Будь готов сражаться или же уходи

Страх — вот что преследовало Итана несколько последних лет, наверное, ещё с самого прихода в группу. Он боялся просыпаться, потому что не видел смысла в завтрашнем дне, он боялся, что скоро это всё просто закончится и он больше никогда не встретит этих людей. Итан боялся привязываться — Итан боялся расставаться. Он прятал свои чувства, так и правда было легче. Торкио ощущал себя слабым, ничтожным, он ничего не мог поделать с этой ситуацией. Просто каждый раз, когда в его мыслях мелькало подобное, парень ещё больше уходил в себя. Его называли странным, в группе — просто считали тихим и молчаливым. Вик старалась его исправить, сделать другим, Томас пытался ей помочь, а Дамиано игнорировал. Кажется, он замечал его только тогда, когда нужно было попозировать перед камерами, на людях. Но Итан всё равно любил его, любил он всю группу, потому что она показала ему — что такое цветная настоящая жизнь, только Дамиано — как-то по-особому. Хотелось сблизиться с этим человеком, услышать от него слова, что он вполне нормальный, что всё будет хорошо и это не закончится. Подобное было не возможно, Торкио уже не верил в чудо. «E sarai pronto per lottare oppure andrai via, Будь готов сражаться или же уходи», — пел Дамиано, и Итан понимал, что он не готов, но уходить тоже было чертовски страшно. Ему было лишь двадцать, и скорее всего он просто драматизировал, но для него всё это являлось важным. Он не чувствовал, что дальше будет лучше, но и не мог наслаждаться реальным временем, всё что у него оставалось — воспоминания, чужие взгляды, прикосновения. Даже уже поцелуй, поцелуи. Для Давида это становилось игрой. Он делал подобное, улыбался, потом шутил. — Классно целуешься, — даже отвешивал комплименты, но через секунду вновь не замечал Итана. А Торкио тонул в его голосе, слушал песни на повторе, жил ими, жил эмоциями Дамиано.

«Ma la strada è più dura quando stai puntando al cielo И, конечно, дорога тяжела, когда ты идешь вверх, к самому небу. Quindi scegli le cose che son davvero importanti Так что выбирай то, что правда важно, Scegli amore o diamanti, demoni o santi Выбирай любовь или бриллианты, демонов или святых»

Итан выбирал группу, ставил её всегда выше своих каких-то желаний и потребностей, потому что в ней он чувствовал себя хоть кем-то. Итан выбирал Дамиано. Он понимал, что ничего ему не светит и их история не сможет иметь счастливого конца. Какое клише, у них даже истории-то не было. Давид в нём видел лишь пустое место, а Торкио в себе — множество загонов и недостатков. Страх. Он стал сильнее, когда между ними произошло нечто большее, когда Дамиано, находясь под действием никотина и алкоголя, решил, что Итан будет отличным способом снятия напряжения, а тот и не сопротивлялся. Чувствовать чужие руки было приятно, касания разжигали что-то внутри, но и заставляли сердце болеть, так как это всё происходило не по-настоящему. Он являлся заменой, вещью, которой пользовались, а потом выкинули бы. Дамиано целовал страстно, не как на сцене или на съёмках клипа, а глубже, сильнее, с языком. Давид прижимался к Итану, расстёгивая его рубашку, быстро, резко. Торкио молчал и подавался вперёд. Он знал, что завтра всё забудется, всё станет как раньше, но сейчас у него имелся шанс получить желаемое.

«E anche se ho solo vent'anni dovrò correre И хотя мне всего двадцать, я должен бежать вперед. Per me Ради самого себя»

Дамиано напевал вполголоса какие-то строчки из песни, когда отстранялся. Его мозг был заполнен совсем другим. Итана там не имелось. Парень попытался вразумить его, когда чужие руки скользнули к его штанам. — Дами, хватит, ты не желаешь этого. Тело говорило обратное, тело хотело, даже очень. Дамиано приблизился вплотную, заставляя это почувствовать. Торкио пытался не кричать от беспомощности. Какой у него сейчас был выбор? Уйти и испортить отношения ещё больше? Остаться и причинить себе боль, которая будет преследовать его всю жизнь? Вот он Дамиано — сущий демон — стоял перед ним, искушал: такой красивый, такой родной, с горящими глазами, припухшими от поцелуев губами, со слегка потёкшей косметикой и даже в не особо вызывающей одежде. Итан не мог не смотреть, не мог не поддаваться соблазну, и проблема была не в похоти, а в привязанности — он не мог просто уйти. Торкио закрыл глаза, сжал зубы, проглотил комок слёз, засевший в горле, и потянулся к нему.

