поцелуй

— да ну нахуй, вы стебетесь?! кир хватается за голову и отходит в сторону, заливаясь легким румянцем, скрытым за цветными прядями челки. как он мог так тупо проиграть в карты своим друзьям? а вот так. слишком был самоуверен и выебист, ведь еще не разу не проигрывал. а тут, понадеялся, расслабился и даже не заметил, как оказался в проигрыше. — ну а че? ты ни разу не проигрывал, вот теперь давай, хавай. парни смеялись с курседа, что явно был разгневан. они ведь не промах: загадали, чтобы кир подарил букет парню. и не абы кому, а сереже акумову. хиленький темноволосый парнишка на инвалидной коляске, спокойный, но язва еще та, язык за зубами не держит, за словом в карман не полезет, как и курсед впрочем. они как собаки грызлись зачастую. ведь кир не оставлял того без внимания, не упуская возможности подшутить или поиздеваться лишний раз. — во-во, в самый раз. иди давай, сам виноват, что поиграл. кусакабе подпинывает под зад кареглазого, что тот вылетел в коридор с недавно сорванными с территории школы цветами в руках. он оглядывается по сторонам, понимая, что в коридоре никого окромя них нет. расплываясь в лисьей хитрой улыбке, парень подходит к сереже, отвлекая его от чтения книги. пихает букет чуть ли не в нос парню, не переставая гаденько улыбаться. — это че? — это тебе. а если ты встанешь и пойдешь сейчас, то я тя поцелую. глупый подкат, не без издевки, который курсед добавляет от себя, начиная хихикать, видя залившиеся румянцем бледные щеки. — очень смешно, блять. может мамашу свою, блять, умственно отсталую поцелуешь за то, что родила тебя и не оставила такого слабоумного в детдоме? недо-букетик остается у него на коленях, пока он разворачивается и уезжает, немного смущенный этой ситуацией. ведь черноволосый всей душой ненавидит этого ебанутого одноклассника, но.. есть одно но, которое уже на протяжении года точно разрывает его сердце пополам. как можно было вообще влюбиться в этого недоумка? акума и сам не понимает, но чувства симпатии, греющие его сердце, не могли просто так испариться. как бы сережа не старался, не пытался изгнать эту глупую влюбленность, все тщетно. сердцу не прикажешь, как говорится. он слышит смех ребят за спиной, уже предвкушая новые издевки, на которые, впрочем, хуй клал. но вот любое излишнее внимание кира заставляло сердце трепетать, таять, как льдинки по весне. вся эта ситуация лишь подогрела интерес акумы, у которого с пятнадцати лет жизнь проходит в коляске. неудачная ночная прогулка, переход на красный, вызванный переизбытком подросткового максимализма, итог — травма позвоночника. параплегия — повреждение позвоночника ниже шейного отдела, из-за чего нижние конечности просто не способны функционировать. дабы мышцы в конец не атрофировались, юноша посещает специальные занятия спорта, но всего лишь раз в неделю. сколько бы раз сплитовый не издевался над ним, но подобных фраз от него он еще не слышал. душа тут же подлетела вверх, трепеща и разливаясь теплом где-то внизу живота. отчего юноша начинает посещать больше занятий по реабилитации ног, дабы утереть нос однокласснику. хочет показать, что он вовсе не ”инвалид”, а на много еще способен.

