал он, чуть повернув голову назад, но в ответ услышал лишь сопение. Тогда он посмотрел вниз на тяжелую руку, которая мягко обхватывала его талию. Длинные тонкие пальцы зарылись в пушистое покрывало, и с щемящей нежностью Чжэхань различил на них сбитые костяшки. Не вполне понимая, что делает, он накрыл их своей ладонью и почувствовал, как в глазах начинают закипать слезы. Именно этот момент выбрал Цзюнь, чтобы, наконец, проснуться. - Прости, я, должно быть, случайно заснул вчера, – растерянно пробормотал он и попытался убрать руку, впрочем, безуспешно – Чжэхань вцепился в нее только сильнее. - Спасибо тебе, – невпопад отозвался Чжэхань и развернулся к нему лицом, продолжая удерживать на своей талии пальцы Гун Цзюня. – Спасибо, что все еще терпишь меня, такого отчаянного придурка. - Как будто могло быть по-другому, – светло улыбнулся Гун Цзюнь. – Хань-Хань, ты всегда можешь на меня рассчитывать. Как же хорошо, что ты мне позвонил. Чжэхань вздохнул и отвел глаза: - Отвратительно все вышло. Прости, я вел себя совершенно по-дурацки. Я просто хотел, чтобы меня кто-то любил... ну или хотя бы чтобы я кому-то нравился. Чжэхань замолчал и, отпустив руку Цзюня, смахнул с ресниц случайную слезу. Снова посмотрев на Цзюня, он неуверенно произнес: - Знаешь что... А можешь меня снова обнять? Хочу ненадолго представить, будто меня и впрямь кто-то так любит. Слегка ошеломленный, Гун Цзюнь привлек его к себе, бережно обхватив обеими руками и уложив голову себе на плечо, после чего, сделав глубокий вдох, решительно сказал: - Да-гэ, тебе вообще-то не нужно ничего представлять. Я и в самом деле тебя люблю. Чжэхань, который успел уютно уткнуться носом в изгиб его шеи, встрепенулся и хрипло переспросил: - Что-что ты сказал? "Это и не должно было быть легко", – напомнил себе Цзюнь. - Я люблю тебя. И, наверное, всегда любил. Просто был уверен, что это такая... дружба. Что это естественно для друга – хотеть быть всегда рядом, делить все на двоих, держать тебя за руку, когда тебе плохо, и улыбаться вместе с тобой, когда тебе хорошо, засыпать и просыпаться вот так, обнимая тебя. Помолчав, он погладил пальцами полоску обнаженной кожи под задравшейся футболкой на пояснице Чжэханя и добавил: - Я идиот. Повисла короткая пауза. - И впрямь. Чжэхань завозился, устраиваясь поудобнее – так, чтобы не разрывать объятия, но в то же время видеть лицо Гун Цзюня. - Кто бы мог подумать, что я буду еще благодарен Ван Эру за подобные откровения. - Даже не упоминай это имя – или я не удержусь и вернусь, чтобы сломать ему нос в качестве своей личной благодарности. Чжэхань засмеялся и легонько коснулся пальцем его губ: - Однако какой мстительный и ревнивый Гун-лаоши. Его мягкий смех заставил сердце Гун Цзюня снова сбиться с привычного ритма. И как он будет объяснять кардиологу на медкомиссии, что бедное сердце просто радуется своей первой любви? Снова едва заметное прикосновение к губам. Моргнув, Цзюнь постарался сфокусировать свой взгляд на лице Чжэханя, которое оказалось вдруг совсем близко к его собственному – буквально на расстоянии вдоха. - И да, к слову – я тоже тебя люблю. А если ты сомневаешься... ...Они лежали в постели, согретые лучами утреннего майского солнца, просочившимися сквозь толстую раму, и взаимной нежностью, которая трепетала во всем – во взглядах, прикосновениях, неспешных поцелуях, тихих признаниях и обращенных друг к другу улыбках. - Обними меня крепче... и больше никогда не отпускай.