«E andare un passo più avanti essere sempre vero И сделать ещё шаг вперед, быть всегда настоящим»

Он сделал свой шаг вперёд и показал всего себя, хватаясь за Дамиано и не собираясь его отпускать. Итан просто не в силах был это сделать. Сейчас он открывал свои чувства, он говорил с Давидом без слов, надеясь, что тот его услышит и поймёт. Как будто всю эту ситуацию не отягощали другие факторы: препятствие в виде девушки и отсутствие взаимности. Итан улыбался, стараясь показать Дамиано, что всё хорошо, но это была улыбка сквозь слёзы. Давид потянул его на диван, не отрываясь, и заставил лечь на себя. — Ты такой восхитительный… Так хорошо… — от этого было ещё ужаснее, намного. Лучше бы парень никак не реагировал. Торкио слегка подался вперёд бедрами, толкаясь в чужой пах, и получил благодарный стон. Дамиано схватил его за волосы, несильно, просто чтобы ощутить их в своих пальцах. Итану нравилось всё, что давал ему этот человек. Он повторил свое действие, вновь целуя. А Давид провел ладонью по его щеке так нежно, будто сейчас собирался заглянуть в глаза и сказать: «любимый». Но это были лишь мечты. Торкио хотел сделать этому человеку приятно, и не чтобы тот увидел, как он может, и остался, а просто чтобы Дамиано получил удовольствие. Пришлось жить моментом. Итан довел их до разрядки такими движениями, а потом проводил Дамиано до кровати, отправляясь домой. Ему здесь нечего было делать. Но, как только он лег и закрыл глаза, в мозг сразу же полезли мысли. Как он вообще мог такое сотворить? Что скажет завтра Давид? Пошлёт его? Возможно, после однозначного ответа ему стало бы лучше. Страх неизвестности, тревожное ожидание всё это приводило к панике. И проблема была не только в чувствах и отношениях, страх рождался из-за другого. Итан все ещё боялся потерять ребят и потерять своё место в группе, потерять себя. Хотя, он не ощущал себя кем-то значимым. Торкио закрыл глаза, темнота успокаивала, но тишина вкупе с отсутствием зрения опять же пугала. Конец будет таким же? Итан вскочил, желая занять себя чем-то. Заснул он только под утро, когда полностью смирился с неизбежностью ситуации. Должен был состояться разговор, только проще казалось бегать и он надеялся, что Давид придерживается такого же мнения, но в то же время ждал полноценного объяснения. На следующий день они не пересекались, потом было ещё несколько, когда Дамиано находился в пьяном состоянии и опять вешался на Торкио, но на этот раз Итан тут же ретировался. Потому что счастье было слишком близко, но Давид не любил его. Только когда Дамиано умолял проводить его до дома, Итан не смог отказать. — Останься, — сказал парень, — Обещаю, я не буду просить о большем. Итан просто сидел рядом и держал его руку, ему не было страшно, он чувствовал что сейчас нужен, что возможно ничего и не будет меняться, всё останется таким как есть. Утром Дамиано отреагировал на Торкио спокойно. Просто слегка улыбнулся. Итан не понял его и старался сбежать, когда Давид умывался. Но игнорировать проблемы больше не хотелось, хотелось их решать. — Я должен извиниться, — начал Дамиано, — За всё. И спасибо, что ты заботился обо мне, а не просто послал. Торкио кивнул, он внимательно слушал. — Всё хорошо, — в этом хотелось убедить не только Давида, но и себя. — Нет, Итан, я веду себя отвратительно по отношению к тебе, и я признаю свои ошибки, — Дамиано потупился, явно собираясь ещё что-то сказать. — Это ничего не значило? — облегчил ситуацию Торкио. — Это значило всё. — Давид вздохнул, — Лично для меня. Прости. Итан не верил, это был какой-то бред. Не могло всё сложиться так хорошо. — И… — И я готов стараться, чтобы всё исправить.

***

Итан больше не боялся засыпать, потому что он был уверен в завтрашнем дне, он не боялся расставаться, потому что с группой его связывало абсолютно всё и они прошли через такое количество испытаний, что просто не могли разойтись. Итан, кажется, вообще ничего не боялся, а если страх и накатывал, то рядом был человек, который держал его за руку сжимал в объятьях, целовал и обещал: «всё будет хорошо, мы со всем справимся». И они справлялись.

«E andare un passo più avanti essere sempre vero И сделать ещё шаг вперед, быть всегда правым, E prometti domani a tutti parlerai di me Обещай, что завтра будешь всем говорить обо мне, E anche se ho solo vent'anni dovrò correre И хотя мне всего двадцать, я должен бежать вперёд»