***

— ты че? ебанулся что ли, на улице уже холодно, да и темно. че ты тут один делаешь? курсед направлялся домой, как по пути к своему кварталу заметил сережу на школьной площадке. тот сидел на пыльной земле совсем один. — а? че ты здесь делаешь вообще? уходи. парнишка отворачивается, понимая, что курсед так просто не отстанет от него. не скажет же он ему, что не может залезть на коляску, свалившись с нее, когда слишком уж поверил в свои силы. стыдно. не хотелось бы лишний раз ловить издевки от него и совсем уж падать в глазах кареглазого. точно уж не в его красивых бездонных карих глазах. — да че я типо уже подойти даже не могу. курсед присаживается рядом на пыльную землю, поднимая взгляд на звездное небо. повисло неловкое молчание, потому как ранее они никогда так не сидели. вдвоем, касаясь коленями, молча. только и могли что ругаться друг с другом, словно уличные коты шипеть друг на друга. — я упал с коляски и теперь не могу на нее забраться. тихо выпаливает акумов, смущенно опуская голову. стыдно ему. но видимо другого спасителя сегодня он уже не найдет. но почему именно кир заявился здесь, а не кто-то другой. курсед тихо хмыкнул. сережа всем телом чует эту проворную растянувшуюся улыбку на его лице. худощавые руки обхватывают его за спиной и под коленями, не без труда поднимая над землей. акума скрывает лицо отросшими черными прядями, стыдливо опуская голову. в груди разливалось тепло, пуская его по венам, разливая словно едкий керосин. — спасибо. — тихо и робко. — да не за что..тебя типа как, проводить? и ответа он не ждет, сам начинает катить парня к выходу со школьной площадки, направляясь в сторону их домов. давно знает, что живут они в десяти минутах ходьбы друг от друга. у них завязывается небольшой разговор, пусть и натянутый, но кир соврет, если скажет, что ему было некомфортно или дико общаться с сережей. наоборот, эти проведенные минуты были чем-то важным что ли, приятным, будто они никогда доселе не ссорились и не грызлись друг с другом. сейчас оба парня совершенно другие.

***

и вот кир все чаще замечает сережу на площадках, турниках и спортзале. видит, как тот пытается заниматься, подтягивается, выполняет какие-либо упражнения и прочее, даже как-то гордится его стараниям что ли. но больше они и не общались после того вечера. будто ничего и не было. впрочем, ни кир, ни сережа не жаловались и не тянулись к этому, оставляя все, как и было ранее. зеленоглазый лишь больше старается, не только для себя..он посещает реабилитационные курсы и занятия, ходит на спортивные кружки для инвалидов, а все ради того, чтобы хоть чуточку научиться ходить, как раньше. почувствовать, каково это. провести три года в коляске, а после резко заиметь желание ходить? глупый поступок, но он дает парню хоть какие-то надежды.

***

— я пришел за своим поцелуем. ноги дрожат, руки трясутся, крепко сжимая поручни ходунков, но он все еще самодовольно улыбается. громкое заявление для такого вроде бы тихого парня. курсед оборачивает голову, как и вся его компания друзей, находившаяся за школьной территорией. парни раскрывают рот в удивлении, замечая сережу, стоящего на ногах с ходулями в руках, дрожащего, когда коляска где-то в метре от него. он делает медленные шаги, нелепо переставляя ноги. и лишь кир расплывается в своей лисьей улыбке, делая уверенный шаг в сторону сережи. сколько раз он видел того на площадках. разбитого, без сил, опустошенного. но он знал, почему акума это делал, почему упорно так старался. все ради глупого поцелуя. он давно это просек, еще когда акума только-только начал на него заглядываться. и пусть они как глупые дети ругались по всякой мелочи, но кир и сам влюбился в этого немощного парнишку. не хотел лишь признавать до конца, все отрицал и сливал злость на черноволосого. но стоило заметить, как тот старается из-за какой-то ерунды, вдохновившей его на жизнь, становилось скудно. стыдно. тошно от себя. поэтому сейчас он делает уверенные шаги навстречу черноволосого. не сдерживает улыбки, обхватывает одной рукой талию парня, убирая в сторону ненужный прибор; вторую кисть кладет на пунцовые щеки, заводя в нежный поцелуй, одаряя любовью. и пусть на них косо и криво смотрят его друзья, ему откровенно похуй. и он сделает все, чтобы научить ходить сережу снова.